Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном





Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

скачать Дети Гитлера

- 22 -

Вскоре их постигло другое разочарование. "Мы вели разведку переднего края противника. Неожиданно мы услышали мощный взрыв в отдалении. "Унтер?офицер сказал:"Это взорвали мосты через Эльбу". Я возразил ему. Этого не могло быть. "И всё же это так. Ты сам увидешь. Взорвали оба северных моста", - ответил мне унтер?офицер". Эти мосты были единственной возможностью для отступления защитников города. Теперь их заперли в городе. "У меня было чувство, что нас уже вычеркнули из списков. Нас уже списали. Теперь нам оставалось только сложить свою голову. Это было горькое чувство. Я стал задумываться, за что мы здесь должны умирать. Наши начальники уже покинули нас и смотрели на битву с другого берега Эльбы. Мы были пушечным мясом".
Гюнтер Преториус попал в плен американцам. Хорсту Бланке повезло больше. Он сумел добраться до дома. Американцы уже вступили в город. Когда американцы постучались в дверь родительской квартиры в поисках скрывающихся немецких солдат, Хорст открыл им и приветствовал их по?ангийски. Американцы заметили в одной из комнат его четырёхмесячного брата. Вскоре американцы ушли. Напоследок они подарили семье Бланке паек и молочные продукты - страшный дефицит в Германии по тем временам. "Я был потрясен. И против этих людей я воевал!" В одно мгновение перед Хорстом открылась вся бессмысленность его участия в этой войне.
Американцы полностью заняли западную часть Магдебурга. Они не пытались переправиться через Эльбу, так как придерживались договоренностей, достигнутых с русскими. В то время, как нацистская верхушка уже удрала из города, немецкие солдаты продолжали вести обстрел американцев из восточной части города. Это бессмысленное сопротивление приводило к новым разрушениям и жертвам. Оружие умолкло лишь непосредственно перед появлением русских.
Последним большим сражением второй мировой войны в Европе стала битва за Берлин. Для штурма столицы "третьего рейха" советское командование сконцентрировало возле Берлина огромную военную группировку. Если бы можно было вытянуть русскую артиллерию в одну линию, то на три метра пришлось бы по одному орудию. Три советских армейских группировки насчитывали 2,5 миллиона человек, 6250 танков и штурмовых орудий, 41000 орудий и минометов. Превосходство красного воздушного флота в воздухе обеспечивали 7500 боевых самолетов. Генерал Вейдлинг, который 23 апреля 1945 года был назначен командиром "крепости Берлин", подсчитал, что этой сверхсиле противостояли 44 000 немецких солдат, 42 000 фольксштурмистов и 5 000 гитлерюгендовцев.
В феврале/марте 1945 года состоялся призыв в вермахт и войска СС юношей 1928 года рождения. Кроме них в войска набирали и шестнадцатилетних школьников. По просьбе Бормана Гитлер приказал призвать около 6 000 юношей 1929 года рождения для усиления отрядов Фольксштурма на второй линии обороны. Генерал?фельдмаршал Кейтель также отдал приказ начать призыв из числа родившихся в 1929 году.
Даже в Берлине эти наспех созданные формирования были плохо обучены и вооружены. По воскресеньям и праздничным дням ополченцы могли покинуть расположение своих отрядов и провести время дома. Члены Гитлерюгенда свои позиции не покидали. Они были полны решимости сражаться, хотя превосходство советских войск было всем отчетливо видно. Обороняли Берлин смешанные части, сформированные из остатков соединений вермахта и не обладавшие реальной боевой силой, добровольческие отряды Фольксштурма, рабочей службы, объединенные под громким названием "Армейская группа Шпрее". На подмогу частям вермахта прибывали не только юноши. Девушки из СГД и их матери обучались обращению с фаустпатроном.
Уже 13 апреля мирному населению было приказано оставить Берлин. В городе было введено военное положение. Ощущалась острая нехватка оружия и боеприпасов. Однако стратегам из бункера "фюрера" было всё равно. Они не сомневались, что "каждый квартал, каждый дом, каждый этаж, каждую стену будут защищать до последней возможности". Речь шла не о том, что каждый защитник города прекрасно владеет оружием и разбирается в тактике боя, а о том, что каждый "преисполнен фанатичной волей сражаться до конца".
Неожиданно мощная советская военная машина забуксовала в 70 километрах от Берлина. Наступление советских войск остановили дивизии вермахта и войск СС неполного состава, испытывающие дефицит в оружие и техники, но ошибочно полагавшие, что они смогут не пустить противника в Берлин. Многочисленные малолетние солдаты вместе с этими дивизиями отправились в ад на Зееловские высоты. Одним из них был Ганс Ханзен, служивший в зенитной батарее. "Мы гордились тем, что вместе с взрослыми мужчинами отправляемся на фронт. Можно было никому ничего не объяснять. Мы повзрослели в одно мгновение. Нас отучили бояться. Мы не должны были показывать свои чувства, свой страх. Мы должны были быть дисциплинированными и готовыми к любой ситуации. Однако к тому, что нас ожидало, мы не были готовы".
На рассвете 16 апреля 1945 года 300 000 красноармейцев перешли в наступление с кюстринского плацдарма в направлении Зееловских высот. Хаос начался с артподготовки, в которой участвовали 20 000 орудий. Генерал Казаков, командовавший артиллерией 1?го Белорусского фронта, описывает начало атаки в три часа утра: "Это была фантастическая картина, когда по всему фронту одновременно открыли огонь десять тысяч орудий и минометов, и всё осветилось пламенем взрывов. Мощь этой картины произвела впечатление даже на нас, бывалых артиллеристов".
А каково пришлось малолетним солдатам, сидящим в окопах? "Это было страшнее ада. Невозможно описать словами, - вспоминает Ганс Ганзен. - Мы сидели в траншеях. Минуты казались часами, а часы вечностью. Время остановилось. Земля была перепахана снарядами. Повсюду трупы. Мы поняли, что наступил конец и нашего детства, и нашей юности. Так, как было вчера, больше не будет".
Во время битвы на Зееловских высотах погибли 50 000 человек. Среди них было немало малолетних солдат.Уже 18 апреля Красная Армия расчистила себе дорогу на Берлин. Через несколько дней кольцо окружения сомкнулось вокруг Берлина. Передовые советские части 25 апреля в районе Торгау на берегу Эльбы встретились с американцами.
В столице последняя битва началась с пропагандистской компании. Организатор олимпийских игр 1936 года Карл Дим произнес пламенную речь перед молодежью в купольном зале олимпийского стадиона. "Эта речь была пересыпана цитатами, прославляющими смерть за родину, жертвы и прекрасную героическую гибель на поле боя, - рассказывает Райнхард Аппель, присутствовавший тогда в купольном зале. - Мы были идеалистами, и нам было по 16, 17 лет. Нас собралось там человек 500. Я был уверен, что если бы в эту минуту русские появились бы на имперском стадионе, то мы все бросились бы на них с оружием. При этом взрослые уже прекрасно понимали, что война проиграна. Дим произнес преступную, человеконенавистническую речь". Карл Дим привел молодежи в качестве примера битву спартанцев против Персии: "Смерть прекрасна, если благородный воин погибает за отечество".
Вовлекая детей в войну, нацистское руководство преследовало не только военные, но и психологические цели. Когда сами дети отправлялись на смерть ради национальных интересов, взрослые не могли терять надежду на чудо! Именно, поэтому за три месяца до капитуляции была организована компание под названием "чествование героев", которая должна была внушить населению, что вся нация будет и впредь сражаться до "полной победы". Один из "главных уполномоченных за ведение тотальной войны" барабанщик Гитлера Геббельс 9 марта 1945 года в нижнесилезском городке Лаубан вручил группе членов Гитлерюгенда железные кресты. Другая группа малолетних отличившихся солдат прибыла на вручение крестов в Берлин, где 19 марта в качесте кульминации их короткого отпуска состоялась их встреча с "величайшим полководцем всех времен" Адольфом Гитлером. Газета "Фёлькишер беобахтер" писала: "Вместе с этими двадцатью юношами незримо присутствовала немецкая молодежь, которая в это время мужественно и бесстрашно помогает нашим солдатам и Фольксштурму вести сражение на немецкой земле".
Вскоре после того, как Гитлер подписал так называемый приказ Нерона, который предписывал уничтожение важных объектов, "которые смог бы использовать враг для ведения войны", (фактически Гитлер взял курс на тактику "выжженной земли" на территории рейха), он принял группу из 20 гитлерюгендовцев в возрасте от 15 до 17 лет. Их сопровождал руководитель Гитлерюгенда Аксман. Сцена встречи снималась для выпуска еженедельной хроники. Среди малолетних фронтовиков находился и шестнадцатилетний Вильгельм Хюбнер. "Любой член Гитлерюгенда мечтал хотя бы однажды во время какого?нибудь мероприятия своими глазами увидеть фюрера. Ну, а вершиной мечтаний в то время считалось лично предстввиться ему и протянуть для рукопожатия руку".
Такие дети?солдаты отвечали запросам коричневой пропаганды. Её идолами были герои войны, а идеалом смерть за "народ, фюрера и отечество". "Ты - ничто, твой народ - всё" - подобные установки глубоко сидели в головах и сердцах подрастающего поколения. Юноши, стоявшие навытяжку во время приема, не могли не обратить внимание на то, что человек, который жал им руки в саду рейхсканцелярии, выслушивал описания их подвигов, трепал их по щекам и усталым голосом произнес несколько приветственных слов, был заметно обессилен, болен и практически представлял собой "развалину". Сразу после вручения наград "полководец", его собака и свита покинули двор. Этот ритуал повторился 20 апреля в день рождения Гитлера. Это было его последнее официальное появление на публике.
В тот день посыльный Артура Аксмана шестнадцатилетний Армин Леман получил из рук вождя железный крест. В ожидании наступающего краха эта церемония уже не казалась юноше столь высокой честью, как раньше. "Я представил, как через пару недель мой отец пойдет в кино, посмотрит этот выпуск хроники и подумает, что его сын кое?чего добился". Однако сам "свежий" кавалер после аудиенции с тревогой и разочарованием заметил: "Мы думали, что перед нами стоял старик". Аксман напротив констатировал, что "взгляд фюрера по?прежнему очень решительный". Леман резюмировал: "Аксман старался показать Гитлеру, что руководимая им молодежь продолжает хранить верность фюреру".
Бывший руководитель Гитлерюгенда Аксман после окончания войны старательно уклонялся от вопроса, почему он "дарил" своему фюреру ежегодно всех немецких юношей и девушек одного года рождения для ведения войны, которая давно была уже проиграна. Аксман отвергал выполение своих служебных функций в качестве объяснения. В своем последнем опубликованном интервью он пояснил, что речь шла о том, чтобы "довести дело до конца с честью". Его точка зрения того времени гласила: "Мы никогда не капитулируем". Леман уверен: "Аксман считал Гитлера сверхчеловеком". Поставляя молодежь Гитлеру, он добивался его столь желанной благосклонности. Аксман упивался своей близостью к Гитлеру, так как долгое время он был лишен её. Руководитель рейхсканцелярии Борман не допускал его к вождю. Он лично следил за тем, как шло формирование военных подразделений Гитлерюгенда. "Он не хотел, чтобы идеализм молодежи был омрачен пренебрежительными высказываниями прозревших на фронте солдат", - говорит Леман.
Циничный расчет Аксмана воплотился в бессмысленном и преступном участии молодежи в проигранной войне во время апреля и мая 1945 года. Аксман также считал, что Гитлерюгенд должен стать "центром национального сопротивления": "Ваш долг - бдить, когда другие выбились из сил, стоять, когда другие отступают. Ваша высочайшая честь заключается в вашей непоколебимой верности Адолфу Гитлеру".
В день рождения Гитлера советские войска подошли к воротам Берлина. Празднование этого события превратилось в последнюю демонстрацию нацистских главарей, больше напоминавшую сборище призраков. В полуразрушенном здании рейхсканцелярии министр пропаганды Геббельс поздравил "новорожденного" с праздником. Он назвал Гитлера "величайшим человеком, исполином, который заствляет воспрянуть сердца, который относится к породе людей,появляющихся на свет один раз в сто лет". О военных заслугах фюреры тоже было упомянуто: "Не будь Адольфа Гитлера, Советы стояли бы уже на побережье Атлантики".
Находясь в имперской канцелярии, Гитлер впервые услышал грохот канонады пушек Жукова. Она напомнила ему о предсказании Клаузевица. Столица Германии официально находилась на осадном положении. Военная ситуация не давала повода пышно и с размахом отметить день рождения Гитлера, как это происходило 20 апреля в предыдущие годы. "В шампанском было отказано", - вспоминает Траудль Юнге, работавшая секретарем Гитлера.
Диктатор вернулся в сои апартаменты и склонился над картами, всё ещё надеясь на решительные действия своих армий, которые к тому времени уже не существовали. Сотояние его здоровья ухудшалось на глазах. Ему делали всё новые и новые инъекции против мнимых и реальных заболеваний. "Все генералы - лгуны!" - прокричал он 3 марта 1945 года в лицо генералу Хассо фон Мантейфелю. "Великий полководец всех времен" искал и находил ошибки только у других, но не у себя. Старшие офицеры его Генерального штаба были для него идиотами и трусами, которые бездарно, бестолково и без желания исполняли и не могли воплотить в жизнь его гениальные планы.
Последнее обсуждение сложившегося военного положения состоялось 22 апреля. Советские войска стояли уже в центре города. Гитлер был вне себя от ярости. Немецким солдатам нечего было противопоставить Красной Армии. Фюрер выставил за дверь основную массу собравшихся. В зале остались только он, его адъютант генерал Бургдорф, Кейтель, Кребс и Борман.
Когда двери закрылись, Гитлер потерял самообладание. Его тело затряслось, и он закричал срывающимся голосом о предательстве, трусости, непослушании и некомпетентности. Вермахт и войска СС якобы не справились со своими функциями. Он кричал, что его бросили одного, предали, и что все могут катиться отсюда, если хотят. Приступ ярости закончился также внезапно, как и начался. Гитлер обессилено опустился на стул и простонал: "Теперь всё потеряно. Это конец. Я убью себя".
Минуту царила полная тишина. Гитлер в первый раз признал, что война проиграна, в первый раз заговорил о желании застрелиться. Целый континент лежал в руинах. Война унесла 50 миллионов человеческих жизней. Евреи Европы были большей частью уничтожены. Теперь мания Гитлера к уничтожению и разрушению обернулась против немецкого народа. Этот народ стал инструментом его зловещих планов и, по его мнению, не справился с возложенной задачей. Ещё в ноябре 1941 года задолго до первых серьезных поражений Гитлер сказал: "И в этом вопросе я буду холоден как лёд. Если когда?нибудь немецкий народ не будет готов пролить кровь за своё существование, он должен быть уничтожен другой, более могущественной силой. И я не пролью ни единой слезы по немецкому народу".
Еще десять дней продолжался абсурд в столице и шестнадцать дней в рейхе, пока не наступил коней самой разрушительной и самоубийственной войны в истории человечества. С помощью последних "верных фюреру" слуг он ещё каким?то образом пытался влиять на военную ситуацию. Под многометровой бетонной толщиной бункера Гитлер, полностью отрезанный от действительности, принимал решения, которые были невыполнимы. Приказ от 23 апреля стал выражением последней надежды Гитлера. "Солдаты армии Венка! Приказ чрезвычайной важности призывает Вас двинуться маршем на восток. Ваша задача проста: Берлин остаётся немецким. Берлин ждёт Вас. Берлин встретит Вас с распахнутым сердцем".
Армия, на которую возлагал столь большие надежды Гитлер, существовала на бумаге. Из семи дивизий, которым были присвоены имена исторических личностей - Клаузевица, Шарнхорста, Ульриха фон Хуттена, Теодора Кёрнера, Альберта Лео Шлагеттера и Фридриха Людвига Яна, лишь три были полностью укомплектованы. Почти 90% их личного состава были представлены восемнадцатилетними, необстрелянными курсантами военных училищ и сотрудниками рабочей службы. Лишь у половины военнослужащих было оружие на руках.
Плакаты на берлинских тумбах для объявлений по?прежнему призывали к "конечной победе". Эти обещания резко контрастировали с надписями, сделанными мелом, на разрушенных и разбомбленных домах: родственников погибших информировали о местоположении моргов, где лежали тела жертв бомбежки. Смельчаки, которые показывались на улицах, должны были быть настороже. Их жизни угрожали не только руины домов, держащиеся на честном слове, и разрывы артиллерийских снарядов, но и патрули СС. Они искали дезертиров и граждан, способных носить оружие, но уклонявшихся от почетной возможности умереть за Гитлера. Подозрение в трусости, предательстве и дезертирстве каралось смертью. Полевые трибуналы работали без перерывов. Часто было достаточно одного лишь подозрения. Наказание виновных проводилось публично, чтобы ни у кого больше не возникало желание дезертировать. Молодежь должна была помнить о своем долге. Райнхард Аппель описывает одно происшествие рядом с олимпийским стадионом. "Мы стали невольными свидетелями расстрела шестерых солдат. Трое из них были нашего возраста. По приговору трибунала их расстреляли за самовольную отлучку из части. Мы стояли на пригорке и наблюдали всю сцену казни. Нам было ясно, что любой отставший от своих будет убит".
Продолжала работать сеть гестапо, службы безопасности, ежедневно находившая новые жертвы. "Я испугался и не стал защищать женщин и детей. Поэтому меня повесили здесь. Я - помесь свиньи с собакой". Во многих местах города происходили казни. Верхом цинизма и жестокости можно назвать практику приведения приговора в исполнение. Осужденный перед казнью лично писал на белой табличке текст, который палачи вешали ему на грудь, прежде чем вздёрнуть жертву на фонарном столбе. "Незадолго до окончания преступной войны Гитлера здесь эсэсовские бандиты повесили двух молодых немецких солдат", - гласит надпись на памятной доске, установленной на вокзале Фридрихштрассе. Она напоминает нам о судьбе многих людей, погибших таким образом в последние дни войны.
Там, где желание и действительность разделены огромной пропастью, в действие вступает пропаганда. После того, как вышел последний номер "Фёлькишер Беобахтер", берлинцы стали получать так называемый "Боевой листок для защитников Большого Берлина" под нелепым заголовком "Бронированный медведь". Это издание, как и его предшественник, расписывал подвиги "крепости Берлин против большевизма" и называл столицу "братской могилой советских танков". Поменялись лишь заголовок и оформление, а глупые лозунги и лживое содержание остались прежними: призывы держаться до конца в адрес Фольксштурма и Гитлерюгенда.
Во второй половине дня 24 апреля Красная Армия взяла под обстрел аэродром Темпельхоф. Однако бои в окруженном городе продолжались ещё восемь долгих дней. Населению продолжали врать. Геббельс заявил по радио 27 апреля: "Положение решительно меняется в нашу пользу. Большой перелом в войне должен наступить с минуты на минуту. Берлин должен держаться несмотря на потери до подхода армии Венка".
Армия Венка не могла появиться в Берлине. Командир 12?й армии, на которого надеялся Гитлер, прекрасно понимал, что его армия не в состоянии наступать на Берлин. Он не хотел вести своих солдат на верную смерть и воспротивился приказу Гитлера. Вместо этого, он спас остатки 9?й армии из кольца советского окружения, прорвав его, и разрешил своим дивизиям присоединиться к тысячам гражданских беженцев и отходить на запад, к Эльбе. Возле Тангермюнде солдаты 9?й и 12?й армий вместе с гражданскими беженцами переправились через реку и сдались американцам. Генерал Венк был одним из немногих немецких генералов, которые открыто признали, что Берлин к этому моменту был уже давно потерян. Однако Гитлер в своих катакомбах не желал адекватно воспринимать действительность.
Малолетние солдаты из Гитлерюгенда ещё менее трезво, чем их фюрер смотрели на реалии этой войны. В яростном ослеплении они бросались в бой с единственной целью - подбить из фаустпатронов как можно больше русских танков. Артур Аксман придумал им прозвище "панцеркнакер", то есть "разгрызатели танков".
Ганс?Дитрих Николайзен ещё помнит, как его отправили в бой: "Нас вооружили французскими винтовками невероятной длины. Патроны пришлось рассовать по карманам пальто. У нас не было патронташей. У каждого был гранатомет. Заряды к нему запихали в карманы штанов. Ручные гранаты мы засунули за пояс. В таком виде мы отправились на позиции".
Плохое вооружение не могло остановить подростков, рвавшихся в бой. Бывший советский фронтовой кинооператор Михаил Посельский вспоминает: "Нельзя было сказать, что это были солдаты. Это были мальчики 15, 16 и 17 лет, одним словом, мамочкины дети. Они не были солдатами, но вели себя как солдаты. Они носили солдатские шинели, которые болтались на них, так как были слишком велики". Несмотря на этот совсем несолдатский вид, русские знали, что не стоит недооценивать подростков из Гитлерюгенда. Бывший красноармеец Василий Мантуров на себе ощутил опасность, исходящую от них во время боя на Анхальтском вокзале в Берлине. "Один из них выстрелил из фаустпатрона и ранил меня. Это был маленький мальчик в форме Гитлерюгенда".
Даже бывалые русские фронтовики были удивлены воинственностью молодежи. "Они бесстрашно бросались под танки. Это было неописуемо, - говорит Герд Хефнер. - Они, действительно были детьми. Мне было тогда 17 лет, но среди нас были и пятнадцатилетние, и ещё моложе. Без оглядки они шли навстречу смерти. И на многих улицах им удавалось отбить атаки русских. После боя на мостовых оставались лежать дети в своей форме Гитлерюгенда".
Ведомство Геббельса продалжало озвучивать лозунги о победоносном повороте в войне, чудо?оружии и направлявшихся на выручку берлинцам соединениях немецкого вериахта. Пропаганда рисовала образ "фюрера", который со своими солдатами сражался на передовых позициях против русских.
Обстановка вокруг рейхсканцелярии ухудшалась с каждой минутой. В первой половине дня 29 апреля начался мощный артиллерийский обстрел. Обитатели бункера "фюрера" задавались вопросом, как долго сможет продержаться бетонное покрытие. Вскоре пришло известие, что русские находятся всего в 500 метрах от канцелярии. Затем их остановили.
Комендант города Вейдлинг начал готовить план прорыва. Большая группа гитлерюгендовцев сумела переулками прорваться к Пихельсдорфским мостам. Здесь они вступили в бой с превосходящими силами Советов. К этому моменту из 5000 юных солдат в живых оставалось лишь несколько сотен. Они не собирались сдаваться и продолжали оказывать сопротивление. Аксман обещал Гитлеру удерживать силами своих "мальчиков" мосты в качестве пути для бегства на запад. Это был смертельный приказ для малолетних солдат. Лотару Лёве было 16 лет. Он был свидетелем событий, разыгравшихся на мостах. "Мы только знали, что они были тем игольным ушком, через которое надо было пробираться, и это ушко было под сильным огнем русских". Лотар и его товарищи увидели следующую картину: "Здесь была кровавая баня с сотнями убитых и раненых. Они лежали на мосту, а по их телам шли колонны. Я сидел в коляске мотоцикла и видел всё своими глазами. Я никогда не забуду, как кровь текла ручьями, а людей давили техникой".
Бывший член Гитлерюгенда Эберхард Поланд свидетельствует: "Вокруг грохотало. Все углы и выступы простреливались. Повсюду лежали убитые и тяжелораненые. У одного был разворочен живот, откуда вывалились все внутренности. Это было ужасно".

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru