Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном





Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Дети Гитлера

- 11 -

Юноша будет не просто руководствоваться идеей национал?социализма, а станет ее представителем, носителем идеи, которая заложена в нем самом". По замыслу своих создателей школы Адольфа Гитлера должны были стать "коричневой" кузницей кадров нацистской партии.
Поскольку в этих школах собрались "лучшие представители немецкой молодежи", перед каждым из них был "открыт путь в партии и государстве". Однако перед своим назначением на пост гауляйтера или губернатора в какую?нибудь отдаленную колонию на Востоке им предстояло пройти непростые многоэтапные испытания. После пяти лет обучения в школе Адольфа Гитлера выпускник отправлялся в армию или на государственную службу. Затем он мог рассчитывать на прием в качестве "фюрерюнкера" в "орденсбург" - высшее партийное учебное заведение. "Орденсбурги" были расположены в Зонтхофене (Альгау), Фогельзанге (Айфель) и Крёссинзее (Померания). Поступив в "орденсбург", кандидат получал помпезное наименование "факелоносец нации". Обучение длилось три года. Первый год шло изучение "расовой философии нового порядка" в Фогельзанге. Второй год был посвящен "закаливанию воли и воспитанию личностных качеств" в Крёссинзее. Третий год был отведен на изучение административного права, дипломатии и военного дела в Зонтхофене.
Роберт Лей, выступая в Зонтхофене на празднике по случаю завершения учебы, заявил: "Мы хотим знать, несут ли эти мужчины в себе желание руководить, господствовать. НСДАП и её вожди должны хотеть господствовать. Мы хотим господствовать. Мы получаем радость от чувства господства не потому, что мы деспоты или посвятили себя служению тирании, а потому, что мы непоколебимо верим в истину: во всех делах только один может управлять и нести ответственность. Именно ему принадлежит власть. Например, эти мужчины учатся верховой езде. Они делают это ради общественной пользы? Нет. Они хотят почувствовать, что могут управлять живым существом. Они должны уметь управлять конем не с помощью шпор, а с помощью своей воли".
Подготовка "фюрерюнкеров" была прекращена с началом войны. Создание партийного университета - так называемой высшей школы НСДАП, куда поступали бы выпускники "орденсбургов", так и осталось плодом воспаленной фантазии нацистов. Университет не был построен.
Были полностью построены и использовались лишь три "орденсбурга" - в Зонтхофене, Фогельзанге и Крёссинзее. Вначале здесь размещались школы Адольфа Гитлера. Это была вынужденная мера. Лей мечтал о том, чтобы школы Адольфа Гитлера размещались в специально для них оборудованных "национал?социалистических новостройках". Здания "прошлой эпохи", по его мнению, для этой цели не годились. "Орденсбурги" были временным пристанищем будущих фюреров, пока в различных гау не будут возведены новые корпуса под школы Адольфа Гитлера. Были определены места строительных площадок в следующих районах: озеро Темплинер под Потсдамом (гау Курмарк), Вальдброль (гау Кёльн?Аахен), Астерштайн под Кобленцем (гау Кобленц?Трир), Веймарский Гёте?парк (гау Тюрингия), Шлосберг в Тильзите (гау Восточная Пруссия), Хессельберг (гау Франкония), Миттенвальд (гау Мюнхен?Верхняя Бавария), гора Бисмарка под Ландштулем (гау Вестмарк), Гешпенстервальд под Хайлигендаммом (гау Мекленбург).
Пока партия изыскивала денежные средства на престижные стройки, Зонтхофен был превращен в главное место дислокации школ Адольфа Гитлера. Около 1700 воспитанников из 10 школ разместились в просторных залах новомодных построек из неотесанного камня. Бывший учащийся школы Адольфа Гитлера Йоахим Бауман вспоминает: "Мы были молоды и полны веры в идею. В ходе многолетней учебы мы готовились к тому дню, когда смерть заставит фюрера выпустить из рук жезл. Мы, призванные по мановению этого жезла на службу, должны были хранить его мечту о тысячелетнем рейхе и нести ее в последующие десятилетия".
Чувства самоуверенности и собственного превосходства хватало будущим фюрерам с избытком. Они считали себя "лучшими из лучших". Уже в школьные годы они грезили о своем великом будущем, которого они смогут добиться. "Целью нашего класса был пост гауляйтера в Сибири," - вспоминает Клаус Гейе, учившийся в школе Адольфа Гитлера. "Я знал, что нас готовят как иезуитов. Они тоже не спрашивают, куда их посылают. Я был готов к этому," - признается его одноклассник Бауман. "Мы жили по законам рыцарского ордена. Нас сплотило чувство, что мы обязаны воплотить в жизнь "новое время". Мы - молодое поколение. Мы - избранные и мы несем Европе новую идею, которая объединит вокруг себя всё," - рассказывает Харальд Шлотц.
Высокомерие воспитанников день ото дня только возрастало. Ханс Гибелер, учившийся в Зонтхофене, вспоминает: "Нам все время внушали, что мы - самые лучшие, что мы - величайшая надежда". Сами массивные постройки Зонтхофена внушали чувство, что здесь живут "избранные". Роскошное убранство жилых помещений в Бенсберге или Ораниенштайне напоминало интерьеры рыцарских замков. Особенно сильное впечатление производил Зонтхофен на новичков. Внушительный дворец больше напоминал романскую замковую церковь в стиле модерн, чем школьную постройку. Бывший учащийся школы Адольфа Гитлера Грундман вспоминает, что когда он первый раз увидел здания Зонтхофена, они показались ему "пугающими и давящими". Однако на следующее утро они предстали перед ним в виде "райского курорта". Многие постройки, особенно так называемый "Прекрасный двор" с его садово?парковыми элементами, действительно многим напоминали комфортабельный отель или зону отдыха. Бывший воспитанник Бауман так отозвался о своем первом дне пребывания в Зонтхофене: "Я почувствовал себя принцем".
Все воспитанники элитных школ гордились тем, что они имеют возможность обучаться в столь привилегированных учебных заведениях. Однако ни одна из нацистских школ не смогла вызвать чувство столь крепкой привязанности к себе со стороны воспитанников, как это удалось "имперской школе НСДАП Фельдабинг" на озере Штарнбергер. И сегодня, спустя полвека после последнего занятия, бывшие "фельдафинги", как они сами себя называют, с ностальгией вспоминают о своей учебе в стенах этой школы. Ни одно другое учебное заведение в рейхе не могло похвастать таким обеспечением и возможностями. Лозунг "Тот, кто хочет заманить, должен предложить нечто заманчивое" в Фельдафинге был воплощен в жизнь. Воспитанники обучались игре в гольф на лучших газонах Германии. Они осваивали парусный спорт на новеньких олимпийских яхтах на Штарнбергском озере. Для занятий мотоспортом всегда стояли наготове 25 мотоциклов. Условия проживания были на самом высоком уровне. Более 40 роскошных особняков на берегу озера находились в распоряжении учащихся. Многие из них в недавнем прошлом принадлежали богатым еврейским семьям. Мартин Борман младший, сын могущественного вельможи "третьего рейха" и бывший воспитанник школы в Фельдабинге, рассказал, что после бойкота еврейскому бизнесу, объявленного 1 апреля 1933 года, эти виллы были выкуплены у их владельцев или достались бесплатно. У евреев не было будущего в нацистской Германии.
У будущих повелителей не должно было быть недостатка ни в чем. Режим не жалел денег на образование нового поколения вождей. Например, учащийся школы Адольфа Гитлера, сломавший лыжи, немедленно получал новую пару. Спортивная подготовка предусматривала занятия парусным делом, фехтованием, велогонками, планеризмом, конной выездкой, а для старших классов - вождение автомобиля и мотоцикла с последующим получением прав. Форменная одежда учащихся укрепляла в них чувство своей избранности. Ганс?Георг Бартоломеи вспоминает: "Различные предметы и явления постоянно напоминали нам о том, что мы -"нечто особенное". Мы проводили много времени в походах и военных играх на местности. Мы умели хорошо кататься на лыжах и управлять планером. Мы ездили в Альпы и на море. В то время это было очень необычно для ребенка. К нам в школу приезжали рейхсфюрер СС Гиммлер, министр воспитания Руст и многие другие. О нас заботились, и мы, конечно, это видели".
Воспитателям приходилось затрачивать немало сил, чтобы лишний раз напомнить своим воспитанникам о чувстве почтительного отношения к старшим и скромности. Ведь "избранный" должен был быть храбрым, но не высокомерным. Однако, молодые люди, с двенадцати лет находившиеся в "орденских замках и крепостях", часто с трудом могли "спуститься с небес на землю". Йоахим Бауман вспоминает, как один из его одноклассников сказал то, о чем другие лишь думали: "Если нордическая раса лучше других, а немецкий народ лучше других народов нордической расы, значит мы являемся самыми лучшими из немцев и самыми лучшими в мире".
Многие воспитанники с первых учебных часов всецело проникались бредовой идеей использования в жизни туманных "расовых критериев". Этот процесс начинался уже во время вступительных экзаменов. Лишь человек "арийского происхождения" мог рассчитывать на место в клубе будущих господ. Каждый кандидат был обязан подтвердить свою "расовую чистоту" и предоставить родословную своей семьи. Бывший издатель "Цайта" Тео Зоммер в то время твердо решил поступить в школу Адольфа Гитлера: "У меня была большая проблема. Когда?то давно, еще в первой половине 19?го века в огне пожара сгорели многие церковные книги. В моем фамильном древе возник изрядный пробел. Для меня была бы трагедия, если бы мне не удалось поступить с первого раза". Тео сфотографировал себя в разных ракурсах и отправил снимки в Берлин. Там их внимательно изучали "специалисты по расам". "Через несколько месяцев пришел долгожданный положительный ответ. Ты ариец. Можешь приехать на вступительные экзамены."
Йоахим Бауман был избавлен от подобных проблем. В начале 1937 года он заболел и сидел дома. Неожиданно в комнату вошла мать с газетой в руках. "Послушай, мой мальчик, что здесь написали. Фюрер создает новые школы, и ты соответствуешь всем требованиям. Твои родители национал?социалисты, ты отлично учишься. В Гитлерюгенде тебя тоже ценят, мой знаменосец. Ну, что ты скажешь на это?"
Отец Баумана вначале не хотел отпускать сына на учебу в "кадетское училище". Однако мать настояла на том, чтобы ее любимец не ограничился учебой в обычной средней школе, а получил более серьезное образование и вместе с ним лучшие шансы на будущую карьеру. Ей удалось переубедить отца, прибегнув к серьезному аргументу: учиться в такой школе престижно, и к тому же не надо платить деньги. Сам Йоахим с большим желанием стремился стать воспитанником школы и носить имя человека, которого он уже скоро после своего приезда в Зонтхофен стал считать богом.
Бауман, действительно, отвечал всем требованиям. В его родословной не было белых пятен. Родители были "политически благонадежны". В Гитлерюгенде и Юнгфольке он был на хорошем счету. Поэтому руководство местной партийной организации рекомендовало его кандидатом для поступления в школу Адольфа Гитлера. Самостоятельное поступление в эту элитную школу было исключено. Только партийные руководители могли дать рекомендации. Некоторое время спустя это обязательное требование было отменено. Каждый желающим мог подать документы на зачисление в списки кандидатов. Бауман попал на учебные курсы 152?го отряда Гитлерюгенда в Мариенбурге(Штум). Из 60 претендентов лишь 10 мальчиков отправились на отборочные курсы в Мариенвердер. Бауман преодолел и этот барьер. На них проверяли его "командирские качества", "умение руководить другими", его личные качества такие, как воля, умение преодолевать трудности, порядочность. В течении 14 дней кандидаты участвовали в военно?спортивных состязаниях, ночных тревогах и ночных марш?бросках, проходили тесты на моральную закалку, занимались математикой, чтением и писали сочинения. Выполняя требования Бальдура фон Шираха, выясняли отношения на боксерском ринге . По словам Йоахима Баумана самым интересным испытанием стала ночная военизированная игра в лесу. "Мы штурмовали укрепления условного противника. Мы все были начеку, чтобы противник не напал на нас с тыла. Мы должны были драться. Мы действовали в роли партизан. Мы нападали."
Спорту и военным играм на местности придавали значение не меньше, чем школьным занятиям. Физическая сила ценилась даже выше, чем умение читать и писать. Об этом нам рассказал другой кандидат на поступление в школу Адолфа Гитлера Харальд Грундман: "Нужно было выдерживать физические нагрузки во время марш?бросков с рюкзаком за плечами и военных игр на местности. В учебе я не показывал больших достижений, но с физической подготовкой у меня было все в порядке".
За испытаниями стоял известный принцип, столь популярный среди нацистов. Гитлер заявил: "Кто хочет жить, должен самоутвердиться. Кто не хочет утверждать себя, тот нежизнеспособен и должен погибнуть. Земля не предназначена для ленивых и слабых народов. Земля для тех, кто может постоять за себя. Земля - это переходящий приз, который достаётся народам, заслужившим его, доказавшим в постоянной борьбе своё право на существование." Воспитанники Гитлера должны были соответствовать этому высказыванию и стать верными исполнителями его воли, его наследниками. Именно, поэтому Йоахим Бауман был обязан доказать на деле, что он настоящий "сорвиголова".
Он вышел на боксерский ринг. Когда Йоахим увидел своего соперника, ему стало ясно, что в следующие минуты его главная задача - продержаться дольше. Его противник был сильнее, тяжелее и крупнее, чем он сам. Все три раунда показались ему бесконечными. Удары сыпались на Баумана. Вдруг в зал вошел гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох. Поединок был прекращен. Один из командиров Гитлерюгенда отрапортовал Коху. И удары снова обрушались на Йоахима. В конце третьего раунда поражение было предрешено. Бауман снял левую перчатку. Большой палец был в крови. Три недели назад Бауман поранил его, когда строил модель самолета. Теперь рана вновь кровоточила. Кох посмотрел на окровавленный палец и решил, что перед ним стоит особенно мужественный и невосприимчивый к боли молодой человек. Он поманил к себе адьютанта, указал на Баумана и сказал:"Этот!" Кто смог без жалоб терпеть боль, считался настоящим парнем. Йоахим Бауман стал учащимся школы Адольфа Гитлера. Боксерский поединок стал для него посвящением в рыцари.
Бауман, выдержав таким образом "вступительный экзамен", гордился тем, что ему удалось выделиться среди своих одногодок. Отныне он принадлежит к "избранным". Хайнц Гибелер вспоминает о своем зачислении в школу Адольфа Гитлера: "Я был чрезвычайно горд этим. Обо мне будут говорить в моем школьном классе. Я радовался, потому что радовались мои родители. Я был счастлив." Чувство превосходства охватило поступивших школьников. Песни усиливали ликование и радость: "Мы гордо носим имя фюрера. Мы хотим быть самыми лучшими для него. Никто не спросит, откуда и кто мы. Здесь уважают настоящих парней. Мы поем и шагаем в едином строю. Слабакам здесь не место."
С каждой учебной неделей в "орденсбурге" Зонтхофен будущее в глазах Йоахима Баумана приобретало все более четкие формы. "Мы должны были стать будущими политическими вождями Германии. Мы должны были стать образцами и воспитателями всего немецкого народа. Мы должны были убедить и тех, кто не хотел быть заодно с народом." Воспитанники были свободны в выборе будущей профессии, но Бауман уже знал, что ожидает от него партия. Многие его товарищи желали стать офицерами. Бауман хотел стать политическим вождем. Сегодня он может только удивляться своим тогдашним пристрастиям.
Многие молодые люди мечтали в то время о таких карьерах. Еще больше об этом же мечтали их родители. Родители могли после третьего или четвертого года обучения в обычной средней школе записать своего отпрыска кандидатом на вступительные экзамены в национал?политический интернат. После поступления они были обязаны уплатить учебный сбор в размере от 10 до 120 рейхсмарок. Обучение в других нацистских элитных заведениях было бесплатным.
Кроме того, воспитатели из национал?политических интернатов отбирали в обычных школах среди учеников наиболее "достойных" на их взгляд. Критерии отбора были достаточно строгие. Например, в Потсдаме воспитатель Фритц Клопе придерживался следующих правил: Слабые дети с физическими недостатками и наследственными заболеваниями (сердечные и глазные заболевания) полностью непригодны. "Воспитанный, расово безупречный ребенок, имеющий, однако, такие физические дефекты" не мог рассчитывать на поступление, и "чувства гуманности здесь недопустимы". Любые отклонения в физическом развитии, подозрение на скрытые заболевания также принимались в расчет. Даже ношение очков было весомой причиной для отказа. Связи претендента с сильными мира сего не всегда могли послужить гарантией успеха. Множество детей высокопоставленных родителей не преодолели всех вступительных барьеров. Так, были отклонены кандидатуры племянника министра труда Лея и сына местного руководителя Гитлерюгенда при поступлении в школу в Бенсберге по причине "физических и моральных качеств".
Пройдя все испытания и проверки, мальчики становились "юнгманами" в "образцово?показательных национал?социалистических воспитательных домах", как их называл министр Руст. Новичкам было по десять лет, когда они начинали новую жизнь в качестве воспитанника элитного заведения. Они были оторваны от привычного мира, от родителей, друзей и становились легкой добычей тоталитарной системы. Воспитательное учреждение должно было стать их новой семьёй. Условия приема в национал?политическую школу в Бенсберге гласили: "Юнгманы национал?политических воспитательных учреждений в течении девяти лет обязаны каждую минуту быть на службе и носить форму. Юнгманами становятся молодые люди, которые настолько разделяют идеи национал?социализма, что ради них готовы отказаться от школьной вольницы и начать новую жизнь."
Начало новой жизни напоминало казарму. Ганс?Георг Бартоломеи, вспоминая свой первый день пребывания в интернате в Наумбурге, говорит, что "попал из родительского дома прямиком в солдатское общество". Многие новички были шокированы таким началом карьеры. Все было чужим. Классы назывались взводами, одежда униформой. С первого дня все происходило по команде, все команды выполнялись коллективно. Каждый должен был усвоить раз и навсегда - "Ты - ничто, твой народ - всё!" Лишь на каникулах, "юнгманы" отправлялись домой повидать родителей.
Бывший воспитанник интерната в Плёне Рольф Диркс так описывает порядки, царившие в этом заведении": "Отдельная личность ничего не значила. Значил только коллектив, который маршировал единым строем." Распорядок дня был строго регламентирован. Никаких отклонений от него не предусматривалось. Ганс?Георг Бартоломеи вспоминает: "Маршировали с утра до вечера. После подъема строились на плацу и затем бежали на зарядку. После завтрака шли в свои комнаты, затем снова строились и отправлялись на занятия." Уве Лампрехт рассказывает: "Каждое утро проверяли постель. Горе тому, кто забыл проветрить бельё. Затем шла проверка душевых и туалета. Придирчиво следили за чистотой наших шей и ушей. Кто "прокалывался", того наказывали. Мы должны были научиться подчинению. Кто научился подчиняться, тот может командовать."
Достижению этой цели служили бесчисленные построения, линейки, парады и объявление по средам новых девизов, следовать которым были обязаны воспитанники. Вот некоторые из этих девизов: "Смерти меньше всего боятся те, чья жизнь дорого стоит." "Кто хочет жить, тот борется. Кто не хочет бороться в этом мире, полном вечной борьбы, тот недостоин жить." "Наша жизнь ничего не стоит, если она не отдана за фюрера и народ." "Имей смелость подняться вверх, учись и посвяти себя великим свершениям." Произведения Гёте могут отдыхать. Эти "шедевры" напоминают барабанную дробь. Воспитанники стояли в строю навытяжку и время от времени хор звонких голосов скандировал: "Святая родина в опасности. Чужеземцы напали на тебя. О, Германия, мы погибнем за тебя.
Очень скоро каждый воспитанник понимал: кто нарушает или не соблюдает правила и законы, тот становится отстающим со всеми вытекающими последствиями. Герд?Эккехард Лоренц, бывший воспитанник интерната в Потсдаме вспоминает: "Никто не хотел отставать, чтобы не подвергнуться наказаниям. Кто постоянно допускал нарушения, того обзывали "свистком", "бутылкой", "отказником". Имена нарушителей постоянно объявлялись во время построений перед приемом пищи. Если воспитанник не исправлялся, его ставили к "позорному столбу" и он переставал быть "товарищем". Тут было не до шуток. Ему назначали "расстрел". "Это значило, - объясняет Петер Цолленкопф, учившийся в интернате Путбус на острове Рюген, - что весь взвод долгое время не разговаривал с ним и полностью его игнорировал. Обычно этого наказания хватало. Было и другое наказание под названием "святой дух". Ночью провинившегося будили и мазали сапожным кремом заднюю часть тела ниже поясницы. Отстающие в учебных дисциплинах, рисковали получить презрительные клички со стороны товарищей. Бывший воспитанник интерната в Ильфельде Харри Бёльте говорит: "Воспитание в интернате требовало большой физической и моральной закалки. Тяжело приходилось впечатлительным натурам, а также индивидуалистам. Всё, что выходило за нормы, подлежало наказанию".
В одной из газетных статей об интернате в Плёне было написано следующее: "В этой школе национал?социалистический уклад жизни должен стать основным законом. Здесь должна царить ярая нетерпимость ко всем силам, противостоящим национал?социализму."
В самих коллективах жизнь строилась по принципу "воспитайте себя сами". Командовали взводами по очереди сами воспитанники, естественно, под наблюдением воспитателей. Таким образом "юнгманы" доказывали свою способность руководить подразделением. В школах Адольфа Гитлера уже двенадцатилетние воспитанники исполняли обязанности дежурных и отвечали за внутренний распорядок в своих взводах: за подъем, за прибытие на занятия и в столовую, за правильную заправку кроватей и чистые ногти на руках. Воспитатель одной из элитных школ восхищался этим принципом на страницах молодежной гитлеровской прессы: "Так воспитанник учится командовать. Он развивает тем самым веру в свои собственные силы, что крайне необходимо для воспитания воли. Через неделю его сменяет другой воспитанник. И предыдущий командир вновь учится подчиняться. Так, взвод новоприбывших воспитанников всё время остаётся единой командой." У бывшего учащегося школы Адольфа Гитлера Хайнца Гибелера остались меньше приятных воспоминаний от принципа "воспитывайте себя сами": "Это больше напоминало кулачное право. Прежде всего страдали те, кто был меньше и слабее." Более старшие по возрасту воспитанники обладали достаточно большой властью. Они следили за дисциплиной, наказывали провинившихся, определяя меру наказания, и могли превратить жизнь своих товарищей в сплошное мучение. Ганс?Георг Бартоломеи выносит приговор подобной системе воспитания: "Воспитание было суровым, авторитарным и абсолютно недемократичным."
"Коллективное воспитание" в гитлеровских интернатах не отличалось милосердием и мягкостью нравов. Воспитатели и старшие ученики определяли место новичкам в иерархии заведения. Если новичок возражал, ему "вправляли мозги", иногда с помощью кулака. Самыми тяжелыми для начинающих были первые месяцы. Однако, со временем вчерашние новички становились, по воспоминаниям бывших воспитанников, "не последним дерьмом, а предпоследним." Каждый должен был утверждать себя. Слабые покидали интернат. Необходимость самоутверждения и борьбы "за место под солнцем" помогли многим бывшим воспитанником сделать карьеру в послевоенное время.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru