Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном




Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Дети Гитлера

- 20 -

Культ жертвоприношения принял характер постоянного ритуала в жизни Гитлерюгенда со времен создания этой организации. Как часто молодые люди молча шагали в отсветах факельного пламени под развевающимися знаменами мимо памятников погибшим, как часто пели они с восторгом строевые песни или смотрели спектакли в летних театрах, посвященные героическим сагам средних веков или трагической гибели молодых немецких воинов в Лангемарке осенью 1914 года. Как часто они изображали войну, играя на природе, и не знали, что значит на самом деле настоящее сражение.
Фольксштурм считался вспомогательной силой вермахта, однако им руководили партийные функционеры на местах, так как после покушения на Гитлера 20 июля 1944 года, руководство национал?социалистической партии не доверяло армейскому генералитету. Приказ гласил: "Гауляйтеры в своих провинциях отвечают за создание и управление фольксштурмом". Гауляйтеры стали именоваться имперскими комиссарами по обороне.
Гитлер назначил Мартина Бормана ответственным за организационную часть и политическое руководство ополченцами, а военное командование новым войском принял на себя Генрих Гиммлер. Одновременное подчинение Фольксштурма сразу двум структурам было отражением борьбы за власть в нацистской верхушке. Расплачивалась за эти "игрища" молодежь своими жизнями.
Если молодой человек не хотел вступать в Фольксштурм, его с радостью брали в вермахт или войска СС, так как там всегда ощущался дефицит в людских резервах по причине больших потерь. Когда Гитлер напал на Польшу, в армию призывали девятнадцати и двадцатилетних юношей 1918 и 1919 годов рождения. С 1943 года в вермахт стали брать семнадцатилетних, а в 1944 и особенно в 1945 в войсках появились шестнадцатилетние солдаты, родившиеся в 1928 и 1929 годах. В последние недели войны в армию добровольно, без всякого военного приказа, приходили даже двенадцатилетние дети, желавшие "спасти Германию".
Аксман провозгласил 1944 год "годом добровольцев". Он направлял своих лучших ораторов на торжественные митинги по случаю призыва в армию. На первых порах добровольцы были окружены особым почетом и почестями. Уже при медицинском освидетельствовании их приветствовали, вручали грамоту, витой шнурок на погон гитлерюгендовской формы, а на построениях они стояли в первых рядах. Позднее все эти почести ушли в прошлое. Едва призывник переступал порог казармы, его начинали муштровать. "На нас кричали, нас гоняли так, что мы, лёжа на земле, не знали, где находится зад, а где перед ", - вспоминает Дитер Хильдебранд.
Иногда члены Гитлерюгенда вступали в армию целыми коллективами. Если кто?то хотел отказаться, того обвиняли в трусости. "Никому из нас и в голову не могло прийти отказаться. Мы о подобном думать не могли", - свидетельствуют другие очевидцы.
Уставшие от войны солдаты, сражавшиеся не первый год, с сожалением смотрели на "добровольцев", видя в них "кандидатов на самоубийство" и людей, которые отсрачивают окончание войны. Многие юные новобранцы с радостью и воодушевлением отправлялись на войну. Некоторые даже опасались, что они слишком поздно попадут на фронт и не успеют прославиться. "Мы находились под мощным влиянием пропаганды и знали, что мы должны победить. Нам говорили, что мы предназначены для великих дел", - говорит Йоханес Шрёдер, принимавший участие в наступлении в Арденнах.
Многие юноши мечтали совершить подвиги или погибнуть во имя благородной цели - защиты "отечества". "За какое отечество мы собирались сражаться, - вспоминает Рихард Аппель, - мы осознали намного позже. Мы готовы были жертвовать собой за преступный режим. Тогда на вещи смотрели по?другому. Никто из нас ни минуты не сомневался, что иы ведем справедливую войну. Нас учили, что жизнь - это вечная борьба. Народ должен сражаться за своё существование. Нам угрожали, и мы сражались". "Мы родились, чтобы умереть за Германию", - гласил один многих типичных лозунгов Гитлерюгенда.
Отношение молодежи к войне во многом зависило от того, при каких обстоятельствах эти молодые люди были втянуты в военные действия. Многие из них, жившие на востоке Германии, узнавали от беженцев и сводок новостей об ужасах войны, обрушившихся на мирное немецкое население. Известия о зверствах, убийствах и изнасилованиях со стороны советских частей в Неммерсдорфе (Восточная Пруссия) и Лаубане (Силезия) распространялись с быстротой молнии. Юноши считали, что они прото обязаны в этом случае взять в руки оружие. "Мы думали только об одном: защитить от русских солдат наших матерей и сестер". Подобную мотивацию умело использовала нацистская пропаганда при мобилизации новых сил, чтобы отодвинуть конец гитлеровского режима ещё на какой?то срок.
Пропаганда называла предателями тех, кто сомневался в военной победе рейха. "Личности, которые вредят нашей борьбе за жизнь, есть смертельные враги нашего народа. Они заслуживают расстрела или виселицы. Кто верит, что сможет противостоять национальным интересам, будет сметен". Зато поборники "священной народной войны" считали естественным делом вручить оружие детям и отправить из на войну.
Одни уходили воевать, не сомневаясь в своей победе, другие были просто запуганы. Редкую картину можно было наблюдать на призывных пунктах, в казармах и на самом поле боя. Седовласые старцы и молодежь с молочным цветом лица - студенты и школьники.
В виду того, что ополченцы носили желтую нарукавную повязку с надписью "Немецкий фольксштурм - вермахт", а в их карманах лежала солдатская книжка, они считались солдатами по всем военным законам. Таким образом, они попадали под действие Гаагской конвенции 1907 года. Как военнослужащие, они в случае пленения были официально защищены от расстрела в отличие от партизан. Западные союзники признали солдатский статус ополценцев в октябре 1944 года. Однако, на восточном фронте этот статус не спасал фольксштурмистов, попавших в плен, от расправы. Известно о многих случаях, когда красноармейцы расстреливали или пытали захваченных ополченцев. По этой причине многие из них позже присоединялись к частям регулярной армии или войск СС.
Были и другие мотивы подобных поступков. Не могло быть и речи о хорошем оснащении Фольксштурма оружием и амуницией. Нацистская верхушка понимала, что она не в состоянии снабдить новую миллионную армию надлежащим образом. Как правило, батальоны Фольксштурма были оснащены рзношерстным трофейным оружием, взятым с военных складов. Форменная одежда и прочее военное имущество имели сомнительное качество и не отличались единообразием. Военные, вообще, смотрели на Фольксштурм скептически. При этом они охотно ссылались на распоряжение правительства, датированное октябрем 1944 года, согласно которому "действующие части вермахта не обязаны передавать вооружение, боеприпасы, амуницию и технику создающимся подразделениям Фольксштурма". Большинство фронтовиков не видели проку во вспомогательных частях, состоящих из необученной молодежи и стариков. Для них плоховооруженные, одетые в цивильную одежду, ополченцы не были "братьями по оружию". Часто на вооружение Фольксштурма поступала древняя рухлядь, выпущенная в прошлом веке. Катастрофическое состояние дел в Фольксштурме было адекватным отражением состояния дел в "тысячелетнем рейхе" на двенадцатом году его существования. С ружьями и пригоршней патронов подростки отправлялись на передовые позиции. Многие из них могли обращаться с оружием, но их фронтовой опыт был равен нулю.
Широко разрекламированная "борьба до последней капли крови" начиналась для многих молодых ополченцев со строительных и земляных работ, с транспортировки грузов, охраны объектов, городов и деревень. Их привлекали в качестве вспомогательной силы при установке мино?взрывных заграждений. Во второй половине 1944 года, когда на фронте вермах понес большие потери, молодежь стали в больших количествах отправлять непосредственно на передовую. Многие погибали в своем первом бою. Пол лозунгом "Знамя значит больше чем смерть" молодежь Германии жертвовала собой во всех крупных сражениях заключительного этапа войны. Так было во время битвы в Нормандии, во время последнего крупного немецкого наступления в Арденнах, в феврале на Одере во время прорыва частей Красной Армии и при обороне городов?крепостей Кёнигсберг и Бреслау, которые оказались в глубоком тылу русских. Ту же картину можно было наблюдать и во время битвы за Берлин, когда зеленая молодежь наравне с солдатами была вынуждена сражаться за каждый дом в то время, как окружение Гитлера либо ударилось в бега, либо кончало жизнь самоубийством, как и сам Гитлер, боясь нести ответственность за миллионы погубленных жизней.
Люди, пережившие эти события, живы и рассказывают нам о них. Они рассказывают о судьбе обманутого молодого поколения и его бессмысленной гибели в последние дни преступной войны. Свидетельства очевидцев дают полное представление о том, что значило для молодых людей убивать и умирать ради "фюрера, народа и отечества", будучи обманутыми и запуганными.
В конце 1944 произошла битва, которая по замыслу руководства рейха должна была стать поворотным пунктом войны. Это была последняя наступательная операция Гитлера в Арденнах. "Крепость Европа" не смогла противостоять штурму антигитлеровской коалиции в июне 1944 года. Группировка немецких войск была отброшена от берегов Атлантики до границ самого рейха. Приказ Гитлера требовал сбросить вражеские войска в море. В Арденнах должна была решиться "судьба немецкого народа". Немецкому командованию удалось скрытно от противника сосредоточить к началу декабря почти 250 000 солдат, несколько тысяч танков и орудий в районе Айфеля. Для наступления были мобилизованы последние резервы вермахта. В тылу их место занял Фольсштурм, состаявший из "детей и старух". Гитлер, мня себя великим полководцем, решил поставить на арденнскую карту всё, что у него было.
Два гитлерюгендовца, добровольно вступившие в вермахт в семнадцатилетнем возрасте, Йоханес Шрёдер и Гюнтер Мюнц едва избежали гибели во время битвы в Арденнах. Они были свидетелями множества смертей своих ровесников, одетых в солдатские шинели. Они обы были ранены. Йоханес Шрёдер получил ранение в голову, а Гюнтер Мюнц потерял ногу под Рождество. Им повезло - они остались живы. Шрёдера спасли американские санитары. "Я тогда научился плакать, несмотря на Гитлерюгенд, героизм и конечную победу", - говорит Гюнтер Мюнц.
Немецкая кинохроника за декабрь 1944 года воспевала победу и показывала только счастливые лица немецких парней, отправляющихся к месту сражения. "Нам сказали, что мы являемся теми, кто переломит ход войны. Мы были предназначены для этого", - вспоминает Мюнц. Йоханес Шрёдер вторит ему: "Мы должны были победить. Хотели мы того или нет - нас никто не спрашивал".
Утром 16 декабря установилась погода, которая была на руку немецкому командованию. Её окрестили "погодой фюрера". Низкая облачность и туман не позволяли союзникам использовать свою мощную бомбардировочную и истребительную авиацию. В 6часов 30 минут 3400 немецких орудий на участке фронта шириной 120 километров начали артподготовку. Американцы были в панике. Немецкое радио, передавая новости о первом дне сражения в Арденнах, не могло скрыть ликования по поводу "быстрого крушения сопротивляющихся сил союзников". Однако первоначальный успех был достигнут в первую очередь потому, что из?за низкой облачности авиация противника не могла подняться с аэродромов.
К рождеству наступление выдохлось. Мюнц вспоминает: "Была тихая, ясная ночь. Мы были голодные и усталые. Из?за полного истощения сил я даже не думал о рождествеских праздниках. Вдруг налетели бомбардировщики и раздались взрывы. Я почувствовал страшную боль в ноге. Нога была раздроблена. Я с трудом сумел остановить кровоточение".
Американская военная кинохроника запечатлила страх на лицах плененных юных немецких солдат. Они вели себя как запуганные, беспомощные дети. Нацистский выпуск хроники, посвященный рождеству, вместо фронтовых ужасов показывал идиллические сцены раздачи немецкими солдатами подарков детям. В глазах выживших в арденнской "мясорубке" это был верх цинизма. "Рождество стало худшим днем в моей жизни , - говорит Мюнц. - Что они сделали с нами?"
На краю битвы в одном маленьком местечке всё же воцарился мир на какое?то мгновение. Два молодых американских солдата с раненым товарищем заблудились в лесу в сумерках и вышли к крестьянской ферме. На стук открыла хозяйка. Она позаботилась о раненом и накрыла рождественский стол. По случаю праздника на нем появилось даже блюдо из птицы. Вдруг в дверь снова постучали. На этот раз перед ней стояли четыре молодых немецких солдата. Женщина сказала: "Вы можете войти, но у нас уже есть гости, которых вы вряд ли посчитаете за своих друзей". "Кто там внутри"? - строго спросил немецкий унтер?офицер. Она ответила: "Американцы". Лица солдат нахмурились. И тогда эта женщина с обезоруживающей четкостью произнесла: "Послушайте, вы могли бы быть моими сыновьями и те в доме тоже. Один из них ранен. Остальные устали и проголодались, как и вы. Не будем в эту ночь думать об убийстве". Несколько секунд стояла тишина. Под конец все солдаты сидели за одним столом и отмечали рождество. Утром немцы показали американцам дорогу к своим.
Между тем началось отступление немецкой армии из Арденн. Это отступление, длившееся несколько месяцев, ещё раз показало весь абсурд войны, продолжаемой Гитлером и его шайкой. Немецкие части возвращались на свои старые позиции. Йоханес Шрёдер с товарищами занимал оборону в лесу, когда они услышали рев многих моторов. "Нас было всего 14 человек против сотни танков. Что мы могли сделать? Один за другим погибали мои товарищи. Мой напарник по окопу был ранен в шею. Меня ранили в голову". Оставшиеся в живых отступили в глубь леса. Йоханеса они приняли за убитого и оставили лежать в окопе. Его спасли американские санитары. Медицинская сестра в госпитале называла возвращенного к жизни Шрёдера "Бэби".
Более 60 000 немецких и англо?американских солдат погибли в Арденнах. Лишь в американском плену у многих немецких солдат открылись глаза на всё происходящее. "Снова и снова узнавали мы правду. В некоторые моменты мне было стыдно за то, что я немец", - говорит Шрёдер. В марте 1945 года его родственники из Айфеля получили на него похоронку. Вскоре после отпевания погибшего юноши в церкви, к ним снова пришло письмо с американской маркой на конверте. Их мальчик был жив. Ему повезло. Шрёдер до сих пор не может успокоиться, вспоминая о войне: "Эти преступники отправляли на войну четырнадцати и пятнадцатилетних. Они шли по трупам".
Даже после провала наступления в Арденнах нацистская пропаганда продолжала неустанно трубить о скорых перспективах конечной победы. "Мы прожили по?настоящему уникальный год немецкой истории, - распинался министр пропаганды Геббельс. - Немецкий народ демонстрирует величие своего морального духа, сопротивляюсь врагу. Это можно назвать только чудом, которое станет залогом нашей грядущей победы".
Нацистская пропаганда использовала любой повод для возбуждения в населении чувства ненависти к противнику и готовности умереть за "фюрера, народ и отечество". Красная Армия уже давно перешла границу рейха. Кинохроника Геббельса снова и снова показывала страшные картины советских преступлений в немецких деревнях, которые были вновь отбиты у русских немецкими частями. Изувеченные тела, изнасилованные женщины, убитые семьи прямо в своих домах. Эти кадры не были инсценированы. Илья Эренбург призвал к мести, и этот призыв был подхвачен, превратившись в боевой клич. Многие советские части, особенно в первые недели пребывания на немецкой территории, мстили за миллионы погибших соотечественников. Таким образом, действия Красной Армии невольно помогали мобилизации немецкого населения на ведение вооруженной борьбы. "Я вошел в школу и увидел сразу за дверью окровавленную, мертвую женщину с растопыренными ногами. Её изнасиловали буквально до смерти. Её муж лежал в прихожей, убитый выстрелом в затылок", - вспоминает Тео Николай. Ему было тогда шестнадцать лет. "Когда мы это увидели, ярость и ненависть охватили нас. Мы были готовы немедленно убить виновников преступления".
"Когда русские придут, они нам покажут", - думал Мартин Бергау, когда он услышал грохот канонады под Кёнигсбергом. Он был тогда членом Гитлерюгенда. И вот пришла Красная Армия, распространяя вокруг себя страх и ужас. Спасение собственных семей от насилия вторгнувшихся чужих солдат заставлял многих юношей и подростков на востоке Германии браться за оружие. "Мы чувствовали, что речь идет о жизни и смерти".
Зимой 1944/1945 годов своим упорством в обороне прославились "города?крепости". Битвы за Кёнигсберг и Бреслау стали предвестниками всеобщего краха. Нацистская пропагандисткая машина в сжатые сроки выпустила цветной монументальный фильм "Кольберг", который был в первую очередь рассчитан на молодежь. В нем прославлялись стойкость и мужество жителей городов Померании против французов во время наполеоновских войн. "Города?крепости" были должны следовать примеру предков и обороняться изо всех сил против наступающих советских войск. Картина изобиловала лозунгами типа "Есть долг защищаться и умирать" или "Великое рождается в муках".
Одновременно нацистское руководство требовало от населения и армии забыть о возможности отступления и стремиться к отражению всех атак противника. Гибель огромного количества немцев в последние дни "тотальной" войны была также вызвана переоценкой своих сил и возможностей, идеологическим упрямством и слепым повиновением приказов командования.
Печальным подтверждением этой истины стал Кёнигсберг - "восточная крепость рейха". Здесь размещалась резиденция фанатичного гауляйтера Эриха Коха. В последних числах января кольцо окружения замкнулось вокруг города. Население было в ужасе от невероятных слухов о жестокости советских солдат. Советская артиллерия методично разрушала Кёнигсберг. В подвалах домов, в подземельях и наспех построенных убежищах искали защиту от взрывов 100 000 гражданских лиц и 15 000 угнанных иностранных рабочих.
У оборонявшихся была нехватка в тяжелом вооружении и лёгкой артиллерии, в боеприпасах и людях. Военные патрули прочесывали полусгоревшие дома, переполненные подвалы и бункера в поисках дезертиров. Ходить по улицам было крайне опасно, так как из?за слабости противовоздушной обороны бомбардировшики противника безнаказанно бомбили город.
"Мы понимали, что надо обязательно оборонять Кёнигсберг. Здесь не могло быть никаких сомнений. Это была наша родина", - свидетельствует бывший член Гитлерюгенда Эрих Шварц. "Мы были вдохновлены фильмом "Кольберг". Если мы будем держаться так, как тогда, победа будет нашей. Мы думали только таким образом".
Если фильм не носил пропагандистского характера, то посещение кинотеатра детям было заказано. "Олнажды показывали фильм для взрослых. Мы сидели в одном ряду с солдатами. После проверки документов, нас моментально выставили за дверь. Нам было запрещено его смотреть. Одако мы всё равно были готовы умереть за отечество".
В Кёнигсберге, как и повсюду в Германии полевая жандармерия устраивала обходы жилых кварталов в поисках потенциальных солдат для их последующей отправки на фронт. Обучение новобранцев занимало несколько часов. Однако на передовых позициях зачастую беспомощно чувствовали себя не только мальчики из Гитлерюгенда, но и солдаты, которых они замещали. "Огонь русских по Кёнигсбергу был чудовищен. Подростки, сидевшие с нами в окопах, кричали "мамочка" и "помогите". Одному было двенадцать лет, а двум по четырнадцать. Ветераны ругались:"Пусть заберут детей из окопов!" Это был хаос", - рассказывает Тео Николаи.
Ганс?Гюнтер Штарк командовал подразделением, в котором было немало малолетних солдат из Гитлерюгенда. "Я всегда говорил, когда ко мне присылали подростков, чтобы они мне сообщали свои точные данные. Мне они были нужны, потому что большинство из этих детей не доживало до следующей среды. Отправка на фронт зеленых юнцов была полной бессмыслицей. Это граничило с преступлением." Почему же он всё таки водил их в бой?
"Мы были вынуждены так поступать для того, чтобы сохранить хоть какую?то боеспособность". Именно так были вынуждены поступать и другие командиры вермахта, поэтому в последние дни войны погибли тысячи малолетних солдат.
Эрих Шварц из Кёнигсберга пережил страшную битву за свой город, потому что во время расстался с ненужными иллюзиями. "Я должен был передать важное сообщение. Я пошел на командный пункт к нашему батальонному командиру. Когда я вошел к нему, он сидел в обнимку с русской девкой и бокалом вина. Я ещё успел тогда подумать:"Что он делает? Это же нарушение расового закона!" Тут он зарычал на меня:"Ты что здесь выискиваешь? Ты почему не на позициях с другими? Я велю тебя расстрелять!" Я бросился вон. Потом я подумал: "Нет, мне здесь больше нечего делать". Я вернулся домой и сказал матери, что больше я в Фольксштурм не пойду. Она очень обрадовалась. Я переоделся, спрятал форму в развалинах и снова стал маленьким мальчиком".
Ему повезло. Другие не хотели бессмысленно умирать и расплатились за это желание своими жизнями. Когда Эрих Шварц пробирался домой к матери, на Северном вокзале Кёнигсберга вешали юных солдат за попытку дезертировать с позиций.
Зигфрид Яновский, родившийся в 1928 году, был сыном функционера НСДАП в Кёнигсберге. Его с раннего детства воспитывали в духе национал?социализма, и в 1944 году он вступил в Фольксштурм. Хотя старые солдаты говорили, что война уже проиграна, Зигфрид и его сверстники верили в победу Германии. После того, как в одном бою несколько его друзей погибли под артиллерийским огнем, у Зигфрида пропала охота совершать героические подвиги на поле брани.
Гитлеровская пропаганда резко выступала против любых форм пораженческих настроений, полностью игнорируя реальность. "Наблюдая за обороной Кёнигсберга, наполняешься чувством радости и спокойной уверенности. Ваши выдержка и спокойствие приводят в восхищение", - было напечатано ещё в начале апреля 1945 года в газете "Фёлькишер беобахтер".
Последний штурм города на Балтийском побережье начался 6 апреля. Советская артиллерия открыла мощный огонь по окруженной немецкой группировке. Гауляйтер Эрих Кох за несколько дней до штурма покинул Кёнигсберг. В телеграмме на имя Гитлера он продолжал настаивать на обороне города. Часть немецких войск прорвалась из окружения к порту Пиллау. В их числе были и солдаты из Гитлерюгенда. Они пережили бои в Кёнигсберге, чтобы выйти на защиту Берлина во время последнего сражения войны.
Недалеко от Кёнигсберга в районе Пальмникена группа подростков из местной организации Гитлерюгенда получила "особое" задание. Мартин Бергау вспоминает: "Мы пришли в управление бургомистра. Внутри здания уже были эсэсовцы в камуфлированной форме. Они выглядели мрачно, не говорили ни слова и казались мне очень злыми. Вскоре стемнело. Эсэсовцы повели нас куда?то. У меня было чувство, что нас отобрали для выполнения чего?то особенного. Потом все разворачивалось стремительно. Еврейские женщины строились в колонну по два человека вряд, а мы должны были их сопровождать. Колонна двинулась в сторону моря к местечку Анна?Грубе. Женщин заставляли вставать на колени на краю большой ямы, заполненной трупами. Затем их убивали выстрелом в затылок. Многие упавшие вниз ещй шевелились. Я видел, как один из наших ребят достреливал из своего карабина людей в яме, чтобы те не мучались. Возможно, он через несколько дней уже рассказывал о своей стрельбе по евреям.
Домой я возращался совершенно унылым и подавленным. До моих ушей доносил ся грохот канонады. Что с нами будет? Понятно, что когда русские придут сюда, нам придется защищаться. Даже ножами. Они нас всех убьют, ведь мы все виноваты".

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru