Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном




Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Стальные гробы

- 18 -

   Пройдя акваторию залива за пределы досягаемости базировавшихся на суше бомбардировщиков, мы погружались под воду два-три раза в день, двигаясь большую часть времени в надводном положении. Подлодка была очищена от заплесневевших и подгнивших продуктов, днище выскоблено, и отходы выброшены за борт. Этим мы не могли заниматься в заливе. Были также подготовлены мины для постановки и торпеды для возможных атак. Теперь мы проводили на вахте замечательные деньки и под ярким солнцем загорели до черноты. У команды постепенно восстанавливался аппетит, некоторые мотористы поднимались в рубку попыхтеть трубкой или выкурить сигареты. Единственным из нас, кто не показывался на солнце и даже не вставал со своей койки, был доктор. Рехе лежал на матрасе, мучаясь от морской болезни. Желтый и худой, он неподвижно лежал на узкой койке, ничего не принимая и не требуя. Однако, когда мы совершили регулярное погружение, двигаясь без качки на глубине 60 метров, доктор поднялся со своей кожаной постели, напомнив о своем присутствии на борту подлодки.
   «У-230» упорно двигалась к пели. Почти каждый день мы сокращали расстояние до Чесапикского залива приблизительно на 160 миль. Все зависело от степени интенсивности воздушных налетов. Поток радиограмм с подлодок, оказавшихся в беде, не прекращался. Примерно в это время «У-509» сообщила, что получила сильные повреждения во время отражения атаки с воздуха и остро нуждается в запчастях. Больше она ни о чем не сообщала. Радист занимался не только дешифровкой радиограмм бедствия, но также принимал ежедневно коммюнике верховного командования вермахта. Мы были шокированы новостями о быстрой высадке союзников на Сицилии и удручены продолжавшимся отступлением наших войск на Восточном фронте. Мир полыхал в огне, его пламя сильнее всего охватило Германию, где мы его меньше всего ожидали. Наши ВВС, доведенные Герингом до упадка, понесшие большие потери от союзников, не могли помешать самолетам противника разрушать до основания немецкие города. Внезапно мне пришла в голову мысль, что возросшие потери наших подлодок поразительно схожи с поражениями люфтваффе в воздухе. Но, несмотря на бомбежки и разрушения, отступления и поражения, а также на вероятную угрозу нашей собственной гибели, мы не теряли надежды на лучшее. Нам говорили, что война будет выиграна, и мы все еще верили в это.
   Между тем наши лодки продолжали гибнуть. 20 июля вахтенный журнал одного из наших лучших друзей в Бресте закрылся навеки. Его последняя радиограмма сообщила: «Атакованы самолетом. Тонем. Нас берут в плен. „У-558“.
   На следующий день мы обнаружили «Каталину», двухмоторный гидросамолет. Быстро ушли под воду и оставались там в течение двух часов, выжидая момент, когда пилот прекратит преследование. Когда после полудня мы всплыли, небо обложили черные тучи. До вечера подлодка мчалась вперед на полных оборотах, воспользовавшись ' неблагоприятными для авиации условиями, которые создавал приближавшийся штормовой фронт. Наступила ночь, но вскоре стало светло как днем. Вспышки молний осветили небосвод. Десятки огненных стрел вонзались по вертикали в океан и поднимались зигзагами с его поверхности, яростно пронзая тучи. Час за часом стрелы молний носились взад и вперед, вверх и вниз, освещая небо миллионом факелов. Грохотала канонада громовых раскатов. Воздух был насыщен фосфором, от которого жгло глаза. После пяти часов пляски молний и грома пошел дождь. Его потоки хлынули в океан из туч, пронзенных стрелами молний, под аккомпанемент раскатов грома, грохотавшего между небом и морем. Когда шторм наконец прекратился, родился новый день. Он был чище и ярче прежнего. Мы достигли континентального шельфа Северной Америки.
   Ожидая в прибрежной зоне США интенсивного воздушного патрулирования, мы в 09.45 погрузились под воду и пошли заданным курсом на глубине 110 метров. Оставаясь довольно долго под водой, планировали наши тактические операции на ближайшее время. Команда оставалась на местах в полном молчании. Позже она была проинформирована о цели похода. Ночью мы всплыли на поверхность. В 21.15 Прагер приготовился послать несколько сигнальных ракет, чтобы определить наши координаты. Когда он наладил свой секстант, я пошутил:
   – Определяйся как следует, чтобы мы случайно не оказались в шлюзах Панамского канала.
   – Что бы ты сказал, старпом, если бы я завел вас в озеро Онтарио? – ответил Прагер.
   Мы, вахтенные, громко рассмеялись, сбросив нервное напряжение. Прагер добавил:
   – Не смейтесь, братцы, мы идем правильным курсом.
   В 01.40 мы заметили тень по правому борту. Она превратилась в торговое судно. С капитаном этого судна на мостике стоял и его ангел-хранитель. Чтобы нас не обнаружили, мы не стали его трогать. В целом ночь прошла спокойно, если не считать ложной тревоги, поднятой в то время, когда Венера засияла на небосклоне во всем своем великолепии. Небо и горизонт были пустынны. Нашему скрытному подходу не препятствовали ни самолеты, ни суда береговой охраны США. «У-230» продолжала движение со скоростью 18 узлов. Прямо перед нами был мыс Чарльз.
   Ночью мы узнали ошеломляющую новость. Радио передало, что в Италии произошел государственный переворот, Муссолини арестован, а его место занял глава правительства маршал Бадольо. Если бы эту новость не сообщило германское радио, мы приняли бы ее за дезинформацию. Но и так она казалась неправдоподобной, хотя и не очень важной.
   На рассвете мы нырнули под воду, чтобы не обнаруживать себя. Медленно продвигаясь на запад на глубине 40 метров, подошли на тридцатимильную дистанцию от мыса Чарльз. Поскольку о противолодочной обороне США нам ничего не было известно, экипаж лодки занял боевые посты и приготовил к стрельбе кормовой торпедный аппарат на случай внезапной атаки. Вскоре после полудня акустик доложил об усиливавшемся шуме винтов. Главмех поднял лодку на перископную глубину, чтобы капитан определил двигавшийся объект. К удивлению Зигмана, мы оказались прямо перед небольшим конвоем – гораздо ближе к нему, чем это явствовало из показаний приборов. Всего лишь семь транспортов охраняли четыре эсминца. Вдруг капитан крикнул:
   – Лодка поднимается, держите ее под водой. Мостик уже выходит наружу. Главмех, опусти ее вниз!
   Фридрих принял все меры, необходимые в аварийной обстановке. Никакого результата.
   – Что, черт возьми, случилось с этим шлюпом? – возмутился Зигман. – Погружайтесь скорее.
   Пока «У-230» висела, как рыба на крючке, на виду у эсминцев, уходили бесценные секунды. Затем медленно, безумно медленно лодка стала погружаться в слой морской воды высокой плотности. Как раз в тот момент, когда скрылась ее корма, кассета боезарядов разорвалась в непосредственной близости от нас. Взрывная волна толкнула «У-230» под плотный слой, а винты, вращавшиеся на максимальных оборотах, потащили лодку дальше вниз, пока она не коснулась песчаного дна. «Асдики» американских эсминцев легко прощупывали мелководье, но не могли ощупать нашу лодку. Звуковые волны гасил плотный слой морской воды над нами. Почти два часа охотники нервно осматривали глубины моря, тщетно пытаясь обнаружить цель для бомбометания. Затем они удалились, даже не сбросив на нас новую кассету глубинных бомб.
   Ночью мы всплыли на поверхность. Стремительно пошли вперед. Три часа нас не покидали настороженность и волнение. И вот впереди показался порт, тусклое свечение вдоль всего горизонта – огни Норфолка. Через несколько минут Борхерт воскликнул:
   – Америка прямо по курсу!
   Мы прибыли в пункт назначения. Время: 23.25. Дата: 27 июля 1943 года.
   Когда из воды поднялась узкая полоса побережья, из темного помещения центрального поста прозвучал голос Прагера:
   – Лодка отклонилась от мыса Чарльз на восток на 4 мили. Предлагаю поменять курс на 2-3-5.
   – Отлично, – согласился Зигман. – Старпом, приготовь яйца{4} для сброса.
   – Слушаюсь, герр капитан, – ответил я. – Хотите, я приготовлю их вкрутую?
   Присутствовавшие на мостике громко рассмеялись. Нас радовало, что никто не преследовал лодку, подходившую к острову Рыбачий. Кто-то подражал боевому кличу краснокожих. Все воображали себя раскрашенными индейцами, атакующими врага на каноэ.
   Я приказал затопить четыре носовых торпедных аппарата и держать их открытыми. «У-230» ускорила ход, миновав Рыбачий по правому борту. Наш пеленгатор прощупывал воду. Прагер определял пеленги. Присутствие лодки все еще не было обнаружено.
   На полпути между мысом Чарльз на севере и мысом Генри на юге Зигман развернул лодку курсом на мелководье Чесапикского залива. Поразительно, но там не оказалось ни одного сторожевого корабля противника, который мог бы преградить нам путь в то время, как по левому борту стали ясно различимы огни Норфолка. Американские моряки, должно быть, отмечали этой ночью какое-то торжество, им было явно не до нас. Когда мы проходили мимо базы ВМС, на ночном небе четко обозначился силуэт залитого огнями города. По мере дальнейшего продвижения в залив нас все теснее обступала суша,
   В два часа ночи мы запеленговали несколько транспортных судов, направлявшихся в открытое море. Их внезапное появление сорвало наши планы постановки мин этой ночью. У нас не было времени уйти под воду. Оставалось только отступить в темноту. «У-230» сделала полный разворот, оставшийся незамеченным, и поспешила выйти из залива, перед тем как это должна была сделать группа транспортных судов. Мы увидели, как одно из них повернуло на север, три других развернулись веером на юг. Потом все они растворились в ночной мгле. Мы проследовали на восток, покрыв за два часа 30 миль. Затем «У-230» легла на дно в мелководье и стала дожидаться следующей ночи.
   28 июля. В 21.45, когда погасли последние лучи солнца, мы всплыли и поспешили на полных оборотах вернуться в Чесапикский залив. Снова пересекли линию мыс Чарльз – мыс Генри. Налево находился Норфолк. Американский флот опять что-то праздновал в порту. Залив был пуст, лишь «У-230» нарушала безмятежность ночи. Около полночи Борхерт заметил тень, начавшуюся внезапно увеличиваться прямо перед нами. Мы немедленно сбавили скорость. Но тень так быстро превратилась в громаду, что Зигман был вынужден застопорить оба дизеля, избегая столкновения с кормой торгового корабля. Очевидно, он следовал в Балтимор. «Купец» двигался слишком медленно, со скоростью всего лишь восемь узлов, расстраивая наш график движения. Но поскольку мы не могли приказать его капитану поторопиться, то вынуждены были на малой скорости следовать в кильватере судна. Несколько минут мы рассматривали в бинокли природу Америки.
   29 июля. В 02.10. Зигман решил, что мы достаточно продвинулись в залив. Повернув лодку на обратный курс, он направился к мигающим огням Норфолка. Когда «У-230» приобрела достаточно устойчивый ход, я спустился в темный прочный корпус лодки, готовясь к минированию бухты. Через пять минут первая мина выскочила из торпедного аппарата с тихим всплеском. Через три минуты за ней последовала вторая, потом – третья. Первый торпедный аппарат опустел. Аппараты, освобождавшиеся от мин через одинаковые промежутки времени, вновь быстро загружались. В них осторожно погружались новые мины, после того как их снимали при помощи лебедок со своих стоек. Носовой отсек перегревался от жара тел нескольких полуобнаженных потных матросов, занятых работой. Оттуда доносился лязг лебедочных цепей. Постановка мин проходила гладко и заняла 1 час 50 минут. Когда она закончилась, я поспешил на мостик и доложил:
   – Двадцать четыре яйца подброшены ко входу во двор Дяди Сэма.
   – Пасха еще далеко, – ответил Зигман, – не будем дожидаться, когда яйца сварятся. Полный вперед, курс 9.
   Подлодка быстро набрала скорость 19 узлов и понеслась мимо Норфолка, Рыбачьего острова к светлеющей полоске утреннего неба. Около 06.00 мы нырнули под воду и без всяких помех вышли в открытое море.
   Вечером того же дня «У-230» снова поднялась на поверхность. Зигман выбрал курс на юго-запад, и лодка быстро пошла вперед, оставляя позади район скрытного минирования. На следующий день возвратился наш прежний распорядок жизни – три или четыре раза мы уходили под воду, обнаруживая приближавшийся самолет. Ликование по поводу успешного выполнения задания нисколько не ослабило нашей бдительности. Поскольку «метокс» мало помогал нам в обнаружении самолетов противника, мы больше полагались на собственное зрение как гарант нашего спасения. 30 июля мы перехватили три радиограммы бедствия из одного и того же района в Бискайском заливе. Ридель выглядел явно шокированным, когда передавал мне тексты этих радиограмм: «Атакованы авиабомбами. Тонем. 46 С. Ш., 10 3. Д.
   «У-504».
   «Атакованы самолетом. Тонем. 46 С. Ш., 10 3. Д. „У-461“.
   «Атакованы авиабомбами. Тонем. 46 С. Ш., 10 3. Д. „У-462“.
   Эти лодки, по-видимому, использовали кильватерный строй, изобретенный мудрыми головами в штабе, от которого мы быстро отказались. Зная, что это большие неповоротливые подлодки-танкеры, мы легко представили себе картину неравного боя. Беззащитные перед маневрами самолетов противника, неспособные помочь друг другу, они, видимо, проиграли сражение до того, как прекратили подавать сигналы флажками, как это делали финикийцы три с половиной тысячи лет назад. Дело было не только в гибели подлодок. Их потеря серьезно подрывала наши возможности производить дозаправку в море.
   Победы авиации англичан в Бискайском заливе сопровождались их сокрушительными ударами на суше. Третий раз мы слышали по коротковолновому приемнику о неоднократных бомбардировках Гамбурга британской авиацией. Судя по сообщениям, наиболее разрушительные воздушные налеты происходили в предыдущую ночь, когда половина города превратилась в пожарища. Я видел, как после этого известия лицо Зигмана стало смертельно бледным. В этот день он не прикасался к еде, уединившись в своем углу за занавеской. Все сочувствовали командиру, поскольку знали, что его семья проживала в Гамбурге – жена, дети, а также родители. Когда после бомбежки в Гамбурге потухли пожары, выяснилось, что 41 тысяча его жителей погибла и более 600 тысяч остались без крова.
   1 августа. Удалившись примерно на 400 миль от побережья Чесапикского залива, мы рискнули направить в штаб радиограмму: «Спецзадание выполнено. Ждем новых указаний. Нуждаемся в топливе. 27 С. Ш., 68 3. Д. „У-230“.
   Через три часа после нашего радиосеанса два четырехмоторных самолета внезапно свалились на нас с неба. Мы в замешательстве произвели срочное погружение. Вокруг грохотали разрывы авиабомб. В этот день мы уходили под воду еще четыре раза. Было ясно, что радиограмма спровоцировала активизацию поисковых операций авиации США. С наступлением ночи мы получили приказ следовать на юг через Карибское море в район восточнее Подветренных островов. Там нас должна была заправить подлодка-танкер «У-459».
   Через два часа Ридель дешифровал личную радиограмму из штаба: «У-230». Зигману. Семья в безопасности. Все здоровы. Вывезены за город. Дениц». Эта радиограмма значила для командира и команды больше, чем награда за успешное выполнение задания.
   Мы продолжали осторожно следовать на юг. Стали привычными срочные погружения и атаки самолетов. Затем 3 августа мы получили из штаба радиограмму, самую важную с начала перелома в подводной войне в пользу союзников. «Всем подлодкам, патрулирующим в море. Немедленно выключить „метокс“. Противник перехватывает его сигналы. Хранить радиомолчание до дальнейших указаний».
   Предупреждение штаба поступило на «У-230» вовремя. Но оно оказалось слишком запоздалым для почти сотни наших подлодок, потопленных до него. Мы вдруг осознали, что в своих попытках спастись прибегали к устройству, которое раскрывало наши координаты столь же явно, сколь горящие лампочки высвечивают рождественскую елку. Недели и месяцы мы посылали противнику приглашения на свои собственные похороны. Новость была чудовищной. Она делала наше выживание еще более проблематичным.
   С облегчением мы выключили «метокс» и продолжили движение на юг. Однако надежды на возвращение в порт стали призрачными, когда выяснилось, что подлодка-танкер не отвечала на вызовы штаба.
   В эти дни в начале августа 1943 года «У-230» трижды меняла курс в попытках выйти на подлодку-заправщик. И каждый раз она не являлась на место встречи, обрекая нас на бесцельное блуждание. Каковы бы ни были причины этих мистических неявок, наше положение ухудшалось, поскольку с каждым днем запасы солярки на лодке сокращались. 9 августа наше долгое, изнурительное ожидание было прервано новой трагедией. Опять она коснулась трех наших лодок. Началось с радиограммы, перехваченной с подлодки, которая беспомощно крейсировала в 400 милях от бразильского порта Ресифи: «Атакованы самолетом. Имеем серьезные повреждения. Не можем погрузиться. „У-604“. Чтобы спасти команду лодки, штаб приказал „У-172“ и „У-185“, находившимся недалеко от катастрофы лодки, идти на помощь. Радиомолчание вокруг инцидента длилось около 30 часов. Затем 11 августа Атлантику пересекла радиограмма: „Атакованы самолетом. Имеем повреждения. „У-172“. И всего лишь через несколько минут – другая радиограмма: „Атакованы „либерейтором“. Тонем. „У-604“. Третью радиограмму мы перехватили примерно через час: «Спасли экипаж «У-604“. Сбили самолет. Имеем повреждения. «У-185“.
   Из последующих радиограмм выяснилось, что «У-172» тоже приняла на борт часть экипажа «У-604». «У-185» помогла ей произвести поспешный ремонт. Затем обе лодки начали переход в порт базирования протяженностью в три тысячи миль. «У-185» не вернулась. 24 августа она была потоплена атакой с воздуха.
   К 13 августа на «У-230» осталось всего лишь две тонны солярки. Мы находились в 300 милях к востоку от Барбадоса. В полдень получили по радио координаты места и время встречи с новой лодкой-заправщиком «У-117» в сетке квадрата ДР-64. Встреча должна была произойти 17 августа. Чтобы не выдавать себя, мы двигались днем в погруженном положении на малом ходу в целях экономии энергии аккумуляторных батарей. Ночью следовали в надводном положении с умеренной скоростью, расставаясь с каждым литром солярки, словно с собственной кровью. Тем не менее мы прибыли в заданный район точно в назначенное время. Лодка медленно крейсировала там, пока не израсходовала всю солярку. Затем, беспомощно дрейфуя, мы заметили черное пятнышко в нескольких милях от себя. Оно осторожно продвигалось по направлению к нам. Но вместо встречи с заправщиком мы поздоровались с нашим старым другом Дальхаусом с «У-634», лодкой, которая в этот день тоже должна была заправиться от «У-117».
   Заправщик так и не прибыл. Почти через два дня напряженного ожидания Дальхаус и Зигман договорились, что «У-634», сохранившая еще 15 тонн солярки, пройдет 150 миль в западном направлении и затем сообщит в штаб о нашем положении, Таким образом, мы останемся в безопасности, даже если союзники перехватят радиограмму и сконцентрируют силы в месте ее передачи.
   «У-634» ушла. Несколько часов мы оставались на прежнем месте, ныряя под воду при приближении противника. Через десять часов ожидания мы перехватили радиограмму Дальхауса в штаб. Затем стали ждать ответа из штаба с еще большим нетерпением. Он пришел 20 августа, породив новые надежды: «У-634». Поделиться соляркой с «У-230». Обоим подлодкам двигаться в квадрат ДФ-91, 27 августа заправиться от «У-847». Возвращаться на базу по кратчайшему маршруту».
   Через 46 часов отсутствия Дальхаус наконец вернулся. Чтобы избежать риска заправки днем, обе лодки нырнули под воду и стали дожидаться заката солнца. В сумерках мы всплыли и получили свою часть солярки с «У-634». Обговорили также планы встречи с лодкой Дальхауса и заправщиком через пять дней. Затем обе лодки расстались,
   Тихой спокойной ночью мы взяли курс на восток, Днем двигались в погруженном положении, пока не добрались до середины Атлантики. Здесь преследование с воздуха прекратилось. Ночью 27 августа мы прибыли к месту встречи с заправщиком и стали высматривать знакомые силуэты. Уже утром заметили три рубки на спокойной поверхности моря. Когда все лодки собрались в одном месте, из-под воды появилась надстройка большой лодки-заправщика «У-847». С ее появлением нас стало пятеро. Мы поприветствовали «У-634» и «У-415», поздравили «У-172», спасшую половину экипажа «У-604».
   Встреча 5 подлодок таила большие опасности. Нам оставалось надеяться, что противнику не удалось о ней узнать. «У-634» и «У-415» не стали терять времени. Они пристали к бортам заправщика и стали выкачивать из него солярку. Через несколько часов Дальхаус передал топливные шланги нам и «У-230» приняла 15 тонн драгоценного топлива. Вскоре «У-415» закончила заправку и уступила свое место «У-172». Когда «У-415» отходила, мы пожелали ей безопасного возвращения в Брест. Я бы добавил к этому слова молитвы, если бы был пророком, потому что через семь месяцев стал капитаном «У-415».
   Поскольку во время заправки горючим мы были совершенно беспомощны, артиллерийские расчеты заняли свои места у пушек. В случае появления самолетов противника мы были готовы мгновенно освободиться от топливных шлангов и открыть огонь. Не так вела себя команда заправщика. Члены ее экипажа стояли по краям ограждения обширного мостика, подобно праздным уличным зевакам, В негодовании я прокричал старпому «У-847» по мегафону:
   – Почему так ведут себя ваши ребята, неужели вы не боитесь самолетов?
   – С самой Гренландии не встречали ни одного, – ответил он мне.
   – Вам лучше пересмотреть свое отношение. Куда вы направляетесь отсюда?
   – В Японию, – сказал он небрежно. – Однако после того как мы передадим 50 тонн солярки, полагаю, доберемся только до Сурабайи.
   Покачав головой, я пожелал ему удачи. Вскоре после этого мы отсоединили свои шланги и покинули небезопасное место встречи. Совершив короткое регулярное погружение, вынырнули на поверхность и осторожно последовали в кильватере наших предшественников прямым курсом в порт. Через два часа лодка-заправщик прервала радиомолчание и сообщила в штаб, что она заправила все четыре лодки. Этим «У-847» не только поставила под угрозу заправленные лодки, но и решила свою участь. В течение нескольких минут британская служба радиоперехвата запеленговала позицию заправщика, и через три часа он был атакован американским самолетом и отправлен на дно, став стальной гробницей для всей команды. После полудня я слышал за кормой раскаты от разрывов многих бомб. «У-847» погибла нелепой смертью.
   Подобно трем другим подлодкам, «У-230» не располагала достаточными запасами горючего, чтобы маневрировать по собственному усмотрению. Мы были вынуждены следовать кратчайшим путем мимо Азорских островов. Огибая их в полдень 30 августа, мы перехватили радиограмму Дальхауса, шедшего первым: «Конвой курсом на север. Атакованы сторожевиком. „У-634“. Через несколько минут после получения радиограммы мы услышали чудовищный грохот взрывов глубинных бомб, доносившийся с места, где предположительно находилась лодка Дальхауса. Бомбардировки продолжались с нарастающей силой более четырех часов. После этого „У-634“ больше не выходила на связь. Она была потоплена со всем экипажем.
   После того как «У-230» прошла 20 градусов западной долготы, участились атаки с воздуха. Отсюда начиналась «долина смерти». Мы решили оставаться под водой всю ночь и двигаться на поверхности днем, если небо будет безоблачным. Но англичане господствовали в воздухе, и весь Бискайский залив содрогался от их бомбардировок.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru