Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном




Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Власов. Два лица генерала

- 22 -

   И объяснил, что, несмотря на потери немцами всех занятых русских территорий, у него еще остается возможность для создания Русской освободительной армии.
   Слова об «отчаянном шаге», на который может решиться Власов, понравились барону Фрайтаг-Лорингхофену.
   Как и Гелен, барон принадлежал к той группе немецких радикально настроенных офицеров, которые в 1944 году уже готовы были пожертвовать и национал-социализмом, и самим Адольфом Гитлером для спасения Германии…
   Некоторые историки Второй мировой войны считают, что в планах заговорщиков отводилось место и Русской освободительной армии.
   «Штауфенберг, надо сказать, лелеял благородный, но несбыточный план, – пишет Борис Соколов, – после убийства Гитлера Германия с помощью РОА сбрасывает Сталина и заключает почетный мир с созданным Власовым новым русским правительством»…
   Вот и барон Фрайтаг-Лорингхофен, похоже, для того и посетил Власова, чтобы «путем намеков» подготовить генерала к той роли РОА, которую она должна будет по плану заговорщиков сыграть в будущем. Барон покинул Власова в полной уверенности, что исполнил возложенную на него миссию.
   Барон и не догадывался, что одновременно с ним о возможных «отчаянных шагах» Власов беседовал и с начальником пропаганды войск СС, издателем журнала «Черный корпус» Гюнтером д'Алькэном.
   «Вероятно, никогда историки не смогут точно установить, сколько россиян пошли бороться на стороне немцев против коммунизма, против ненавистной власти Сталина, – утверждают „Очерки к истории Освободительного Движения Народов России“. – Уже тогда насчитывалось под ружьем 600 000 человек, т.е. почти 50 дивизий. А сколько добровольцев было одиночным порядком или горсточками вкраплено в разные немецкие части, шоферами автомашин, кашеварами, механиками – осталось неизвестным. По общим подсчетам послевоенного времени, можно считать, что численность добровольцев достигала одного миллиона человек. Если к этой массе прибавить еще около миллиона, а может быть, и больше „остовцев“, годных к военной службе, и остальных, которые могли работать в тылу и служить в вспомогательных частях, то прав А.А. Власов, когда он бросил немцам: „Я вам дал 4 500 000 людей! Где они?“ [212]
   Барону Фрайтаг-Лорингхофену Власов понравился.
   Гюнтеру д'Алькэну – нет.
   Но так была устроена судьба генерала, что дружелюбие было для него столь же опасно, как и неприязнь.
   Действительно, если бы барон Фрайтаг-Лорингхофен хотя бы познакомил Власова со своими друзьями, не миновать бы Андрею Андреевичу общей участи заговорщиков. Ну, а если бы д'Алькэн все-таки осуществил свой план, Власов бы сгинул в безвестности…
   Спасительным для Власова оказалось то, что ни один из его собеседников не проявил настойчивости в реализации своих планов относительно его.
   Сохранилось несколько фотографий Гюнтера д'Алькэна.
   На всех фотографиях на лицо начальника пропаганды войск СС, скрывая его глаза, всегда падает тень козырька фуражки…
   В такой же неразличимой тени д'Алькэн осуществлял план пропагандистской акции «Скорпион Восток». Идея операции сводилась к тому, чтобы, воспользовавшись наработками «Вермахт пропаганды», широко раструбить о существовании Русской освободительной армии, которая будет бороться не против России, а за Россию против Сталина.
   Как утверждает протоиерей Александр Киселев, акция «Скорпион Восток» отчасти удалась. На фальшивку – призыв якобы исходил от генерала Власова – ежедневно стали перебегать из Красной армии тысячи бойцов только на одном Южном фронте, где эта акция проводилась. Перебежчики не хотели говорить с немцами, а искали Власова. «И это происходило в 1944 году, меньше чем за год до конца войны, когда Красная армия имела уже все основания считать себя победоносной».
   Насчет тысяч тут явное преувеличение, но какие-то перебежчики появились, и за неимением других успехов этот успех мог воодушевить д'Алькэна. Оставалось продумать кое-какие малосущественные детали…
   Д'Алькэн знал, что после выступления в Бад-Шахене Гиммлеру трудно будет изменить отношение к Власову, и он решил сразу произвести рокировку в Русском освободительном движении. Он предложил Жиленко-ву, которого привлек к сотрудничеству с самого начала акции «Скорпион Восток», принять от Власова руководство Движением. Спасая карьеру Власова, Георгий Николаевич Жиленков отказался от предложения д'Алькэна.
   Почему?
   Ответ пытались найти и судьи на московском процессе в 1946 году.
   «Подсудимый Власов. Подсудимый Жиленков не совсем точно рассказал суду о своей роли в его связях с СС. В частности, он показал суду, что лишь по моему указанию он связался с представителем СС. Это не [213] совсем так. Жилетов первый имел связь с представителями СС, и именно благодаря его роли я был принят Гиммлером. До этого Гиммлер никогда меня не принимал.
   Подсудимый Жиленков. Я не отрицаю показаний Власова, но хочу сказать, что только после моей поездки в район Львова и установления связи с представителем Гиммлера д'Алькэном при посредстве последнего нам удалось организовать встречу Власова с Гиммлером. Мне было известно, что Гиммлер называл Власова перебежавшей свиньей и дураком. На мою долю выпала роль доказать д'Алъкэну, что Власов не свинья и не дурак».
   Судя по этой пикировке, мы не должны преувеличивать дружественности генеральских отношений… Всего за несколько шагов до петли Жиленков – все-таки он был истым партийцем! – так ловко «отшивает» своего павшего начальника, что трудно предположить, будто он отказывался от предложения д'Алькэна из-за боязни обидеть Власова. И, разумеется, нелепо говорить, что причина – в уважении, которое Жиленков испытывал к генералу Власову как к руководителю… Нет… Просто Жиленков хорошо понимал, насколько это хлопотно быть «героем», а честолюбие никогда не компенсировало Георгию Николаевичу практических благ, которые он мог получить от жизни.
   Мы уже говорили, что бывший секретарь райкома партии, член Московского горкома ВКП(б) Георгий Николаевич Жиленков вырос беспризорником… Тем не менее (или благодаря этому?) любовь к красивой жизни пересиливала в нем тщеславие.
   Ради комфорта Жиленков был готов пожертвовать многим.
   И жертвовал#4848.
   Как пишет протоиерей Александр Киселев, Жяленкова менее, чем кого-либо другого, можно считать выразителем идей освободительного движения…
   «Вилла с блестящим адъютантом, красавицей секретаршей, породистыми псами и сам генерал как-то уже очень не гармонировали с общим настроением».
   Не только протоиерей Александр Киселев, но и сотрудники, знавшие по ежедневной работе, считали Георгия Николаевича беспринципным человеком.
   Мы видим, что этот упрек не совсем справедлив.
   Ведь д'Алькэн так и не сумел убедить Жиленкова стать героем, заняв [214] вакансию вождя Русского освободительного движения. Тут Георгий Николаевич проявил завидную твердость… Он отказался и тем самым спас генерала Власова от погружения в трясину безвестности.
   Получив отказ Жиленкова, д'Алькэн все силы бросил на то, чтобы переломить отношение к Власову у Гиммлера. Помогала ему в этом предприятии любвеобильная эсэсовская вдова Хейди Биленберг, бывшая с Гиммлером в весьма дружественных отношениях.

Глава третья

   Свидание с Гиммлером должно было состояться 21 июля 1944 года, но накануне произошло покушение на Гитлера…
   20 июля 1944 года в ставке Гитлера «Вольфшанце» полковник Штауфенберг заложил бомбу. Она взорвалась, когда генерал Хойзингер делал доклад фюреру о прорыве советской армии на Центральном фронте.
   – Если наша группа армий в районе Чудского озера не будет отведена,-сказал он, – катастрофа…
   Фраза осталась незаконченной, раздался взрыв…
   Жизнь Гитлеру, по сути, спас полковник Брандт, отодвинувший портфель с бомбой за тумбу стола… Фюреру опалило волосы, у него лопнули барабанные перепонки, но сам он остался жив. Около часа ночи немцы услышали в приемниках его хрипловатый, лающий голос.
   «Этот, некогда высокого ранга политический комиссар и генерал вспомнил опыт своей жизни беспризорника и развил поразительную деятельность, в которой сочетались ловкость, находчивость, юмор и чисто русская человечность… Наша комната вскоре стала временами походить на сапожную или портняжную мастерскую. Материал и инструменты Жиленков доставал у американцев легально или же, как он говорил, „с маленьким взломом“ кладовой, в которой американцы хранили постельные принадлежности, брезент и др. вещи».
   Радиостанция «Германия» передавала обращение Гитлера к нации…
   «Мои немецкие товарищи! Я выступаю перед вами сегодня, во-первых, чтобы вы могли услышать мой голос и убедиться, что я жив и здоров, и, во-вторых, чтобы вы могли узнать о преступлении, беспрецедентном в истории Германии.
   Совсем незначительная группа честолюбивых, безответственных и в то же время жестоких и глупых офицеров состряпала заговор, чтобы уничтожить меня и вместе со мной штаб Верховного главнокомандования вермахта.
   Бомба, подложенная полковником графом фон Штауфенбергом, взорвалась в двух метрах справа от меня. Взрывом были серьезно ранены мои верные и преданные сподвижники, один из которых погиб. Сам я [215] остался совершенно невредим, если не считать нескольких незначительных царапин, ожогов и ссадин. Я рассматриваю это как подтверждение миссии, возложенной на меня провидением…
   Круг этих узурпаторов очень узок и не имеет ничего общего с духом германского вермахта, и прежде всего германского народа. Это банда преступных элементов, которые будут безжалостно уничтожены.
   Поэтому сейчас я отдал распоряжение, чтобы ни одно военное учреждение… не подчинялось приказам, исходящим от этой шайки узурпаторов. Я приказываю также считать долгом арест каждого, кто отдает или исполняет такие приказы, а если он оказывает сопротивление, расстреливать его на месте…
   На этот раз мы сведем с ними счеты так, как это свойственно нам, национал-социалистам».
   Фраза: «Круг этих узурпаторов очень узок…» – списана, кажется, из знаменитой работы В.И. Ленина про революционеров, которые были страшно далеки от народа…
   Похоже, что Гитлер позаимствовал у Ленина не только ненависть к России и русскому народу, но нечто большее… Не случайно в тяжелую, трагическую минуту жизни вспоминает он ленинский текст…
   Или, может быть, и не читал Гитлер статьи Ленина? Может быть, вот так – убого и единообразно – устроено мышление всех русофобов?…
   Гитлер сдержал слово, по Германии прокатилась волна арестов.
   Как свидетельствует историк Уильям Ширер, приговоры приводились в исполнение по большей части путем медленного удушения жертв рояльными струнами, перекинутыми через крюки для подвески мясных туш. Крюки же брали напрокат в мясных лавках и на скотобойнях.
   Самое страшное тут – «напрокат».
   Казнь была не только мучительной, но и предельно унизительной, приравнивающей прусских офицеров-аристократов к скоту.
   По указанию Гитлера не было никаких трибуналов.
   Заговорщиков предавали Народному суду, председатель которого Рональд Фрейслер (в прошлом фанатичный большевик, зверствовавший в ВЧК), которого Гитлер называл «нашим немецким Вышинским», с изумительной скоростью штамповал смертные приговоры.
   Уже 7 августа начался первый процесс.
   Проведя заговорщиков через ад подвалов гестапо, их облачили в старые шинели и свитера. В зал суда ввели небритыми, без воротничков и галстуков, в брюках без ремней и подтяжек. У фельдмаршала Вицлебена отобрали даже искусственную челюсть. [216]
   Беззубый, жалкий старик стоял у скамьи подсудимых и то и дело хватался за брюки, не давая им упасть. А Фрейслер кричал на него:
   – Ты, грязный старик! Что ты постоянно теребишь свои брюки?!
   Все это снималось на пленку, которую Гитлер в назидание сподвижникам демонстрировал в своем логове.
   Засняли и казнь…
   Осужденных загнали в помещение, где с потолка свисало восемь крюков. Одного за другим заговорщиков, раздетых по пояс, вздергивали вверх, накинув на шею рояльную струну.
   Осужденные поначалу свободно свисали в петле, а затем, по мере того как петля затягивалась, начинали хватать ртом воздух. Брюки сползали и падали на пол, несчастные еще долго бились в конвульсиях и наконец затихали.
   Все лето, осень и зиму шли заседания Народного суда… Все лето трудился и Гиммлер, которому поручено было провести расследование.
   Очень вероятно, что, если бы Власов не искал так настойчиво вопреки советам «домашнего святого» Вильфрида Карловича Штрик-Штрикфельдта (а это были советы генерала Гелена) контактов с СС, Русское освободительное движение не устояло бы.
   Многие из тех, кто поддерживал Власова через ведомство Гелена, кто ратовал за изменение ост-политики, в том числе фон Штауфенберг, фон дер Шуленбург, генерал фон Треско, были казнены…
   Но Власов оказался предусмотрительным…
   Он встретил 20 июля во всеоружии бывшего члена Военного трибунала, не вынесшего (чтобы не ошибиться) ни одного оправдательного приговора во время «больших чисток».
   Однажды на виллу Кибиц Вег прибежал крайне взволнованный капитан Штрик-Штрикфельдт.
   Власов пил водку с генералами Малышкиным и Жиленковым.
   – Еще один очень близкий друг мертв: Фрайтаг-Лорингхофен!-воскликнул Штрик-Штрикфельдт. – После ареста ему дали револьвер, чтобы он мог застрелиться и тем избежать суда и расстрела.
   – Я не знаю его,-совершенно равнодушно откликнулся Власов. – А кто это?
   – Ну, как же, дорогой Андрей Андреевич, это тот барон, блестящий полковник Генерального штаба, который так часто бывал у вас… [217]
   – Не помню,-сказал Власов. – Не желаете ли водки покушать, Вильфрид Карлович?
   Ничего не понимая, простодушный Штрик-Штрикфельдт вышел из комнаты. Через несколько минут в канцелярию поднялся Власов.
   – Я вам уже однажды говорил, дорогой друг, что нельзя иметь таких мертвых друзей,-быстро прошептал он. – Вильфрид Карлович! Вы мой домашний святой, и я скажу вам, что потрясен, как и вы. Барон был для всех нас особенно близким и верным другом. Но я думаю о вас! Если вы и дальше будете так неосторожны, я останусь без своего святого…
   Штрик– Штрикфельдт, все еще обижаясь, пробурчал, что говорил в присутствии ближайших помощников генерала.
   – Два лишних свидетеля,-спокойно сказал Власов. – Я ни минуты не сомневаюсь в их порядочности. Но зачем втягивать их? А если их когда-либо спросят: «Говорил ли капитан Штрик об этих заговорщиках как о своих друзьях? Что тогда? Из легкомыслия вы подвергнетесь смертельной опасности и потянете за собой других. Я знаю методы ЧК и НКВД, ваше гестапо скоро будет таким же.
   Вот эта– то осторожность Андрея Андреевича и, конечно же, благоприятное отношение к Власовскому движению, наметившееся в недрах СС еще до покушения на Гитлера, и спасли власовцев. Как справедливо отмечают многие исследователи, если бы этого не было, то после 20 июля само движение было бы вовлечено в волну общего уничтожения.
   И Гелен, и окружавшие Власова прибалтийские немцы могли теперь как угодно предостерегать Власова, но препятствовать СС в захвате движения было невозможно.
   Как они опасались, так и случилось…
   «Однако порядок, по которому СС и СД переняли Власовское Движение, отнюдь не рождал радости, – скорбно заметил по этому поводу Сергей Фрёлих. – Они, так поздно пришедшие к нему, неожиданно все лучше знали и прижали к стене нас, поставивших с самого начала с большим гражданским мужеством на карту».
   «Новых господ», с которыми Власову теперь пришлось иметь дело, возглавлял эсэсовский оберфюрер доктор Эрхард Крэгер. Он приступил к обязанностям еще 22 июля. То ли он должен был присматривать за Власовым, то ли его присутствие должно было компенсировать Власову задержку встречи с Гиммлером, занятым раскорчевкой питомников антигитлеровского заговора.
   Сергей Фрёлих не говорит, но, по сути, во Власовском движении произошел переворот. Прибалтийские немцы из «Вермахт пропаганды», выпестовавшие Власова, были оттеснены в сторону.
   Делалось это последовательно, шаг за шагом. [218]
   Штрик– Штрикфельдду, например, предложили перейти в войска СС, обещая чин штурмбанфюрера (майора)…
   – Перевод в СС будет, конечно, проведен быстро,-сказал Гелен, когда Вильфрид Карлович сказал ему о предложении. – А если вы окажетесь в СС, возврата уже не будет. Безграничное доверие, которым вы пользуетесь у Власова и у других русских, ценится на вес золота. С самых дней в Виннице вы никогда не обманули этих людей. Это ваш капитал! Я знаю это. Если же вы теперь перейдете в СС, вам придется обманывать русских. И тогда вы проиграете ваш капитал. И мы вас тоже потеряем, хотя, быть может, в один прекрасный день вы нам снова понадобитесь.
   – Вы все еще думаете так?
   – Никогда нельзя знать наперед,-уклончиво ответил Гелен.
   «Я не знаю, – пишет В. Штрик-Штрикфельдт, – какими соображениями он руководствовался. Со времени событий 20 июля он стал еще более сдержанным. В „клубе“ при ФХО никогда не говорили о трагических событиях-20 июля, но господствовало убеждение, что „шеф“, несмотря на весь его ум и осторожность, уцелел лишь благодаря счастливому стечению обстоятельств».
   Между прочим, у Сергея Фрёлиха тоже возникли сомнения: переходить ли в СС? Он решил посоветоваться на этот счет с Власовым.
   – Брось, Серега, кобениться,-мудро сказал тогда Андрей Андреевич. – Вступай к нам в колхоз.

Глава четвертая

   Тем не менее, и влившись в империю СС, Власовское движение не избавилось от многочисленных опасностей, подстерегавших «освободителей России» на каждом шагу.
   26 июля исчез зять наркома Бубнова, ученик Николая Ивановича Бухарина – Мелетий Александрович Зыков.
   Зыков к тому времени женился на русской эмигрантке#4949из Югославии и жил в деревне под Берлином.
   Телефон в деревне был только в трактире.
   Зыков обедал дома, когда пришла хозяйка трактира и сказала, что «герра Зыкофа» приглашают к аппарату. [219]
   Сопровождаемый секретарем Ножиным, Мелетий Александрович вышел из дома, но до трактира не дошел.
   За углом его ожидали мужчины в черных кожаных пальто. После возбужденного разговора все четверо сели в машину и уехали.
   Д'Алькэн, собиравшийся задействовать Мелетия Александровича в продолжении операции «Скорпион Востока», навел справки, но служба безопасности никаких следов ни Зыкова, ни Ножина не обнаружила.
   Стало ясно, что СД, считавшая ошибочным использование еврея марксиста в акции «Скорпион Востока», поспешила ликвидировать его.
   Отметим попутно, что немцы обошлись с «наркомзятем» гораздо строже Сталина. В Советском Союзе Зыков имел всего четыре года ссылки…
   Некоторые мемуаристы считают, что Власов терпеть не мог Зыкова, другие утверждают, что Зыков был правой рукой Власова…
   Как было на самом деле, сказать трудно.
   Но точно известно, что из-за исчезновения Зыкова – как же русское освободительное движение без еврея останется? – Власов переживал сильно. Даже запил по такому случаю…
   Беспокоило Власова и то, что намечавшаяся встреча с Гиммлером была отложена на неопределенное время.
   Он понимал, как сильно загружен сейчас рейсхфюрер работой в подвалах гестапо, но все же…
   Однако не одними только печалями и горестями жил Власов.
   Были и у него маленькие радости в том тревожном берлинском лете сорок четвертого года…
   «О Власове узнали. Стали появляться женщины, делая ему разные предложения, – вспоминает Сергей Фрёлих. – Он им редко отказывал»…
   Летом 1944 года Фрёлих летал в Ригу, чтобы эвакуировать свою фирму.
   Здесь его разыскала Мария Воронова, которая скрашивала Власову фронтовые будни и под Москвой, и на Волховских болотах…
   «Госпожа Воронова неожиданно появилась в моем кабинете. По ее словам, она случайно узнала, что я нахожусь в Риге. И поскольку она также знает, что я имею отношение к Власову, то высказала пожелание поехать в Берлин».
   Фрёлих выхлопотал Вороновой нужные документы и, выдав ее за служащую своей фирмы, посадил на пароход «Монте Роза», вывозивший гражданских беженцев из Риги.
   Воронова первый раз ехала в Германию, но никакого волнения не испытывала – все путешествие она провела в своей каюте, где читала криминальные романы.
   В Берлине ее ожидала восторженная встреча. [220]
   «Объятия, поцелуи и водка лились вовсю.
   В первый же вечер Воронова созналась генералу, что была послана партизанами с приказом отравить его. Это признание вызвало новую пьянку, которая продолжалась до раннего утра».
   А.С. Казанцев, побывавший в эти дни у Власова, рассказывал, что генерал чрезвычайно обрадовался ему.
   – А!-сказал он. – Это ты, Александр Степанович! Садись. Водку кушать будем. Маруся! Принеси стакан.
   И когда Воронова вышла, Власов шепотом рассказал Казанцеву, что, когда немцы выпустили его ППЖ из лагеря, она попала к партизанам, и те поручили ей вернуться к нему и отравить.
   – Но Маруся все мне рассказала, как только Серега привез ее к нам… Выпьем, Александр Степанович, за наших русских женщин! За любовь, которая яд, и за яд, который превращается в любовь!
   И тем не менее хлопоты и заботы о Русской освободительной армии заставили Власова покинуть фронтовую подругу.
   В середине августа он отправился к эсэсовской вдове.
   Хотя, может быть, его увезли к Хейди насильно.
   Обратите внимание, как по-прибалтийски благопристойно сформулировал Сергей Фрёлих эту пикантную ситуацию:
   «Во имя безопасности Власова и с целью подсказать ему другие мысли, мы предложили ему посещение Руполдинга, а точнее, здравницы для солдат СС поблизости Таубензее».
   Главное, что ни слова неправды тут нет – появление Марии Вороновой и впрямь, вероятно, могло угрожать безопасности генерала, не говоря уже о деле освобождения народов России.
   Приехали в Мюнхен, переночевали и на поезде поехали в Руполдинг, а там уже ждала машина, посланная Хейди Биленберг за ее любимым «генералом Власоффым»…
   Горный курорт с его ярко окрашенными домиками потряс Андрея Андреевича. По простоте души Власов предположил, что это дачи богачей и у него тоже когда-нибудь будет такое… Но ему объяснили, что в домиках – вот оно, истинное торжество национал-социализма! – живут теперь простые немецкие рабочие. Власов не поверил и потребовал, чтобы его завели в один из домиков.
«Любезная хозяйка, которой мы объяснили причину нашего визита, охотно показала нам все: весь дом, комнаты, кухню, кладовую, скотный двор со свиньей и курами. Власов открывал шкафы и ощупывал кровати…» [221]

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru