Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном




Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Черный орден СС. История охранных отрядов - Хайнц Хене

- 51 -

   Новое задание Скорцени имело обратный характер: ему надлежало арестовать и тем самым обезвредить главу союзного государства.
   «Из секретных сообщений следует, – инструктировал его Гитлер, – что венгерский регент, адмирал Хорти, пытается установить контакты с нашими врагами с целью заключения сепаратного мира для Венгрии. В случае, если это подтвердится, вам, Скорцени, надо быть готовым захватить его силой в резиденции Хорти в Бургберге».
   Переодевшись в гражданское, Скорцени выехал в Венгрию с документами на имя доктора Вольфа. По дороге он придумал название намечавшейся операции – «Панцерфауст», так как забыл сказать своим десантникам, чтобы они захватили гранатометы.
   Прибыв на место, Скорцени представился старшему эсэсовскому и полицейскому руководителю в Венгрии обергруппенфюреру СС Отто Винкельману, который проинформировал его о последних событиях, происшедших в стране. 30 августа 1944 года Хорти сместил прогерманское правительство, заменив его кабинетом министров фельдмаршала-лейтенанта Геза Лакатоша, по всей видимости, с целью вывода Венгрии из войны. А по прошествии менее месяца фельдмаршал-лейтенант Фараго, начальник венгерской жандармерии, отправился в Москву для переговоров о перемирии с Советским Союзом.
   Но прежде чем 11 октября Фараго подписал с русскими предварительное соглашение, Винкельман предпринял некоторые меры по замене режима Хорти в случае, если Венгрия попытается порвать с Германией. Венгерский нацист Ференц Салаши был готов возглавить новое правительство.
   В штабе СД складировали три миллиона экземпляров листовок с текстом воззвания этого правительства, а унтерштурмфюрер СС Эрих Кернмайр с командой головорезов был готов в любой момент захватить будапештскую радиостанцию.
   Не прибегая до поры до времени к крутым мерам, Винкельман решился 6 октября 1944 года на проведение некоторых превентивных шагов. Вместе с командующим полицией безопасности в Венгрии оберфюрером СС Хансе Гешке и прибывшим туда Скорцени он разработал план действий, к выполнению которого приступил утром 10 октября.
   Когда ближайший приближенный Хорти, фельдмаршал-лейтенант Бакай, командир дислоцировавшегося в Будапеште 1-го венгерского армейского корпуса, направлялся в свой номер в гостинице «Ритц», он был схвачен подручными Гешке и упрятан в отдаленном местечке. Назначенный Хорти его преемником фельдмаршал-лейтенант Агтелеки также исчез без следа. Следующим объектом должен был стать сын Хорти, Миклош («Ники»). Его подозревали в установлении контактов с представителями югославского партизанского штаба Тито в целях достижения перемирия. СД спланировала взять молодого Хорти, как говорится, «с поличным», во время переговоров с посланцами Тито, а затем оказать на отца давление, предложив ему оставаться по-прежнему на стороне Германии, назначив при этом новое, прогерманское правительство. Операция получила название «Маус». Какой-то шутник, заменив «Ники» на «Мики», перефразировал первоначальное название операции на «Мики Маус».
   Двое офицеров СД, переодевшись в форму югославской титовской армии, установили контакт с Миклошем. Была достигнута договоренность о тайной встрече 13 октября, но у Ники возникло подозрение, и он прервал переговоры. Однако, поддавшись уговорам, все же согласился на новую встречу 15 октября в кабинете друга их семьи, директора венгерской части «Дунайского судоходства» Феликса Борнемишца на площади Эскиз в Будапеште. Тем не менее молодой Хорти принял меры предосторожности, взяв с собой пятерых гонведских офицеров, установивших наблюдение за входом в здание, а на некотором удалении он расположил роту гонведской гвардии.
   Но и немцы подготовились к встрече. Этажом выше помещений компании судоходства была заранее размещена команда СД, а на боковой улице на грузовиках сосредоточилась одна из эсэсовских рот.
   Акция похищения была запланирована на 10.10. За несколько минут до ее начала Скорцени в гражданской одежде припарковался около здания на легковой автомашине, сразу же после того, как в него вошел сын Хорти. Таким образом, у входа стояла его машина, а за ней ковшовый экскаватор, в котором сидели, замаскировавшись, три венгерских офицера.
   В этот момент к зданию подошли двое сотрудников СД. Но как только они собрались войти вовнутрь, гонведские офицеры, почувствовав опасность, открыли по ним огонь. Один из них был сразу же убит. Из окон дома, находившегося напротив, высунулись стволы винтовок и автоматов венгерских солдат, начавших стрелять по автомашине Скорцени. Штурмбанфюрер СС вызвал свою роту, которая загнала в дома попытавшихся было выскочить на площадь венгров. Находившаяся в засаде гонведская рота не успела выдвинуться к площади, как из здания выскочила группа сотрудников СД со связанными Миклошем и его другом Борнемишцем. Их бросили в грузовик, который сразу же помчался на аэродром. Буквально через несколько минут оба пленника находились уже в самолете, взявшем курс на концлагерь Маутхаузен.
   В завершение операции «Панцерфауст» в 12 часов дня немецкий посланник доктор Везенмайер, также имевший эсэсовский чин, появился у Хорти, чтобы получить от того вразумительный ответ, с рейхом он или против. Примечательно, что бригадефюрер СС Везенмайер, критически относившийся к методам Винкельмана, не захотел или не смог исполнить роль шантажиста и «не ввел в действие „тяжелую артиллерию“ – не сообщил адмиралу, что в случае неповиновения его сын будет поставлен к стенке». В результате вся операция пошла насмарку: в 14 часов будапештское радио объявило, что Венгрия подписала с Советским Союзом соглашение о перемирии.
   Однако Винкельман тут же захватил город. Под грохот гусениц 40 немецких танков унтерштурмфюрера СС Кернмайра заняли здание радиостанции. Было зачитано обращение нового пронацистсткого режима. Все важнейшие пункты Будапешта заняли немецкие солдаты. В дело вступил и Скорцени, поднявший по тревоге 22-ю кавалерийскую дивизию СС, которая тут же перекрыла подходы к резиденции Хорти – Бургбергу. Десантники Скорцени должны были утром 16 октября начать штурм резиденции, что и было успешно осуществлено в 6 часов, лишь только стало светать. Скорцени доложил: «Бургберг взят без единого выстрела. Вся операция длилась не более получаса».
   Собственно говоря, можно было обойтись и без доклада, так как около 4 часов утра Везенмайер сообщил Винкельману о готовности Хорти передать власть Салаши. Так что Венгрия была вынуждена и дальше проливать кровь за Гитлера.
   СС вновь продемонстрировала, что в состоянии своими пирровыми победами поддерживать бредовую идею Гитлера стоять до конца. И как при дворе какого-нибудь арабского султана в ставке фюрера все ярче разгоралась звезда Генриха Гиммлера.
   Октябрь 1944 года можно рассматривать как пик власти Гиммлера. Успехи гвардии в Польше, Словакии и Венгрии не остались без внимания. Шеф СС получил привилегию выступить вместо Адольфа Гитлера с традиционной речью 8 ноября 1944 года в память «пивного путча» в Мюнхене. Гиммлер наслаждался своей властью и гордился тем, что он первый и, казалось, незаменимый помощник своего фюрера. С глубокой иронией британский историк Тревор-Ропер замечает: «Крушение рейха сделало Гиммлера богом». Человек, который еще несколько месяцев назад взвешивал возможность устранения Гитлера в интересах достижения мира, теперь не останавливался ни перед какими кровавыми жертвами для принесения их своему божеству.
   «В течение последнего года, – сказал он доверительно министру финансов графу Шверину фон Крозику, – я научился вновь верить в чудо. Спасение фюрера 20 июля – самое настоящее чудо».
   Он убивал в себе любое сомнение в диктаторе, сказав как-то скептику Феликсу Керстену: «Все расчеты Гитлера оказываются правильными. Он по-прежнему – великий гений всех времен. Он знает с точностью до одного дня, когда и где нас ожидают победы. Поэтому 26 января будущего года мы опять окажемся на побережье Атлантики».
   Однажды Гудериан пожаловался, что не знает, где взять войска для отражения очередного удара Советов. В ответ Гиммлер только улыбнулся, усматривая в этом лишь необоснованную озабоченность, и произнес: «Видите ли, дорогой генерал, я не думаю, что русские смогут продолжить наступательные действия. Все это лишь блеф».
   Однако мысль о том, что Гиммлер на какое-то время поднялся до уровня самого Гитлера, представляется обманчивой. Так, Тревор-Ропер утверждает: «Несмотря на кажущийся рост власти Гиммлера, на самом деле она значительно ослабла».
   Теоретики двух личностей забыли о человеке, который с ревностью следил за каждым шагом Гиммлера, – шефе партийной канцелярии Мартине Бормане, имевшем большое влияние на диктатора и внимательно следившем за его ближайшим окружением. Он-то и затормозил дальнейшее продвижение наверх «дядюшки Генриха», как его обычно называл.
   Спор между Гиммлером и Борманом о правомочиях СД показал, кто есть кто. Чем более сужалась территория рейха под мощными ударами противника, тем большую активность проявлял Борман, не позволяя Гиммлеру и руководству СС замахиваться на властные полномочия партии. Когда в дела какого-нибудь гауляйтера пытались вмешиваться высшие чины СС, за него тут же вступался Борман, докладывая о случившемся Гитлеру, который разделял его взгляды на место и роль партии. На любые высвобождавшиеся командные посты Борман проталкивал своих аппаратчиков.
   Эрих Кох, гауляйтер Украины, выдворенный оттуда советскими войсками, возвратился в родную Восточную Пруссию, где в качестве имперского комиссара чувствовал себя полновластным хозяином, ни во что не ставя ни вермахт, ни СС, которых презирал. Не посоветовавшись даже с командующим войсковой группой генерал-полковником Райнхардтом, он стал создавать собственную армию, назвав ее «фольксштурмом». В нее Кох загонял инвалидов, стариков и зеленую молодежь и конфисковал продукцию военных заводов для нужд своей армии. Защитник Восточной Пруссии взял на себя обязанности по контролю за офицерами и солдатами восточнопрусской группировки и розыску дезертиров, отказав в этих правах Гиммлеру и его пособникам.
   Пример Коха побудил Гитлера и Бормана распространить власть партии на оставшуюся территорию Германии и создать имперский фольксштурм, подчиняющийся не вермахту, а партии, во главе которого был поставлен Борман. 26 сентября Борман отдал распоряжение гауляйтерам о подготовке к повсеместному созданию фольксштурма.
   А через три недели, в годовщину Битвы народов под Лейпцигом (18 октября 1813 года), Гитлер уже отдал распоряжение о создании фольксштурма, что значительно сократило власть Гиммлера, так как за командующим резервной армией закреплялись вопросы организации, обучения и оснащения фольксштурма, тогда как за Борманом – вопросы его рекрутирования и политического руководства.
   К тому же Борману удалось задействовать против Гиммлера еще и Иосифа Геббельса. Если министр пропаганды ранее заявлял: «Гиммлер занимается военными, я же – гражданскими аспектами ведения войны. В этой связке ходу войны будет придан решающий импульс», то после попытки покушения на Гитлера рейхсминистр усмотрел в Бормане более сильного партнера и перешел на его сторону. Борман не преминул тут же подписать у фюрера указ о назначении Геббельса имперским уполномоченным по вопросам ведения тотальной войны. В декабре Геббельс получил задание проверить численный состав подразделений вермахта и доложить в ставку фюрера свои предложения по их передислокации, что являлось явным вторжением в сферу деятельности командующего резервной армией.
   Пока Гиммлер довольно часто появлялся в ставке фюрера, Борману приходилось опасаться, что шеф СС сможет противостоять его нашептываниям Гитлеру. Поэтому он поставил своей задачей оттеснить Гиммлера из ближайшего окружения фюрера.
   Будучи еще гимназистом в Ландсхуте в период Первой мировой войны, Гиммлер на фронт не попал, но в тайне мечтал о славе полководца, желая встать во главе частей, непосредственно ведущих боевые действия. И Мартин Борман «помог» ему осуществить эту мечту.
   В конце ноября англо-американские войска вторглись в Эльзас, оттеснив части немецкой 19-й армии к Рейну. Для обеспечения дальнейшего отхода армии необходимо было создать на левом берегу Рейна плацдарм и остановить продвижение противника. В штаб-квартире фюрера было решено образовать новую группировку войск в районе между Карлсруэ и швейцарской границей. Вот тут-то Борман и предложил послать Гиммлера, назначив его командующим этой группировкой. Он обосновывал свое предложение тем, что тот командовал резервной армией, откуда и могли быть взяты необходимые силы для этой группировки. К тому же в том районе необходимо было провести санирующие мероприятия, что являлось как раз прерогативой шефа полиции Гиммлера.
   В начале декабря Гиммлер получил новое назначение. Сияющий от счастья, командующий группировкой войск «Верхний Рейн» не разглядел ловушки, подставленной ему Борманом, считая, что сможет координально изменить ход Второй мировой войны. Благодаря своим стараниям и организаторским способностям, ему действительно удалось создать фронт обороны, перебросив туда мобильные подразделения резервной армии. Правда, его группировка представляла собой пеструю смесь из пожилых солдат, ополченцев, пограничников, таможенников, зенитчиков и мобилизованных в армию представителей восточных народов. Свой командный пункт в Шварцвальде он почти не покидал. Готовился к решающим боям с противником, удовлетворяясь пока малыми победами над внутренним врагом. Он сместил командующих армиями и командиров корпусов, якобы из-за их непригодности, и отказался подчиняться командующему Западным фронтом.
   Воспользовавшись его отсутствием в Берлине, ряд эсэсовских фюреров различных категорий переметнулись на сторону Бормана. Среди них были группенфюрер СС Герман Фогеляйн, личный представитель Гиммлера в ставке фюрера, женившийся на сестре Евы Браун152152], Грете, и обергруппенфюрер СС Эрнст Кальтенбруннер, начальник главного управления имперской безопасности.
   По иронии судьбы, адвоката из Линца, шефа СС Верхнедунайского округа, второразрядного чиновника Кальтенбруннера Гиммлер назначил на эту должность в январе 1943 года, чтобы не допустить появления второго Гейдриха. Рослого, со шрамом на щеке, заядлого курильщика Кальтенбруннера в то время почти никто не знал. Правда, Гиммлер постарался, чтобы у него было меньше власти, чем у его предшественника Гейдриха, передав кадровые вопросы главному управлению кадров, а хозяйственные – главному административно-хозяйственному управлению.
   Кальтенбруннер столкнулся с тем, что начальники его управлений имели больше авторитета, чем он сам, и часто обходили его в решении тех или иных вопросов, о чем он узнавал в последнюю очередь. Бывший его однокашник Скорцени отмечал: «Мне представлялось, что этот человек… чувствовал себя не совсем на своем месте».
   Однако казавшийся несколько нескладным Кальтенбруннер стремился всеми силами достичь той власти, которую имел его предшественник. В 1944 году он стал уже вторым по значению лицом в «черном ордене». Его грубых непредсказуемых действий стал опасаться даже сам Гиммлер, не говоря уже о шефе абвера Канарисе.
   Коалиция с Борманом гарантировала Кальтенбруннеру ту привилегию, которой не обладал Гейдрих. Он стал частым гостем в ставке фюрера, от которого получал непосредственно указания, минуя Гиммлера. И руководил своим главным управлением так, будто бы нес всю ответственность лишь перед одним фюрером.
   Верные Гиммлеру люда доложили ему об измене Кальтенбруннера и предупредили о махинациях Бормана со своими приспешниками, пытаясь спустить его на землю с заоблачных высот полководческих фантазий. 21 декабря 1944 года Бергер сообщал Гиммлеру: «Прошу вас по возможности скорее отделаться от обязанностей командующего войсковой группировкой „Верхний Рейн“ и возвратиться в ставку фюрера. Просьба моя исходит не только из необходимости противодействия слухам, распространяющимся определенными кругами, будто бы рейхсфюрер СС попал в немилость и что победила линия вермахта – Кейтеля, но и учитывает то обстоятельство, что ваше отсутствие в ставке фюрера наносит громадный ущерб нашей политической работе».
   Забеспокоились и верные Гиммлеру люди в штандарте «Курт Эггерс», являвшемся своеобразным пропагандистским центром войск СС. Штандартенфюрер СС Гюнтер д'Альквен подготовил вместе со своими офицерами докладную записку рейхсфюреру СС, в которой говорилось о «необходимости положить конец бормановской монополии».
   Но Гиммлер проигнорировал эти предупреждения, считая себя законным преемником Гитлера. К тому же он не мог расстаться с мыслью о полководческой славе, которая, казалось, светила ему, а в первых числах января ему даже представилась возможность показать свои полководческие качества.
   Двум дивизиям соседней войсковой группы удалось в ходе ограниченного контрудара прорвать французскую оборонительную линию «Мажино» в районе Хагенау и выйти в северную часть Эльзаса. И Гиммлер, исходя из их успеха, разработал свой план, потребовав от ставки фюрера переподчинить ему эти дивизии, чтобы общим ударом взять Страсбург. Несмотря на протест командования Западного фронта, план этот был утвержден.
   В соответствии с ним обе вырвавшиеся вперед дивизии были повернуты на юг вдоль Рейна, а основные силы стали наступать на Страсбург. Для американцев это оказалось полной неожиданностью, и главнокомандующий войсками союзников генерал Эйзенхауэр даже намеревался оставить город и отвести свой правый фланг за Вогезы. Бургомистр Страсбурга стал возражать, и союзники начали активную оборону города, выступив против немцев, которые были всего в нескольких километрах от него. Немецкое наступление заглохло. А 20 января союзники перешли в контрнаступление. К концу месяца войска Гиммлера были вынуждены переправиться на противоположный берег Рейна.
   Не успели сведения о поражении Гиммлера дойти до ставки фюрера, как Борман подготовил ему очередную командную должность, чтобы поглубже затянуть шефа СС в неумолимо надвигавшуюся катастрофу и вызвать недовольство диктатора. Гиммлер принял командование группой армий «Висла» – теперь уже на Восточном фронте.
   12 января 1945 года советские войска начали одну из самых крупных наступательных операций в военной истории. Красная армия опрокинула семисотпятидесятитысячную немецкую армию и за несколько дней взломала оборону немцев по всему фронту. Войска генерала Черняховского и маршала Рокоссовского вышли к Кёнигсбергу и Данцигу, тогда как войска маршала Жукова овладели междуречьем Вислы и Варты, а маршала Конева вышли на Одер. Немцев охватила паника. Была потеряна вся Восточная Пруссия, за исключением узкой береговой полосы. Группа армий «Север» понесла тяжелые потери.
   Генерал Гудериан предложил создать в Померании новую группу армий, в которую могли бы влиться разрозненные немецкие подразделения и части, отходившие от Вислы к Одеру, назвать ее группой армий «Висла», в качестве командующего которой назначить генерал-фельдмаршала барона фон Вайхса, освободившегося на Балканах из-за сокращения театра военных действий.
   Гитлер в принципе согласился, но вместо гудериановского кандидата назначил Гиммлера, который, по его мнению, лучше подходил для этой роли. Как потом вспоминал Гудериан: «Я пришел в ужас от такого ошибочного решения и использовал все свое красноречие, чтобы уберечь несчастный Восточный фронт от подобной глупости. Но все было напрасно. Гитлер утверждал, что Гиммлер очень хорошо справился со своей задачей на Верхнем Рейне. У него к тому же под рукой резервная армия, которой он сможет воспользоваться, когда этого потребуют обстоятельства».
   Гудериан попытался направить в помощь стратегу-любителю хотя бы нескольких опытных генштабистов, но диктатор и в этом его не поддержал. В качестве начальника своего штаба Гиммлер избрал в общем-то довольно храброго, но не имевшего опыта руководства крупными объединениями танкового генерала войск СС бригадефюрера СС Хайнца Ламмердинга. Гиммлер собрал вокруг себя еще целый ряд эсэсовских фюреров, лишь впоследствии допустив в свой штаб нескольких офицеров вермахта.
   Как бы то ни было, человек, установивший свой командный пункт 24 января в Дойч-Кроне, уже не обладал иллюзиями полководца, которые владели им на Верхнем Рейне. Новую должность он занял, втайне опасаясь вспыльчивого темперамента и мстительности диктатора. Гиммлеру было ясно, что новое его поражение поставит на карту все, что он создавал в течение долгих лет. Он не мог больше терять время и должен был добиться успеха немедленно, с опаской, но и слепым фанатизмом взявшись за выполнение нового задания.
   Гиммлер воспользовался последними остатками резервной армии, сформировал новые дивизии СС, каждая из которых не превышала по своей численности бригаду, и перетащил к себе таких опытных эсэсовских генералов, как обергруппенфюрер СС Штайнер. Недостаток боеспособности своих частей он пытался компенсировать патетическим воззваниями «сражаться до последнего» и воинственными заявлениями, целью которых было поднять боевой дух гражданского населения, в который он и сам не особенно-то верил.
   «Задачу, подобную той, которая сейчас стоит перед нами, – поучал он своих генералов, – сотни раз решали наши предки, отражая натиск аварцев, монгол, татар и турков. И в те времена единственно надежными союзниками были собственная сила, и храброе сердце».
   Партийный орган – газета «Поммерше цайтунг» провозглашала:
   «Правильное использование имеющихся резервов в людях и оружии в сочетании с мощью тыла способно творить чудеса. Население Южной Померании, понимая всю серьезность обстановки, обеспечит устойчивость фронта».
   Несмотря на весь шум, поднятый пропагандой, Гиммлер понимал неизбежность катастрофы. Псевдополководец, веривший в предсказания астрологов и расположение звезд, он видел свою обреченность. Его попытка остановить продвижение советских войск к Одеру контрударом 10-го корпуса СС из района дуги Одер-Варта успеха не имела. 29 января войска маршала Жукова вышли к Одеру, с ходу овладев старыми укреплениями.
   В отчаянии Гиммлер предпринял фланговый удар в районе Шнайдемюля, собрав в кулак лучшие эсэсовские части, но и он оказался безуспешным. Немцы были отброшены. Преследуемый неудачами и не уверенный теперь в расположении к себе фюрера, «полководец» сказался больным. Скрывшись в полевом госпитале своего друга молодости Карла Гебхардта в Хоэнлихене, он почти никого не принимал, а после 22 часов вечера война для него вообще прекращалась: ни один офицер не решался нарушить его покой.
   Самоустранением Гиммлера решил воспользоваться Гудериан, спланировавший нанести удар силами группы армий «Висла» из района Арнсвальде, чтобы отрезать и уничтожить советские войска севернее Варты, освободить Померанию и обеспечить связь с Западной Пруссией. Гудериан намеревался направить в штаб Гиммлера генерала Вальтера Венка, который обеспечил бы проведение операции, в результате чего Гиммлер практически был бы отстранен от командования. 13 февраля Гудериан доложил свой план Гитлеру. Диктатор, видимо, разгадал скрытные намерения Гудериана, и между ними разгорелся спор о военных качествах рейхсфюрера СС, который бледный и немного растерянный также присутствовал при этом в имперской канцелярии.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru