Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном





Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Макси К. Упущенные возможности Гитлера

- 42 -

Но за осень и зиму немцам удалось создать под Новороссийском мощную линию обороны, которую советские войска уже дважды безуспешно пытались прогрызть. Ясно, что в лоб город взять не удастся, даже ценой таких потерь, о которых потом не захочется вспоминать. То есть высаженный двое суток назад десант у Южной Озерейки является главным, если не единственным шансом выиграть операцию.

Генерал Петров взял в руки доклад командующего Черноморским флотом. Непосредственно ответственный за десантную операцию вице-адмирал Владимирский просил подкреплений — хотя бы пару бригад. Ишь ты, чего захотел — две бригады, целую дивизию! И это в самый разгар наступления!

Генерал усмехнулся. В общем, пока все шло как нельзя лучше. Возложенная на флот ответственность за операцию дала поразительный эффект — морское начальство зашевелилось и стало проявлять невиданную для него прежде инициативность. А ведь в другое время у флота и пары катеров для вспомогательной высадки не выпросишь, что уж тут говорить о более крупных кораблях! Если же все-таки иногда и удается добиться посылки на обстрел берега крейсера или эсминца, то командование флотом обязательно выделит какое-нибудь старье типа "Красного Крыма" с его жалкими "стотридцатками". Или вообще ограничится древним "новиком". Новые крейсера типа "Киров" оно бережет как зеницу ока — потерь боится. А линкор "Парижская Коммуна" вообще уже больше года отстаивается в Поти абсолютно без дела. И невозможно никому доказать, что риск потерять даже самый новейший крейсер ни в какое сравнение не идет с жизнями тысяч солдат, которые придется положить без артиллерийской поддержки с моря. Ведь за погибший корабль с флотского начальства спросят. А за погибших солдат — нет. У нас за погибших солдат вообще мало с кого спрашивают.

Генерал Петров сердито мотнул головой. Разворчался не к месту — пусть даже не вслух, а про себя. А сказал бы лучше "спасибо" за то, что Октябрьского наконец-то сняли, поставив вместо него бывшего командира эскадры Владимирского... Да, еще проблема — какую бы из дивизий ему выделить. Какая там находится ближе к Туапсе? Так, вот эта... Ну что, ее и передадим.

Теперь о направлении дальнейшего наступления. Судя по донесениям воздушной и войсковой разведки, немцы уже развернули юго-западнее Новороссийска все свои резервы — сильно потрепанную 10-ю румынскую дивизию, несколько отдельных батальонов и тактические резервы 47-й дивизии. Это не более 12-15 тысяч человек, при этом необходимо учесть низкую боеспособность румын. У нас на плацдарме находится уже порядка 17 тысяч бойцов. То есть, если противник не снимет дополнительные войска с фронта, он просто не сможет устранить опасность, нависшую над приморским флангом. А значит, ему придется снимать части с фронта — даже если это будет угрожать опасным ослаблением обороны. Немцы обязаны подозревать, что мы попытаемся перебросить на плацдарм подкрепления и применят все средства, чтобы не допустить этого. То есть следует ждать новых атак с воздуха, а следующей ночью в море появятся торпедные катера. Словом, тактика в этой ситуации может быть только одна — скорейшая переброска в Озерейку еще одной дивизии и максимально возможный нажим на позиции немцев восточнее Новороссийска. Теперь наступление на город следует вести сразу в двух местах — непосредственно вдоль берега и севернее, в районе перевалов. Наступление на Крымскую прекратить, все резервы перебросить к югу. Чем больше у немцев будет проблем непосредственно в районе города, тем с более дальнего участка им придется снимать войска и тем позже эти части окажутся в районе плацдарма.

6 февраля. На суше и на море

Новый день обещал быть таким же хмурым, как и предыдущий. Температура стояла выше нуля, с раннего утра моросил мелкий зябкий дождь и дальние горы затянуло серой мокрой пеленой.

Немцы начали наступление на рассвете. Два десятка танков двинулись вдоль дороги по направлению к Глебовке. За танками редкими цепями шла пехота. Долина была узкой, поэтому бронированные машины шли скученно, в четыре линии. Командир 83-й бригады приказал открыть огонь из всех имеющихся орудий, затем вызвал Озерейку, доложил о наступлении противника и запросил воздушную поддержку. Но погода не давала особой надежды на появление самолетов, да к тому же — когда тот запрос дойдет до летчиков...

Запрос все же дошел, и около трех часов дня самолеты появились. Правда, было их всего с полдюжины — маленьких старых истребителей И-15 и И-16. Неожиданно вынырнувшие из облаков тупоносые машины с красными звездами на бреющем полете прошли над вражеской пехотой и танками, стреляя из пулеметов и рассыпая мелкие бомбы. Затем они развернулись и пошли на следующий заход. К этому времени бой кипел уже в самой Глебовке и расплескался по окрестным горам.

Впрочем, восточнее Глебовки положение было еще тяжелее. На разбросанные между Глебовной и Станичкой жидкие позиции морских пехотинцев пошли не румыны, а немцы — несколько батальонов отборной пехоты, снятые с фронта в Новороссийске. Завязался жестокий бой. К вечеру стало ясно, что десантники не выдерживают натиска многократно превосходящих сил противника. Уже в темноте ожесточенная схватка шла в самой Федотовке, правое крыло морских пехотинцев отходило к Мысхако. Тем временем из Озерейки выдвинулись последние резервы 255-й бригады, занимая оборону по юго-восточным склонам горы Глебовка, чтобы преградить путь прорвавшимся частям противника.

На левом фланге плацдарма в районе Абрау-Дюрсо пока было почти спокойно. Противник появился и тут — отдельные группы несколько раз пытались просочиться к Южной Озерейке через долину Абрау, но всякий раз, встреченные огнем, боя не принимали и уходили обратно в ущелья и овраги, из которых появлялись. Зато наступление 165-й бригады шло как по маслу. Выйдя утром из Большого на север, к полудню она прошла по горам десять километров и достигла перевала Волчьи Ворота. После короткого боя стрелки оседлали шоссе, заняли железнодорожный туннель и ворвались на окраину поселка Верхнебаканский. Была захвачена вся прикрывающая тоннель и перевал зенитная артиллерия — шесть 88-мм пушек и несколько 37— и 20-мм автоматов. Противник предпринял слабые контратаки, которые легко были отбиты. Пленные показали, что помимо зенитчиков, район перевала охранялся всего одним румынским батальоном и немецким пулеметным взводом.

Понимая, что сил у него слишком мало, командир бригады не стал занимать поселок Верхнебаканский, а сосредоточил своих пехотинцев на перевале и окружающих высотах. Было ясно, что бой предстоит жестокий: если операция под Новороссийском потерпит поражение, то 165-я бригада окажется в безнадежном окружении, если увенчается успехом — отступающим немцам не останется иной дороги к отходу, кроме как через перевал. Как ни странно, протянутый от Большого телефонный провод пока был цел и связь со штабом в Южной Озерейке работала исправно.

Тем временем в Озерейке полковник Потапов требовал у Большой Земли артиллерийской и авиационной поддержки, а на берегу спешно достраивались два причала. В качестве основы для них использовались обгорелые остовы сидящих на мели болиндеров — на вбитых в дно сваях к ним настелили мостки, а прогоревшую во многих местах палубу на скорую руку зашили досками. Но из Туапсе поступило сообщение, что транспорты с подкреплением следует ждать не раньше двух часов ночи. Зато в одиннадцать вечера ввиду берега опять появились корабли эскадры — два крейсера и три эсминца.

На горном плато восточнее Глебовки в эту ночь творился ад. Немецкие и румынские части не успели как следует окопаться, поэтому огонь корабельной артиллерии, направляемый корректировщиками прямо из передовой оборонительной линии, оказался исключительно эффективным. И как только около полуночи орудийная стрельба закончилась, морские пехотинцы ринулись в атаку.

Ночной бой, особенно в горах, быстро и неизбежно превращается в свалку и управлять им практически невозможно. Известно также, что рукопашного боя с русской морской пехотой солдаты вермахта не выдерживают никогда. Более того, такая ситуация считается единственной, когда немецкий солдат может (и должен!) обратиться в бегство, дабы спасти себя для рейха и фюрера. Чего уж тут говорить о румынах! Словом, сражение закончилось исчезновением из поля видимости десантников большинства солдат противника — за исключением тех, которым повезло меньше — стоящих сейчас с поднятыми руками и встревоженно-вопросительным выражением на лице. И тех, кому совсем не повезло — они остались лежать на каменистой земле. Большинство ничком, но некоторые навзничь, и пятна их лиц белели в свете неожиданно проглянувших звезд. Можно было с уверенностью сказать, что до утра противника увидеть больше не удастся.

Около половины первого ночи отходящие из района ведения огня крейсера и эсминцы были атакованы несколькими торпедными катерами противника. Торпедный залп был дан с довольно большой дистанции и вдогон, поэтому в цель ни одна из торпед не попала. Катера скрылись в темноте так же, как и появились. Встревоженное командование дополнительно направило из Геленджика в район Озерейки три катерных тральщика и восемь "малых охотников" — прикрыть с запада место разгрузки транспортов.

Противника долго ждать не пришлось. В два часа ночи, когда отряд транспортов подошел к Южной Озерейке, со стороны Анапы вновь появились пять "люрссеновских" катеров. Охотники двинулись им навстречу. Ночной бой вышел жестоким — каждый [433] из "шнелльботов" был в два раза больше "морского охотника", а 20-мм автоматы производили на палубах советских катеров огромные опустошения. Один из катеров дозора вдруг вспыхнул ярким факелом и почти сразу же взорвался — сдетонировал боезапас. Еще две "мошки" загорелись, а одна, заливаемая водой из множества пробоин, торопливо взяла курс в сторону берега.

Впрочем, черноморцы тоже не остались в долгу — шедший левофланговым торпедный катер после нескольких попаданий 45-мм снарядов сбавил ход и сильно сел носом. Другой катер загорелся и, развернувшись, ушел обратно в темноту. Третий попытался продолжить атаку, но ему навстречу рванулись сразу два охотника и на баке "шнелльбота" вспыхнули огненные цветы разрывов. Катер сбавил ход и, сильно кренясь на правый борт, отвернул влево, в сторону берега. Однако два немецких катера все-таки прорвались к месту высадки. Навстречу им ринулись катера эскорта, по воде забегали лучи прожекторов, заухали пушки крупных калибров и застрочили автоматы, однако катера, выпустив торпеды с расстояния около 8 кабельтовых, круто развернулись и ушли в море.

Вслед за их исчезновением прогремело четыре взрыва. Тральщик Т-403 "Груз" разломился пополам, нос и корма корабля почти сразу же исчезли в темной воде. Еще одна торпеда попала в корму стоящей у берега канонерской лодки "Красная Грузия", а две взорвались у прибрежных камней, не причинив никому никакого вреда.

Ночной бой длился не более двадцати минут. Немцам удалось потопить базовый тральщик и два катера МО. Еще один катер был вынужден выброситься на берег, поврежденная торпедой канонерка легла на грунт. Противник потерял один катер (утром его обнаружили пустым на камнях), еще два катера предположительно были повреждены. Зато десант был выгружен практически без потерь. Кроме свежей дивизии численностью в 10 тысяч человек и нескольких вспомогательных частей, на берегу оказалось три полевых 76-мм артиллерийских батареи и шесть минометных батарей, четыре 37-мм зенитных автомата, пять грузовиков-полуторок и даже три легких танка Т-60. Согласно субординации, командир высаженной дивизии принял от командира 255-й бригады морской пехоты общее руководство войсками на плацдарме.

Этой же ночью в районе Станички катерами и мотоботами было выгружено около двух сводных батальонов пехоты, набранной командованием 47-й армии буквально с миру по нитке.

7-8 февраля. Перелом

Высадившиеся ночью части имели приказ — закончить сбор в исходных районах к 12 часам дня и наступать через Васильевку в направлении Восьмой Щели и поселка Цем-долина, чтобы к вечеру выйти к северо-западным окраинам Новороссийска. Однако немцы закончили сосредоточение раньше. За ночь они успели подтянуть свежие части и ровно в девять часов утра нанесли удар из района севернее Васильевки в направлении на запад, к поселку Большой и далее на юг — с выходом к совхозу "Абрау-Дюрсо" и в долину реки Абрау. Одновременно позиции прикрытия южнее озера Абрау были атакованы с запада несколькими частями противника. Этот фланг был самым незащищенным, поэтому к полудню создалась реальная угроза выхода немцев к самой Южной Озерейке. В окопы вокруг поселка срочно были направлены все, кто мог носить оружие. Однако новый командующий войсками на плацдарме не стал запрашивать командующего флотом (который в настоящий момент являлся его прямым начальником) об отмене первоначального приказа — наступать на Васильевку. Более того, он приказал ускорить его выполнение.

Наступление началось в час дня и было поддержано массированным ударом с воздуха. На этот раз, в связи с резко улучшившейся погодой, вражеские позиции утюжили "илы", прикрываемые сверху "яками". Впрочем, истребители противника в воздухе так и не появились. Усиленная несколькими разнородными частями 83-я бригада, выдвинув на западный берег Озерейки прикрытие, атаковала Васильевку в лоб, а прибывшая ночью дивизия наносила удар восточнее поселка, прямо через горы. К трем часам дымящиеся развалины Васильевки были окружены с трех сторон. В четыре часа румыны начали сдаваться — из подвала здания, где размещался штаб 10-й дивизии, начали с поднятыми руками выходить офицеры. Правда, командира дивизии среди них не оказалось, да и немцев среди пленных оказалось совсем немного. Основные части вермахта успели отойти в северном направлении.

Совсем уже перед темнотой передовые части дивизии перевалили последний хребет и достигли поселка Восьмая Щель. Отсюда, со склонов Цемесской долины, открывался прекрасный вид на раскинувшийся в четырех километрах ниже по долине Новороссийск. На восточной окраине, у самой бухты, вспыхивали дымные клубки снарядных разрывов, ветер доносил приглушенный грохот пушек и еле слышную пулеметную трескотню. На окраине шел тяжелый бой. Столь же тяжелый бой шел и севернее города, на подходах к перевалу Маркотх, откуда командование 5-го армейского корпуса тоже сняло ночью несколько батальонов. Это была последняя вынужденная мера, необходимая для нанесения утреннего удара. Но фронт не выдержал такого надругательства и, как тришкин кафтан, начал расползаться на куски.

К вечеру это уже стало окончательно ясно, поэтому немецкие батальоны, выбившие морских пехотинцев из Абрау-Дюрсо и уже достигшие окраин Южной Озерейки, внезапно прекратили наступление. Руководивший обороной поселка командир 255-й бригады не поверил своим глазам — в бинокль было ясно видно, как немцы снимаются со своих, с таким трудом завоеванных позиций, и начинают отходить. Преследовать их сил уже не было, оставалось только гадать: что же произошло?

А произошло следующее. После того, как стало ясно, что события принимают угрожающий оборот, немецкое командование решило пойти ва-банк. Оно сняло с фронта в общей сложности еще около бригады — в основном, из состава 73-й немецкой пехотной дивизии, удерживавшей Новороссийск. Часть этих войск была отправлена на позиции под Васильевкой, часть должна была нанести по плацдарму обходной удар. Расчет делался на то, чтобы молниеносным обходным маневром отрезать 165-ю бригаду, выйти частям на плацдарме в самое слабо защищенное место и заставить русское командование поверить, что оно находится в опасности и должно перейти к обороне. Это была программа-максимум. Программа-минимум состояла в том, чтобы вывести хотя бы эти части из-под угрозы окружения.

Теперь эта угроза начала реализовываться, поэтому немецкое командование думало уже не о дальнейшей обороне, а о том, как обеспечить организованный отход. Какие-то силы у него для этого пока оставались, поэтому перед самым заходом солнца передовые советские части, занявшие Восьмую Щель, подверглись удару сразу с двух сторон — от города и с гор, от поселка Борисовка. Восьмую Щель пришлось оставить, и остатки 73-й дивизии устремились в образовавшуюся брешь. Однако навстречу им от перевала выдвинулись части 165-й бригады и на дороге разгорелся очередной ночной бой. К полуночи он затих — после того, как окончательно исчезла возможность разобраться, где свои, а где чужие.

Утром 8 февраля Новороссийск все еще оставался в руках немцев — или точнее говоря, частей прикрытия, в основном состоящих из румын. Девятнадцатая румынская пехотная дивизия, до этого в течение месяца успешно державшая оборону севернее города, ночью покинула свои позиции и утром попыталась прорваться через Волчьи Ворота на запад. Остатки немецкой 73-й дивизии тоже возобновили атаки, пытаясь вырваться из западни. Некоторой части немцев удалось это сделать до подхода с востока главных советских сил, а вот румыны к вечеру сдались почти в полном составе. Части 47-й армии вышли к Верхнебаканскому, далее перед ними расстилалась холмистая равнина Прикубанья. Свободный путь на Тамань был открыт.

Эпилог. Битва за Тамань

Девятого февраля левофланговые части 47-й армии заняли станицу Натухаевская, а дивизии правого крыла, преодолев ослабевшее сопротивление противника, перевалили через хребет и вышли на подступы к Крымской. Десантные части из района Южной Озерейки продолжали выдвижение к Анапе. Немцам становилось все сложнее удерживать находящиеся севернее Новороссийска румынские дивизии от беспорядочного бегства. В тот же день части 17-й немецкой армии оставили Краснодар и начали спешный отход. Более чем трехсоттысячная группировка германских войск и их союзников отступала в район Крымской и Славянской, имея на плечах наседающие войска Северо-Кавказского фронта. Советская авиация нанесла несколько ударов по узлам коммуникаций противника к северу и северо-западу от Новороссийска.

Десятого февраля 255-я и 83-я бригады десанта вступили в оставленную немцами Анапу. Тем временем основные силы левого фланга 47-й армии достигли станицы Гостагаевской. Правое крыло армии продолжало бои за упорно обороняемую румынами Крымскую, медленно обтекая ее с запада. Вечером советские войска заняли Нижнебаканский. Тем временем в спешно протраленный Новороссийский порт началась переброска морем подкреплений — впрочем, со следующего дня транспорты с войсками было решено переориентировать на Анапу, где минная опасность была гораздо меньше.

К 11 февраля отошедшие от Новороссийска немцы вместе с переброшенными из Крыма резервами закрепились по руслу Старой Кубани, а румынские дивизии спешно создавали оборону вдоль южного берега Кубани, от Троицкой до Варениковской. Этот рубеж должен был прикрывать горловину, через которую предполагалось выводить основную часть 17-й армии. 12 февраля на фронте царило неожиданное затишье — дивизии 47-й армии, обойдя Крымскую с запада, продолжали выдвигаться в район Гостагаевской и Варениковской. Но на следующий день вышедшие к берегу Кубани западнее Варениковской советские войска сразу в нескольких местах переправились через реку и нанесли удар в общем направлении на Темрюк.

Центр оказался самым хилым местом спешно созданного немцами фронта и рухнул почти сразу же. Покрытая тонким подтаявшим льдом река не стала серьезным препятствием для наступающих, и вечером 13 февраля передовые части 47-й армии были уже на окраинах Темрюка. Ожесточенный бой за город продолжался всю ночь, но к утру 14 февраля разрозненные части противника оставили город, а советские войска вышли на побережье Азовского моря в районе устья Кубани. Горловина Таманского полуострова была перекрыта, основная часть группы армий "В" оказалась в кольце.

Правда, фронт окружения был еще слишком слабым и ненадежным. Уже вечером 13-го числа немцы попытались контратаковать из района станицы Старотитаровской через Старую Кубань. Атака была отбита, а тем временем советские дивизии, развернувшись фронтом на восток, спешно создавали линию обороны к северу от Варениковской, между Кубанью и берегом Курчанского лимана. Это оказалось очень своевременной мерой, поскольку днем 15 февраля с востока сюда стали подходить отступающие немецкие войска.

Немцы пошли на прорыв в ночь на 16 февраля. Одновременно уцелевшие подразделения 73-й пехотной дивизии нанесли встречный удар из-за Старой Кубани. В ходе ожесточенного боя ряду частей противника удалось прорваться через боевые порядки советских войск к станице Старотитаровской, а вечером 16 февраля здесь даже образовалось некое подобие коридора, по которому спешно выходили все, кто оказался на это способен. Однако вскоре коридор был снова перекрыт, а подошедшие с востока основные силы Северо-Кавказского фронта рассекли оставшиеся на северном берегу Кубани немецкие войска на несколько котлов.

Центральная часть Таманского полуострова представляет собой три полосы суши, снаружи стиснутые берегами Черного и [438] Азовского морей, а внутри разделенные двумя системами лиманов. Самый большой перешеек — центральный, он имеет ширину около 7 километров, здесь находятся большие станицы Старотитаровская и Вышестеблиевская. Именно сюда и отходили прорвавшиеся немецкие войска. А тем временем части десантных бригад при поддержке высаженных катерами тактических десантов сбили заслоны противника в районе Благовещенской и продвигались по южному перешейку — узкой Бугазской косе. К утру 17 февраля десантники вышли на дальние подступы к Тамани — город уже хорошо был виден впереди, до него оставалось не более десятка километров. В это же время части правофланговой 339-й стрелковой дивизии 47-й армии медленно наступали от устья Кубани по узкому перешейку вдоль берега Азовского моря. Утром они переправились через протоку Ахтанизовского лимана и заняли станицу Ахтанизовская. Немецкие части в районе Вышестеблиевской и Старотитаровской опять оказались под угрозой окружения.

Тамань немцы почти не обороняли — сил на это уже не хватало. Вечером 17 февраля город был занят силами десантных бригад. 339-й дивизии повезло меньше — ей так и не удалось преодолеть шесть километров, отделявшие ее от берега Таманского залива. Более того, вечером 17 февраля немцы контратакой выбили советские части из Ахтанизовской, пытаясь максимально расширить коридор для выхода своих войск.В ночь на 18 февраля начался отвод последних немецких частей на северо-западный конец Таманского полуострова — в район мыса Ахиллеон и косы Чушка. Здесь была самая узкая часть Керченского пролива. Спешно переправившись через нее под огнем установленной в Тамани советской артиллерии, немцы занимали позиции на Керченском полуострове. Но до рассвета преодолеть пролив удалось далеко не всем, а утром в воздухе появились советские самолеты. Из всего состава 17-й армии к 19 февраля крымского берега достигло не более 80 тысяч солдат, причем румын среди них почти не было. Потери противника убитыми и пленными составили около 250 тысяч человек, произошедшая катастрофа почти сравнялась со Сталинградской. Битва за Кавказ окончилась, впереди предстояла битва за Крым.

Комментарий автора, или как это было на самом деле...

Автор позволил себе внести в историческую канву событий всего одно ключевое изменение — он на три месяца перенес время снятия вице-адмирала Ф.С.Октябрьского с поста командующего Черноморским флотом. Здесь это случилось в декабре или январе, но на самом деле Октябрьский был заменен вице-адмиралом Владимирским лишь в апреле 1943 года.

Соответственно этому, изменены также должности ряда других флотских командиров — в реальности они заняли указанные посты только в апреле. Адмирал Владимирский не отличался особыми флотоводческими талантами, но в буквальном смысле слова проспать высадку, в отличие от Октябрьского, он все же не был способен. Контр-адмирал Басистый на должности командующего эскадрой тоже принес бы гораздо меньше вреда, чем в роли непосредственного руководителя высадки.

В остальном, до самого утра 4 февраля события под Южной Озерейкой развиваются точно так же, как они происходили в действительности. Я позволил себе только увеличить количество уцелевших танков с 14 или 16 (по разным источникам) до 18. Дальнейшее изменение Реальности следует из уже упомянутой перестановки руководства: командующий операцией не прекращает высадку под предлогом того, что она уже не удалась и, соответственно, не получает на это согласия командующего флотом. Тем не менее, до 12 часов дня 4 февраля боевые действия в моем сценарии продолжаются точно так же, как они шли в реальности — высаженные ночью подразделения 255-й бригады морской пехоты без чьей-либо помощи выбивают противника из Южной Озерейки. Все описания боев за поселок, в том числе и итоговые потери противника — подлинные.

Окончательно изменения вступают в силу лишь с полудня 4 февраля — дальнейшее наступление на Глебовку ведет не один 142-й батальон 255-й бригады, а силы двух полноценных бригад морской пехоты. Соответственно, конечный итог сражения получается несколько иным. При этом автор заверяет читателя, что он вовсе не стремился "подыгрывать" советскому командованию. Изначальный план операции под Новороссийском был хорош, а положение немецких войск настолько незавидно, что одно только отсутствие грубых ошибок со стороны советского командования приводило к неизбежной победе. Причем под угрозой оказывался уже сам Крым, и немцам надо бы ло либо срочно снимать и перебрасывать сюда подкрепления с других фронтов, либо сознательно распроститься с надеждой удержать Крымский полуостров. Какое влияние могло такое развитие событий оказать на дальнейшую кампанию 1943 года — судить читателю.

Владислав Гончаров

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru