Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном




Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Власов. Два лица генерала

- 18 -

   Тут Власов немного переборщил.
   На обеде присутствовали немецкие офицеры и генералы, которые уже полтора года топтались под Ленинградом и не могли взять город. Могло ли им понравиться пьяное застольное бахвальство пленного русского генерала?
   Но Власов не замечал хмурости на лицах своих хозяев.
   – Кончится война,-увлеченно басил он, – мы освободимся от большевизма, и тогда в нашем Ленинграде, которому мы вернем его настоящее имя, мы будем принимать немцев, как дорогих гостей!
   Считается, что именно выступление в Гатчине и переполнило чашу [172] терпения нацистов… Фельдмаршал Кейтель отдал тогда приказ о запрещении политической деятельности генерала Власова…
   «Ввиду неправомочных, наглых высказываний военнопленного русского генерала Власова во время его поездки в группу армий „Север“, осуществленную без того, чтобы фюреру и мне было известно об этом, приказываю немедленно перевести русского генерала Власова под особым конвоем обратно в лагерь военнопленных, где и содержать безвыходно.
   Фюрер не желает слышать имени Власова ни при каких обстоятельствах, разве что в связи с операциями чисто пропагандистского характера, при проведении которых может потребоваться имя Власова, но не его личность. В случае нового личного появления Власова предпринять шаги по передаче его тайной полиции и обезвредить».

Глава четвертая

   Возможно, что именно сопротивление высокопоставленных нацистских вождей планам, обозначенным именем Власова, и обусловило появление мифа о третьем – «против Сталина и Гитлера» – пути, которым якобы шел генерал Власов.
   Долгое время этот миф существовал в ностальгии воспоминаний непосредственных сподвижников генерала…
   «С появлением Власова в нашем заключении для нас, общающихся с ним, стало как-то сразу все на свои места. И не только у нас, в нашей маленькой лаборатории, но и – мы это чувствовали – во всем большом антикоммунистическом русском мире. Было ясно, что если будет когда-то так называемая русская акция, в форме ли создания национального русского правительства или какого-то другого начинания, во главе его стоять будет только он…»
   «Чувство необходимости совместного труда ради спасения России было сильнее личных амбиций. У ген. Власова было много поступков, которыми восхищались абсолютно все и за которые были ему бесконечно благодарны.
   Они диктовались свойственной ген. Власову исключительной независимостью, совершенно невероятной для условий войны и оккупацию.
   Они говорят не только о мужественной независимости пленного генерала. Они говорят и о большем. О том, что у Власова и Гитлера были разные цели. Они не могли бы идти вместе, даже если бы один из них этого захотел. Однако у них был общий враг.
   Все это, взятое вместе, делало для ген. Власова вопрос о переходе на сторону врага вопросом нелепым, просто несуществующим. С ним происходило другое: попав в немецкий плен, ген, Власов вскоре убедился, что он попал к своим, волею судеб находящимся в стане врага. Был только [173] один вопрос: как нам, русским, действовать, находясь между коммунистическим молотом и национал-социалистической наковальней».
   «Власов и миллион его последователей никогда не принимали нацистскую доктрину и никогда не обещали служить интересам Гитлера после войны».
   И господина А. Казанцева, автора книги «Третья сила», и прибалтийских немцев: С. Фрёлиха, и В. Штрик-Штрикфельдта, и протоиерея Александра Киселева, создававших этот миф о Власове, по-человечески понять легко…
   В послевоенном мире с его антифашистской риторикой трудно было жить, сознавая, что ты являешься непосредственным пособником нацистов. Под таким психологическим давлением человек способен вспомнить о себе даже то, чего не было, лишь бы выскользнуть из касты отверженных и проклятых.
   Другое дело – мифотворцы наших дней…
   Мифу о Власове, задумавшем едва ли не с колыбели изменить России, созданному агитпропом; мифу о Власове, нашедшем третий (против Сталина и Гитлера) путь, созданному сподвижниками генерала, новые мифотворцы решили противопоставить миф о Власове – агенте Сталина.
   Весьма наглядно проявилось это мифотворчество в работе Виктора Филатова, бывшего главного редактора «Военно-исторического журнала»…
   «О том, что генерал Власов предатель № 1, написано много и подробно, – повествует он. – О том, как генерал Власов стал предателем, написано столь же много. У нас в стране генерал Власов, бесспорно, предатель № 1, на Западе генерал Власов, бесспорно, борец № 1 со Сталиным. И те и другие свою точку зрения обосновывают почти на одних и тех же событиях и документах. Вообще странный какой-то этот Власов, если повнимательнее и поспокойнее приглядеться к нему. Вот он – борец № 1 со Сталиным. „Власов тщеславен, самолюбив и высокомерен, – пишет один из авторов. – Всем своим поведением у немцев и внешним видом стремился показать себя незаурядным государственным деятелем и военачальником, прямо скажем, копировал позу Керенского. В то время как мы, власовцы, включая и его приближенных, носили военную форму РОА, очень схожую с формой военнослужащих германской армии, Власов носил свою собственную форму, отличную как от немецкой, так и от РОА, – френч военного образца с большими накладными карманами и шинелью без погон, но брюки с лампасами. Излюбленная поза при разговорах с людьми – большой палец правой руки засунут под борт френча или шинели на груди, а ладонь поверх борта. Ну прямо что ни деталь, то какой-то таинственный смысл и символ. А между [174] тем, кто помнит, кто видел в кинохронике Сталина, тот без труда увидит, что именно Сталин носил „френч военного образца с большими накладными карманами“, что именно Сталин носил „шинель без погон“, что именно Сталин носил „брюки с лампасами“ при шинели без погон, что именно у Сталина «большой палец правой руки засунут под борт френча или шинели“…
   И далее Филатов, припоминая свое посещение военного корабля, где весь экипаж: и матросы, и офицеры, – носили франтоватые «усики-шнурочки на губе», как и командир корабля, озаренно постигает, что Сталин для Власова был таким же командиром и это ему и подражал генерал.
   Естественно спросить тут: ну и что?
   Наблюдение само по себе натянутое…
   Сподвижник Власова, которого цитирует Филатов, видел самого Керенского, и ему Власов казался похожим на Керенского. Филатов решил егсгсделать похожим на Сталина. Понятно, что сделать это, учитывая гигантский рост генерала и очки, которых он не снимал никогда, очень трудно, но Бог с ним. Допустим, что Власову хотелось походить на Сталина…
   Что из этого?
   Генерал Филатов выводит из этого наблюдения, все…
   «Почему генерал и – предатель? – риторически повторяет он. – Почему русский националист генерал Власов – и против русских? Почему за каких-нибудь 5-6 месяцев до ухода Власова к немцам Жуков пишет на него собственноручно блестящую характеристику. Или почему в обвинительном заключении нет ни слова о том, что Власов и его приближенные сами убивали или истязали кого-либо или совершали иные подобные действия? Почему тех, с кем генерал Власов предавал Родину, он называет не иначе, как „охвостьем“ и „подонками“? Этих „почему“, в общем-то, сегодня возникает множество. Отчего все-таки не посмотреть, хоть одним глазком, на генерала Власова не как на предателя № 1, а как, допустим, на русского генерала Власова, выполнявшего, к примеру, в Германском великом рейхе специальное задание?»
   Ответить на вопросы, поставленные Виктором Филатовым, нетрудно…
   Потому и подписал Жуков хорошую характеристику на Власова, что за пять-шесть месяцев до ухода Власова к немцам, конечно же, не знал и не мог знать, что он уйдет к немцам. Для Жукова – мы уже говорили! – Власов был обычным, вполне исправным советским генералом, вполне успешно участвовавшим в московском наступлении…
   Потому и отзывается Власов неуважительно о своих сподвижниках, что такими и считал их… И не очень-то он оригинален в этом. Многие [175] уголовники на скамье подсудимых поливают почем зря подельников, и эта ругань состава преступления никак не меняет…
   И потому и нет в обвинительном заключении слов об участии Власова и его приближенных в убийствах и истязаниях, что никого не убивал Власов и не истязал. Генералы вообще редко кого-то убивают собственными руками, и в истязаниях участвуют только самые психически ненормальные из них. Генералы лишь подписывают приказы о расстрелах. А на московском процессе этот вопрос поднимался…
   И это есть в материалах дела…
   «Председательствующий. Подсудимый Мальцев, когда встал вопрос о переезде на юг Германии, предложили ли вы кому-то из своих подчиненных доложить о восемнадцати арестованных Власову и какие вы дали установки?
   Подсудимый Мальцев. Да, я предложил Тухольникову доложить о 18 арестованных Власову и просить его указания, как поступить с ними. Причем на шесть человек из числа арестованных дела были закончены, и я рекомендовал настаивать на их расстреле. Власов расстрел шести человек утвердил.
   Подсудимый Власов. Да, так было, но это было единственный раз, когда я утверждал смертные приговоры, и то потому, что доложил мне об этом Мальцев».
   Сложнее с последним вопросом…
   «Отчего все-таки не посмотреть, хоть одним глазком, на генерала Власова… как на русского генерала, выполнявшего, к примеру, в Германском великом рейхе специальное задание?»
   Ну, оттого, наверное, что на спецзадания агентов не засылают, сдавая для засылки ударные армии… Понятно, что засылка агента – дело не простое и не дешевое, но целую ударную армию какому же агенту удастся отработать?
   Ну, а главное, какой же агент Сталина осмелился бы написать о нем в «Открытом письме» то (посмотрите подчеркнутые нами выражения!), что написал Власов?
   Видимо, чувствуя, так сказать, недостаточность доказательной базы, Виктор Филатов пытается опереться на работу Главного военного прокурора генерал-лейтенанта юстиции А.Ф. Катусева и капитана 1-го ранга В. Г. Оппокова.
   «Они,– пишет Филатов, – констатируют: „Взаимоотношения марионеточной „освободительной“ армии со своими „хозяевами“ были довольно СЛОЖНЫМИ И ЗАПУТАННЫМИ… Командование вермахта в целях [176] пропаганды, стремясь придать РОА „патриотический, добровольческий“ характер, на всех перекрестках объявляло о самостоятельности „команды Власова“, дескать, лучшие представители русского народа да и сам народ восстал против Советов. Но… заставляло представителей вермахта держать командование и личный состав РОА под неусыпным строжайшим наблюдением, на любом участке иметь своих инструкторов и наблюдателей, а для пущей надежности сделать и „освободителей“ агентами и осведомителями гестапо. Отнюдь не случайно в материалах, хранящихся в уголовном деле Власова и его сообщников, МНОЖЕСТВО РАЗНОРЕЧИВЫХ ПОКАЗАНИЙ“.
   Начнем с того, что авторы дотошно и добросовестно проштудировали все 29 томов уголовного дела «власовского ядра» – двенадцати бывших советских генералов и старших офицеров. Один из авторов – Главный военный прокурор. Для него, кажется, нет и не может быть закрытых документов по этому «уголовному делу», он «хозяин» этих документов, все свои в его ведомстве; он – генерал-лейтенант юстиции – специалист высшей квалификации… И вдруг – оброненная как бы мимоходом фраза: «Взаимоотношения марионеточной „освободительной“ армии со своими „хозяевами“ были довольно сложными и запутанными», а чуть ниже опять неутешительная констатация: «…в уголовном деле Власова и его сообщников множество разноречивых показаний». Для кого «разноречивые»? Для кого запутанные? «Разноречивыми» и «запутанными» они остались и в конце 29-го тома этого «уголовного дела»? «Разноречивыми» и «запутанными» они остались и для Главного военного прокурора после исследования им 29 томов «дела» 44 года спустя? Так распутали или не распутали в закрытом заседании военной коллегии Верховного суда СССР в июле 1946 года под председательством генерал-полковника Уль-риха В.В. «взаимоотношения» Власова и «власовского ядра» с немцами – это ведь «ядро» всего «дела»? Вроде, получается, как не распутали. Тогда почему вынесли всем смертный приговор?»
   В исследовании авторы приводят один из примеров этого «сложного и запутанного». «Так, бывший начальник разведшколы Комитета освобождения народов России Беккер показывал: „…немцы представляли „отделу безопасности“ КОНР возможность самостоятельно проводить свою работу в частях РОА и готовить агентуру для заброски в тыл Советского Союза… Материальные расходы, связанные с подготовкой и переброской агентуры в Советский Союз, СА брало на себя… Власов не только был осведомлен о деятельности разведшколы, но непосредственно ею руководил и направлял ее работу…“ Авторы замечают по этому поводу, что „сам же Власов по-иному оценивал предоставленные ему „ответственность и самостоятельность“. Вот что он сообщил на одном из допросов: «Должен признать, что после создания мною в ноябре 1944 года по указанию Гиммлера Комитета освобождения народов России СА предложило [177] мне организовать подготовку и засылку диверсантов в тыл советских войск. В декабре 1944 года вместе с постоянным представителем Гиммлера при мне, оберфюрером СС Крэгером, ко мне явился штурмбаннфюрер СС Радецкий, который заявил, что ему руководством СД поручено договориться со мной о совместном налаживании диверсионной деятельности на советской территории… Я заявил Радецкому, что надо готовить тысячи таких агентов, которые могли бы после переброски в СССР стать руководителями повстанческих отрядов, наносящих удары Красной Армии с тыла“.
   Иными словами, Власов берет на себя еще большую вину, он не делит ее с Радецким, который договаривался с ним «о совместном налаживании диверсионной деятельности на советской территории. „Почему действительно так странно ведет себя на допросе Власов? Он же не враг себе. И потом, что за причина была „отшивать“ Радецкого от совместной работы по подготовке диверсантов для заброски „на советскую территорию“? Зачем Власову понадобилось пугать Радецкого несусветными масштабами подготовки диверсантов: „что надо готовить тысячи таких агентов, которые могли бы после переброски в СССР стать руководителями повстанческих отрядов, наносящих удары Красной Армии с тыла“? О каких тысячах агентов такого класса и уровня, чтобы каждый из них стал руководителем „повстанческих отрядов“, вообще идет речь? Зачем Власов блефует? Он же знает, что сделать это невозможно. Физически невозможно. Чтобы Радецкий перепугался огромности работы и сам отказался от совместной деятельности? Зачем? Может, потому, что как раз очень хорошо знал Власов: немцы стараются „держать командование и личный состав РОА под неусыпным строжайшим наблюдением, на любом участке иметь своих инструкторов и наблюдателей“? Допустим, Радецкий – тот самый их „наблюдатель“, и что из этого следует? Власов-то еще больше для немцев свой, чем какой-то Радецкий. Почему он хочет избавиться от Радецкого? К сожалению, ни следователь, ни те, кто вел судебное заседание, этого вопроса Власову так и не задали. Почему? К сожалению, и наши исследователи не задали себе этого вопроса, а только констатировали „довольно сложные и запутанные“ взаимоотношения марионеточной „освободительной“ армии со своими „хозяевами“. Однако сегодня этого уже недостаточно…“
   Что верно, то верно…
   Недостаточно только констатировать существование трений во взаимоотношениях Власова с нацистами, надо проанализировать и причины, обусловившие эти трения. Однако для того, чтобы проанализировать все сложности взаимоотношений Власова с немцами, совсем не обязательно возводить его в чин генерала ГРУ. [178] И насчет разноречивости показаний удивляться не надо…
   Лидеры РОА и КОНРа по многим позициям расходились во взглядах, когда только создавались КОНР и РОА, и оценки ими минувших событий просто не могли не различаться…
   Кроме того, все они пришли в КОНР с легендами, сочиненными про себя ими самими или сотрудниками «Вермахт пропаганды», и это не могло не запутывать показания…
   – Почему,-риторически спрашивает Филатов, – следствие не прояснило все до конца, не распутало противоречий?
   Ну, если бы следствие действительно поставило своей задачей распутать все противоречия, оно, наверное, продолжалось бы до нынешних пор…
   – Почему всем вынесли смертный приговор?-не унимается генерал.
   Вот это уж воистину всем вопросам вопрос…
   Задать его может только человек, совершенно лишенный чувства времени.
   Вот если бы в 1946 году оправдали какого-либо немецкого пособника, это было бы действительно дивно. Тогда действительно стоило бы подумать, кто же этот человек…
   Опровергать доводы Виктора Филатова так легко, что в результате, сами эти опровержения теряют всякую значимость.
   Это как с плесенью тополиного пуха… Ничего не стоит смахнуть ее со скамейки, но, покружившись, пух осядет вновь…
   У Филатова в книге и не аргументы, а так – темперамент, динамика, накат…
   Слова сцепляются в его рассуждениях друг с другом, как тополиные пушинки, затягивая белой плесенью сознание читателя…
   Филатов, как правило, и не аргументирует и не доказывает ничего. Факты мелькают в его руках, не сцепленные никакой логической связью, подобно картам в руках шулера.
   Нужные комбинации возникают, потому что банкомет успевает подсунуть нужную карту… Мы уже иллюстрировали это примером «анализа» Виктором Филатовым разговора генерала Власова с Эренбургом.
   Можно привести и другие примеры…
   Отметим при этом, что, как и положено при такой игре, генерал Филатов сохраняет невозмутимый вид человека, посвященного во все тайны спецслужб, неведомые обыкновенным смертным.
   «В штабе Ленинградского военного округа Власов в должности „пом. начальника 1-го сектора 2-го отдела“. Вдруг с пом. начальника отдела боевой подготовки его перебрасывают „начальником учебного отдела [179] курсов военных переводчиков разведывательного отдела ЛВО“. А это что такое? При чем тут отдел боевой подготовки округа и курсы военных переводчиков? Читать это надо так: полтора года Власов был слушателем этих самых курсов разведывательного отдела ЛВО, на которых он полтора года изучал в том числе и какой-то из иностранных языков. Может быть, немецкий? Но самое элементарное состоит в том, что преподавать, а тем более быть „начальником учебного отдела курсов военных переводчиков разведывательного отдела такого, по тем временам стратегически важного военного округа, как ЛВО, мог только в высшей степени классный разведчик“.
   Как мы видим, Виктор Филатов ненавязчиво намекает здесь, что он-то уж знает, как и что надо читать…
   Полтора года Власов был, по его мнению, не начальником курсов военных переводчиков, а слушателем этих курсов… Язык изучал… Может быть, немецкий… Почему после этого Власов никак не обнаружил знания немецкого языка, Филатов не объясняет, как не объясняет и того, почему надобно читать анкету Власова именно так, а не иначе.
   Но согласимся… Прочитаем…
   «Самое элементарное», – говорит Филатов и объясняет, что только высококлассный разведчик мог быть начальником учебного отдела курсов военных переводчиков.
   Опять– таки, допустим, что это так, хотя это совсем не элементарно и не очевидно. Но ведь Филатов только что объяснял нам, как «надо читать», и по его прочтению выходило, что Власов был только слушателем на курсах. И вдруг, без всякого перехода, Власов становится начальником и, следовательно (по Филатову: элементарно) высококлассным разведчиком…
   А чего стоят рассуждения Филатова о псевдониме, под которым работал Власов в Китае?
   «В Москве же, до выезда в Китай, Власову была определена кличка – „Волков“. Интересно, какую кличку носил Власов, когда он уже работал в Берлине? Я думаю, ту же – „Волков“. Почему? В разведке ничего не берется с потолка. „Волков“ – Волк. Кличка разведчика – это спрессованная в одно слово, выраженная одним словом суть его, главное в нем, отличное от других. Кличка разведчика равна смыслу слова „человек“, „зверь“, „пресмыкающееся“… Кличку в разведке может тебе дать твое руководство, и это будет его, спрессованное в одно слово видение тебя – ты одним словом. Но кличку себе может предложить и сам разведчик, и это будет видение себя, спрессованное в одно – ты одним словом. Как в деревне, там кличка – твой рентгеновский снимок на всеобщем [180] обозрении. Кличка в разведке – это всегда глубоко закодированная информация о конкретном человеке. Так какая биография или, может, автобиография Власова закодирована кличкой „Волков“? Где ключ к шифру? Может, в слове „Волк“?
   Итак, товарищ Волковласов?
   «…Туловище у всех представителей семейства удлиненное, покоящееся на стройных, высоких или сравнительно коротких ногах (Андрей Власов был прекрасно сложен, с длинными ногами, росту 1,96 см. – В.Ф.). Представители семейства распространены по всем материкам и населяют все ландшафты, от арктических тундр и тайги до степей, пустынь и гор. Особенно многочисленны в открытых местностях. Ведут одиночно-семейный или групповой образ жизни. Деятельны круглый год. В большинстве случаев они моногамны. (О жене Андрея Анне будет у нас разговор. Андрей, как истинный „Волк“, был „моногамен“. – Б.Ф.) Внешний облик волка свидетельствует о его мощи и отличной приспособленности к неутомимому бегу, преследованию и нападению на своих жертв. Волк отличается большой экологической пластичностью. Он живет в самых разнообразных ландшафтах. Для волков типичен семейный образ жизни»…
   Итак далее, и тому подобное, на многих страницах… Это уже – клиника…
   С подобной «аргументацией» надо разбираться, пользуясь пособием по психиатрии…
   И все– таки трудно удержаться и не привести главного «аргумента» Филатова, его, так сказать, «коронного» доказательства…
   «Юлиан Семенов был писатель, он писал не портретный очерк, а роман, и был прав совершенно. Но главный аргумент его этот: „Наша разведка знала все, что делается в Берлине? Знала. Ведь мы же узнали о сепаратных переговорах американца Даллеса с генералом СС Вольфом? Узнали. Даже обнародовали сразу же в прессе и на радио. Значит, был у нас там такой источник информации? Был. А какой он был конкретно – -я тебе нарисовал в образе моего Штирлица. Есть вопросы?“ У меня вопросов к Юлиану Семенову не было, потому что он как писатель и тут был прав. Сегодня я, может быть, предложил бы ему в прототипы „нашего человека“ в высших эшелонах власти в Берлине Андрея Андреевича Власова, кстати, „фанатично преданного идее сепаратного соглашения немцев с американцами“. Он прямо купался в этой идее. Только по чьему заданию? Зачем? Чтобы держать под своим контролем действия немцев в направлении сговора американцев с немцами у нас за спиной?
   Позарез требовался нам «свой человек» в Берлине – в вермахте и в СС, в гестапо и в канцелярии Гитлера… Выбор пал на Власова. Почему? Во-первых, изъян в автобиографии – окончил духовное училище, учился в [181] духовной семинарии, а это значит, притесняем большевиками, изгой, то есть заклятый враг большевиков. Во-вторых, более 10 лет сидел в одном и том же полку – значит, затираем большевиками. В-третьих, служил в штабах, да еще в отделах боевой подготовки в двух самых важных для немцев наших военных округах. Заполучить такого офицера – мечта каждой разведки»…

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru