Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном





Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Застольные разговоры Гитлера

- 10 -

Будет покончено с судебными заседателями, так как суд с их участием есть самое настоящее надувательство. Он больше не допустит, чтобы судья уходил от ответственности за свои решения, отговариваясь тем, что заседатели в большинстве своем были против него. Он хочет иметь только судей, мыслящих масштабно, и, естественно, им будут хорошо платить. Ему нужны судьи, которые твердо убеждены в том, что право - это не отстаивание интересов личности от посягательств государства, но в первую очередь забота о том, чтобы Германия не погибла.
Гюртнеру не удалось сформировать такой тип судьи. Сам он с большим трудом отказался от юридического взгляда на вещи и далеко не сразу встал на разумные позиции, а лишь угрозы, с одной стороны, и презрение - с другой, вынудили его принимать решения, отвечающие практическим жизненным потребностям.
И речи быть не может о том, что он якобы назначил Гюртнера министром юстиции лишь потому, что тот прежде, будучи судьей, с пониманием отнесся к его делу. Он, шеф, всегда стремился в полной мере соблюдать объективность, даже объективность высшего порядка, а иначе он никогда бы не сделал министром юстиции Германии человека, который посадил его за решетку. Но когда он рассматривал кандидатуры на этот пост, принялся отделять зерна от плевел, то просто не нашел ничего лучше. Ибо Фрайслер по сути своей настоящий большевик, а другой (он имел в виду Шлегельбергера ) выглядит так, что стоит на него один раз посмотреть, - и этого вполне достаточно.
С юристами он, шеф, в свое время сталкивался и сделал для себя надлежащие выводы. Когда он в 1920 году проводил один из своих первых больших митингов в Мюнхене, некий советник юстиции Вагнер попросил разрешения выступить на нем. Поскольку любого господина в стоячем воротничке он рассматривал тогда как связующее звено с интеллигенцией, появление этого человека привело его в полный восторг, ибо он рассчитывал через него привлечь на свою сторону юристов. Но с присущей ему осторожностью он сперва дал чиновнику выступить перед 20 членами партии в "Штернекерброй" . И те изрядно повеселились, когда советник юстиции, у которого уже дрожали руки и тряслась голова, принялся пропагандировать им новое государственное устройство - в основе семья, над ней клан, над кланом род, а во главе его - мать всего рода.
С тех пор он всегда старался быть особенно осторожным с юристами. Лишь три человека составляли исключение: фон дер Пфордтен , Пене? и Фрик .
Фон дер Пфордтен представлял собой полную противоположность Гюртнеру: человек, в жилах которого текла кровь истинного революционера.
Пенер в первую очередь чувствовал себя немцем и лишь во вторую - чиновником. На судебном процессе по обвинению нас в государственной измене он прямо заявил:
"В первую очередь я немец и лишь во вторую чиновник. Продажной шлюхой я никогда не был. Запомните это! И если вы расцениваете мою борьбу с узурпаторами как государственную измену, то знайте, что я как немец вот уже шесть лет чувствую себя обязанным бороться с ними, то есть - как вы любите выражаться - совершаю государственную измену".
Фрик также вел себя безупречно и, будучи заместителем полицей?президента, помог своими советами развернуть тогда партийную работу в таком объеме. Он всегда поддерживал Движение. Если бы не Фрик, он, шеф, никогда бы не вышел из кутузки. Но…
К сожалению, есть национал?социалисты, имеющие исключительные заслуги перед Движением, но которые не в состоянии прыгнуть выше головы. После того как партийная работа перестала соответствовать их понятиям и представлениям, они испугались, поняв, что, сказав "а", уже в силу логики должны соответственно сказать "б" и "в"…
Особенно четкую оценку судейскому сословию всегда давал Дитрих Эккарт, который сам несколько семестров изучал юриспруденцию. По его собственным словам, он бросил эти занятия, "чтобы не стать полным идиотом". Дитриху Эккарту также было свойственно, не стесняясь в выражениях, обличать современные правовые нормы, которые, подобно раку, разъедают немецкий народ. Он, шеф, полагал, что вполне достаточно для людей выразить идеи эти в более мягкой форме. И только со временем убедился, что толку от этого не будет.
Ныне он со всей откровенностью заявляет, что для него любой юрист или от природы неполноценен, или со временем станет таковым. И если он однажды выстроит перед собой всех юристов, с которыми хоть раз в жизни сталкивался, прежде всего адвокатов и нотариусов, то вновь сможет сделать для себя вывод, насколько все?таки здоровым было то ядро искренних, чувствующих связь с родной землей людей, которые вместе с ним и Дитрихом Эккартом когда?то в Баварии начали политическую борьбу.
За ужином шеф завел разговор о честном ремесле и честной торговле в средние века. И если сравнить нынешние порядки с тогдашними, то сразу видно, куда нас завело еврейство.
Ганзу, например, следует расценивать не только как государственно?политический фактор; нет, если ставить перед собой цель в полной степени оценить ее значение, то ее нужно рассматривать с внутренней, правовой стороны. Ганза не бралась за перевозку товара, если не могла поручиться за его вес и качество. На товар, перевозимый Ганзой, ее контора ставила печать, которая аттестовала его с самой лучшей стороны как в Германии, так и за границей. Вся Ганза в течение 10 лет отказывалась перевозить товары, изготовленные в городе, чьи ткачи поручили ганзейской конторе в Любеке перевозку рулона холста в Берген, а он не соответствовал высоким требованиям, предъявляемым ею к качеству. И не какая?нибудь контора в Бремене забраковала этот рулон, но любекская контора, проведя дополнительную проверку образцов, установила, что в каждом метре льна из этой партии товара на столько?то и столько?то ниток меньше, чем полагается.
Не в последнюю очередь заслуга Ганзы в том, что в общественном сознании укрепилось представление о честном купце, и ныне несколько бременских и гамбургских торговых домов по?прежнему придерживаются этой традиции. Столь высокой репутации они добились с помощью жесточайших штрафных санкций. Ведь они, отказывая купцу в перевозке товара и учитывая свою роль в системе широко разветвленных торговых отношений, заставляли его почти свернуть свою торговлю или даже доводили до разорения.
Пример Ганзы оказал огромное влияние на все средневековые промыслы и привел к тому, что цены на хлеб, к примеру, держались в течение 400 лет, а цены на ячмень, а значит, и на пиво 500...600 лет не менялись независимо от того, какие деньги находились в обращении. Порядочность стала несущим каркасом не только торговли, но и ремесла, к тому же о поддержании ее всячески заботились гильдии или цехи. Плута пекаря, завышавшего качество своей муки, жестоко наказывали, то есть неоднократно окунали в чан с водой, да так, что еще немного, и он бы задохнулся или захлебнулся.
Но чем больше евреев выпускали из гетто, тем сильнее подрывались устои хозяйственной жизни, основанной на честности. Ибо еврейство, это омерзительное свинячье отродье, которое давно пора истребить, добилось того, что цена назначалась в зависимости от спроса и предложения, то есть мерилом ее служили вещи, не имеющие ни малейшего отношения к качеству товара. Договор купли?продажи - вот что дало им возможность юридически оформлять свои мошеннические сделки и за последние два десятилетия, за несколькими исключениями, низвести нашу торговлю до совершенно нетерпимого для нас положения. И устранение еврейства - это первая предпосылка для изменения всей ситуации.


54

30.03.1942, понедельник, вечер

"Волчье логово"
Вечером беседа за столом шефа долгое время была посвящена так называемой "Кёльнской воде" и защите этого, а также других подобных наименований.
Посланник Хевель, который сам родом из Кёльна, полагает, что многолетние попытки защитить наименование "Кёльнская вода" оказались совершенно напрасными: правовыми средствами этого достичь невозможно.
Если так, возразил ему фюрер, он обеспечит защиту подобных наименований. Она необходима хотя бы уже потому, что товар идет на экспорт. Долгие годы, подчеркнул фюрер, мюнхенское пиво "Левенброй" считалось нашим лучшим экспортным пивом. Если, например, какая?нибудь берлинская фирма также будет изготовлять "Левенброй", но другого или даже более низкого качества, то зарубежные клиенты получат разное пиво под одним названием. А это в любом случае повлечет за собой снижение экспорта.
Фюрер заявил поэтому - и рейхсляйтер Борман тут же известил рейхсминистра Ламмерса , - что желает в любом случае организовать защиту наименований высококачественной продукции. И для этого вовсе не требуется устраивать тянущийся несколько лет судебный процесс, все будет сделано очень быстро, просто и недвусмысленно. Например, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы берлинская фирма изготовляла "Кёльнскую воду". Следует защищать наименование "Кёльнская вода" и не позволить фирмам из других городов называть так свои изделия. Поскольку помимо двух фирм с мировым именем, "Иоганн Мария Фарина напротив Юлихплац, 10" и "4711 Фердинанд Мюлен ", никто больше в Кёльне не изготовляет "Кёльнскую воду", то нужно закрепить за ними этот товарный знак, к тому же на рынке косметических изделий только их продукция превосходит французскую. Даже в самом Кёльне никому не будет больше позволено выпускать "Кёльнскую воду". Такое распоряжение совершенно необходимо, иначе какая?нибудь берлинская фирма откроем в Кёльне свой филиал под другим названием и будет изготовлять "Кёльнскую воду".
Некоторые остроты Хевеля на кёльнском диалекте и его шуточный рассказ о том, как он намеревался войти в семью Мюлен, до такой степени рассмешили фюрера, что он даже несколько раз прикрывал глаза рукой.
Затем шеф завел разговор о своем последнем посещении Кёльна (накануне войны), когда несколько сот тысяч человек встретили его такой овацией, какой он никогда в жизни не слышал. И когда он появился на балконе отеля "Дом", вся толпа пришла в такой восторг, что принялась раскачиваться взад и вперед.
Природа, климат и вино сделали кёльнцев вообще очень милыми и приятными людьми, и юмор их тоже очень милый в отличие от ядовитого юмора берлинцев и грубоватого юмора мюнхенцев.
Но прекраснее всего было пение кёльнского мужского хорового общества в конце митинга. В настоящее время это лучший хор Германии. Он исполнил "Нидерландскую благодарственную молитву". И когда он, фюрер, покинул "Рейнландхалле", то зазвонили все рейнские колокола.
Затем шеф принялся обсуждать значение рекламы. Фирма "Одоль" почти год помещала на каждой афишной тумбе своего города рекламу: несколько раз слово "Одоль", и все, - и каждый спрашивал, что это такое. Затем на плакатах появилось изображение бутылки и снова "Одоль", и, лишь когда они для всех слились в неразрывное понятие, можно уже было провозглашать: ""Одоль" - лучшая жидкость для полоскания рта" и т. д., - и от покупателей уже отбою не было. Такую рекламу еврейской никак не назовешь. И в организации сбыта полезного и нужного товара она проделала работу за целое поколение.
Профессор Гоффман создал эскиз рекламы изобретенного терапевтом фюрера профессором Морелем порошка от вшей: мавр убивает колоссальных размеров вошь и лозунг: "Вошь должна сморщиться!" Когда затих смех, фюрер сказал: если эта штука действительно на что?то годится, то все грядущие поколения солдат будут считать его благодетелем и поставят ему огромных размеров памятник "Морель из пульверизатора убивает вошь".


55

31.03.1942, вторник, полдень

"Волчье логово"
За обедом шеф завел разговор о германо?болгарских и германо?турецких (на вторую половину дня фюрер назначил аудиенцию послу Германии в Турции фон Папену) отношениях и заявил, что Турция является для нас гораздо более ценным союзником, чем Болгария. Он поэтому в любое время готов заключить с турками торговый договор, в котором мы бы гарантировали им поставки вооружений и безопасность их территории и проливов .
А поскольку мы - черноморская держава , этот договор избавит нас от необходимости самим охранять эти проливы.
Режим в Турции также является гарантом того, что эта страна будет нашим постоянным союзником. А тот факт, что Кемаля Ататюрка на высшем государственном посту сменил Иненю , свидетельствует: авторитетная система в Турции в достаточной степени прочна, пользуется поддержкой патриотически настроенных слоев населения, в частности молодежи, и поэтому ее можно считать стабильной.
К тому же религиозно?мусульманская ориентация турецкого режима не дает оснований предполагать, что он будет тяготеть к России или к какой?нибудь другой великой державе. В отличие от Болгарии.
Болгарская церковь тянется к Москве. Население Болгарии и сегодня, то есть уже при советской системе, в идейном отношении настроено панславистски. Когда, например, болгарский премьер?министр возвратился домой из Германии, где сделал сулящее своей стране большие выгоды заявление о вступлении Болгарии в Тройственный пакт, в Софии на вокзале народ восторженно приветствовал не его, а одновременно прибывшую футбольную команду из Советской России. К тому же режим в Болгарии неустойчив и царь Борис все время сидит на бочке с порохом. Поэтому самое идеальное: возрождение германо?турецкого союза времен мировой войны . Ибо с ним мы подстрахуемся на тот случай, если Болгария изменит курс и окажется в политическом фарватере России.


56

31.03.1942, вторник, вечер

"Волчье логово"
Еще во время ужина я получил от рейхсляйтера Бормана карточку с весьма характерным для него указанием:
"Не просто продиктуйте изложение этих высказываний, все значение которых Вам, по всей видимости, не дано оценить, но сразу же после ужина сядьте за Ваш письменный стол и внимательнейшим образом воспроизведите их".
Нынешняя германская восточная политика, заявил фюрер - высказаться на эту тему его побудила брошенная Борманом за ужином реплика относительно Генриха I, - не имеет аналогов в истории.
Правда, на восточных границах рейха многократно шли тяжелейшие бои. Но они происходили из?за того, что восточные народы приближались к границам рейха и неизбежно возникла альтернатива - принять бой или погибнуть, то есть это ни в коем случае нельзя рассматривать как проявление хорошо продуманной германской восточной политики. Ошибаются те историки, которые полагают, что у истоков этой политики стоит Генрих Лев. Он якобы исходил исключительно из того, что лишь на Востоке сможет надежно утвердить свою власть.
В имперскую эпоху невозможно обнаружить каких?либо признаков интереса рейха к Востоку, широкомасштабного планирования его колонизации или чего?нибудь в этом роде. Имперская политика была нацелена на объединение родственных рас, а значит, придерживалась южной ориентации. Восток же, с его совершенно чуждыми в расовом отношении народами - лишь немногие из них подчинялись тонкому германизированному верхнему слою, - был далек от этих целей. Напротив, Юг, и в частности Ломбардия, с расовой точки зрения соответствовал общему направлению политики Священной Римской империи германской нации и поэтому представлял для нее извечно актуальную проблему. Насколько тогда расовый подход определял ситуацию в политической идеологии, свидетельствует тот факт, что еще в XIV веке во Флоренции имелась партия сторонников германского императора. И кто знает, может быть, Ломбардия была бы теперь в наших руках, если бы ленные князья вроде Генриха Льва, то и дело нарушая клятву верности, не давали довести имперскую политику до конца, постоянно вынуждая императора отводить войска с Юга и тушить пожар в собственном доме. Слаженность действий - вот залог успеха имперской политики.
Поэтому почет и уважение швабам, которые оказались самыми верными последователями политики императоров. И он считает, что было бы неправильно прославлять самостоятельные действия таких удельных князей, как Генрих Лев, поскольку "их" политика носила тогда ярко выраженный антиимперский характер. Он поэтому предупредил Розенберга , чтобы тот не вздумал прославлять клятвопреступников в ущерб великим германским императорам и именовать таких героев, как Карл Великий, Карлом Истребителем Саксов .
Историю следует понимать только в контексте времени. Кто может поручиться, что через 1000 лет - если рейху опять по каким?либо причинам вновь придется проводить южную политику - некий преподаватель гимназии, у которого не все дома, не заявит во всеуслышание: "При проведении своей линии на Востоке намерения у Гитлера были самые добрые, но все равно это полная чушь, на Юг - вот куда ему следовало направить свои стопы!" Может быть, этот простофиля даже назовет его Истребителем Австрийцев, поскольку он, возвращая австрийских немцев в лоно рейха, приказал поставить к стенке всех, кто как?то пытался помешать этой операции. Без насилия ни при Карле Великом, ни в его время невозможно было бы объединить германские племена, ибо немцы отличаются невероятным своеволием и упрямством.
Немецкий народ - это продукт не только античной идеи и христианства, но также и силы. В отблеске былого величия государств, возникших на обломках Древнего Рима, и на почве такой универсальной религии, как христианство, лишь сила могла во времена императора сплавить воедино германский народ.
Такой человек, как Карл Великий, руководствовался не столько государственно?политическими соображениями, сколько порожденным античной идеей стремлением к культурному развитию и созиданию культуры. Но наиболее эффективно культура может развиваться, как показывает античность, только в условиях строгой дисциплины и государственной организации. Ибо деятельность в сфере культуры - это сотрудничество, а сотрудничество требует организации. Что станет с фабрикой при отсутствии строгой организации, если каждый рабочий будет приходить, когда ему вздумается, и делать только ту работу, которая доставляет ему удовольствие?
Без организации, то есть без принуждения, а значит, без подавления личности, ничего не получится. Вся жизнь - это непрерывный отказ от индивидуальной свободы. И чем выше поднимается человек, тем легче ему это дается. Ведь по мере продвижения наверх кругозор его расширяется и дает возможность осознать необходимость отказа. Этим человек, занявший высокие посты в здоровом государстве, выделяется из толпы: свершения способствуют его росту и зрелости его мировоззрения.
Если подметальщик улиц не может и не желает отказаться от курения трубки и потребления пива, то тогда ему остается только сказать: "Ну хорошо, поскольку у тебя отсутствует высокое осознание необходимости такого отказа, то ты, мой друг, стал подметальщиком улиц, а не главой государства!" Но и к подметальщику улиц можно относиться с уважением в той мере, в какой его склонности и способности приносят пользу всему сообществу.
Именно этой элементарной и естественной житейской мудростью руководствовался Карл Великий, когда, объединив всех германцев на основе авторитетной государственной системы, создал рейх, который - хотя он уже давно прекратил свое существование - все еще именуют именно так. Этот рейх начал свое историческое развитие, получив от него такую долю самой лучшей политической субстанции Древнеримской империи, что жители всего Европейского континента на протяжении многих веков воспринимали его как ее наследника, как наследника этого мира в себе, сохранение или переустройство которого было целью всех тогдашних политических устремлений. И если Германский рейх именовался тогда Священной Римской империей германской нации, то это не имело никакого отношения ни к церкви, ни к каким?либо религиозным целям.
В отличие от понятия "рейх" понятие "рейхсканцлер" за многие столетия, к сожалению, исчерпало себя и - после того как исполин (князь Отто фон Бисмарк) еще раз возвеличил его - из?за таких политических калек, как Вирт Брюннинг и им подобные, окончательно перестали радовать слух. При авторитарной государственной системе, которую мы ныне сделали основой нашей политической жизни, оно также не нужно. Более того, было бы неправильно именовать так главу государства, поскольку это понятие исторически связано с представлением, что канцлер отвечает еще перед кем?то, кто является верховным правителем, неважно, называется он кайзером, президентом или как?то еще.
При нашей нынешней форме государственного устройства для наименования главы государства лучше всего подходит термин "фюрер" . Помимо всего прочего тем самым подчеркивается, что во главе государства находится избранный вождь германского народа.
Если сегодня случаются нелепые пересечения одинаковых слов с разным смыслом (например, подпись под фото:
"Рядом с фюрером его адъютант оберфюрер имярек" или "штрассенбаннфюрер" - вагоновожатый, "цугфюрер" - командир взвода, и т. д.), то это не имеет значения, пока жив он. Но когда его не станет, это положение следует изменить. Словом "фюрер" нам нельзя бросаться, и оно одно должно иметь уникальное значение. Если главу территориальной группы НСДАП будут называть не "фюрер", а "ляйтер" - руководитель, - то любой согласится, что это слово вполне соответствует сути этой должности.
Совершенно неправильно изменять наименование главы государства при сохранении соответствующей формы правления. Наряду с семейственностью в политической жизни величайшей ошибкой Наполеона было то, что у него не хватило вкуса сохранить за собой титул "первый консул" и он велел именовать себя "императором". Ведь именно титул "первый консул" дала генералу?республиканцу революция, которая потрясла мир, вознеся его над Директорией, этим своего рода собранием в "Штернекерброй", и поставив во главе государства.
Отказавшись от этого титула и назвав себя "императором", он тем самым отверг и потерял прежних соратников - якобинцев - и оскорбил в лучших чувствах бесчисленное множество своих сторонников как в самой Франции, так и за ее пределами, которые видели в нем символ начатого Французской революцией духовного обновления. Достаточно представить себе - он приводит данный пример с целью наглядно продемонстрировать, к каким последствиям привел этот шаг, - какое воздействие на мюнхенцев и весь мир оказал бы неожиданный проезд его, шефа, вдруг объявившего себя "кайзером", в золотой карете по улицам Мюнхена.
При этом Наполеон, проявив такое отсутствие вкуса, ничего не выиграл. Ибо монархические государства с давней традицией отказались признать этого выскочку. И единственное, что он получил от них, - это принцесса из дома Габсбургов, которую ему просто навязали и чье появление до глубины души оскорбило французов и задело их национальную гордость. А красавица Жозефина, которой пришлось уступить место принцессе из дома Габсбургов, стала кумиром французов, так как она была фанатичной сторонницей Республики. В ней ко всему прочему они видели еще и женщину, вместе с Наполеоном преодолевшую путь к вершинам государственной власти.
Потрясение, вызванное в Европе принятием Наполеоном титула императора, лучше всего характеризует тот факт, что Бетховен разорвал партитуру посвященной Наполеону симфонии и принялся топтать ее обрывки ногами, восклицая: "Он не мировой дух, он всего лишь человек!" (Согласно легенде, это была 3?я, "Героическая", симфония.)
Весь трагизм судьбы Наполеона заключается в том, что он так и не понял одной вещи: с титулом императора, пышным двором и придворным церемониалом он оказался в одном ряду с дегенератами и приобрел полную клетку обезьян. Он, шеф, счел бы безумием, если бы ему предложили, к примеру, называться герцогом и встать на одну ступень с множеством полоумных носителей этого титула.
Покровительственное отношение Наполеона к родственникам также свидетельствует об исключительной слабости его как личности. Человек, занимающий такое положение, как он, должен напрочь забыть родственные чувства.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru