Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном




Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Черный орден СС. История охранных отрядов - Хайнц Хене

- 42 -

   Едва обеспечив свой тыл, он столкнулся, однако, с тем обстоятельством, что шеф лейбштандарта Дитрих не захотел, чтобы его инспектировал какой-то Хауссер. Даже Гиммлер не стал призывать его к порядку и издал распоряжение, по которому право инспектирования лейбштандарта он оставлял за собой, предоставляя инспектору возможность при сем присутствовать. На деле же власть «имперского Хайни» кончалась у ворот лихтерфельдской казармы.
   Как-то, выйдя из себя, Гиммлер написал Дитриху:
   «Дорогой Зепп, опять происходит что-то невероятное. Твой лейбштандарт представляет собой оторванную от всех организацию, в которой творится нечто невообразимое, а на приказы сверху не обращает никакого внимания».
   Постоянные драки с солдатами вермахта, презрительное обращение к товарищам из других спецподразделений, самовольное вовлечение в лейбштандарт военнообязанных без согласования с вооруженными силами продолжались бесконечно, принося руководству СС постоянную головную боль. Начальник главного управления СС вынужден был обратиться к Гиммлеру. «Если лейбштандарт, – заявил он, – и далее будет пренебрежительно относиться к приказам и распоряжениям, можно ожидать больших неприятностей».
   Гиммлер послал «3еппу» новое предупреждение: «Прощу тебя в последний раз прекратить непотребное. Не могу же я признаться вермахту, что не в состоянии призвать лейбштандарт к порядку и выполнению действующих для всех спецподразделений распоряжений и предписаний. И не собираюсь далее терпеть новых выходок лейбштандарта».
   Хаусеер не стал связываться с Дитрихом, хотя «асфальтовым солдатам», как их пренебрежительно называли между собой в других спецподразделениях, военной подготовки явно не хватало. Да и проходившие почти беспрерывно парады и выходы на оцепления не оставляли времени даже на начальную военную подготовку. Только когда до Дитриха дошло, что никто его лейбштандарт не воспринимал всерьез, он разрешил Хауссеру появляться в подразделениях. В 1938 году Дитрих даже согласился на замену командиров батальонов и рот на офицеров из других спецчастей, которые постепенно стали наводить в лейбштандарте необходимый военный порядок.
   Тем не менее влияние Хауссера в спецчастях не было определяющим, так как в них понемногу просачивались бывшие военные и национал-социалистские сорвиголовы. Они не только не стремились копировать рейхсвер, но считали, что спецчасти должны были стать революционным ядром вооруженных сил нового рейха и полностью заменить закоснелый и реакционный рейхсвер. Принеся в спецчасти динамику и элитарное сознание гвардии, соединив слепую веру подрастающей гитлеровской молодежи с военно-реформистскими идеями свободомысливших фронтовых офицеров, бывшие военные всячески укрепляли представление об их избранности.
   Ведущим военным реформатором стал штурмбанфюрер СС, бывший офицер рейхсвера Феликс Штайнер, которого события Первой мировой войны, особенно сражения 1918 года, заставили задуматься, приведя к мысли об отмирании малоподвижной массовой армии и необходимости ее замены мобильными ударными частями.
   В целях выхода из изнуряющей окопной войны, где одна массовая армия противостояла другой, некоторые фронтовые офицеры стали создавать из лучших своих солдат штурмовые группы. Из них формировались штурмовые батальоны – ядро обороны и ударная сила в наступлении. Они проходили специальную подготовку для ближнего боя с применением огнеметов, пулеметов, пистолетов, ручных гранат и лопат, отрабатывая взаимодействие небольших подразделений. Двадцатилетний лейтенант Штайнер, пруссак, выходец из эмигрантской семьи из Зальцбурга, командир роты, лежа за пулеметом, полагал, что является свидетелем новой эры в военной истории, в которой будущее – не за аморфной массой и не за отдельным солдатом, а за элитарными мобильными группами.
   Лейтенант ошибался. Генералы рейхсвера полагали, как впоследствии и бригадефюрер СС Хауссер, что штурмовые батальоны лишь вынужденное решение и в будущем они станут исключениями в рамках обычной армии. Молодой реформатор, ставший в 1927 году капитаном и в 1932 году командиром роты 1-го Кёнигсбергского пехотного полка, впал в противоречие с доктринами рейхсвера. Генералы намеревались вести следующую войну армиями, сформированными на основе всеобщей воинской обязанности, Штайнер же по-прежнему выдвигал идею военной элиты. Тотальная война оборонительного характера потребует массовых армий, решающая же роль станет принадлежать «мобильным, оперативным элитарным частям, которые смогут молниеносными ударами рассекать и затем уничтожать окруженные войска противника», – считал он.
   В спецподразделениях СС Штайнер видел ядро будущих элитарных войск, о которых мечтал, поэтому он в них и вступил. Получив назначение в формируемый полк СС «Германия», Штайнер стал осуществлять свои реформы сначала на базе одного из батальонов, превратившись в духовного оппонента Хауссера. Отказавшись от механической муштры, Штайнер положил в основу обучения солдат спортивную подготовку широкого профиля и соревновательного типа, готовя из них «егерей, охотников и атлетов», которых британский военный писатель Лиддл Харт назвал идеалом современного пехотинца.
   Несколько позже у него появилась идея сгладить различия между солдатами и командирами, установив своеобразное чувство войскового товарищества. Офицеры, унтер-офицеры и солдаты стали проводить между собой командные соревнования, что способствовало уравниванию их и приводило к возникновению внутреннего единства подразделений.
   В юнкерских школах отказались от принципа отбора кандидатов, отдавая преимущество лицам, имевшим образование. Будущие юнкера должны были предварительно отслужить два года в войсках, после чего на их образование и происхождение внимания уже не обращалось. К 1938 году 40 процентов юнкеров не имели законченного среднего образования.
   Штайнер и некоторые другие эсэсовские командиры отказались и от других принципов, господствовавших в рейхсвере Так, например, двери и шкафы в расположениях солдат не запирались, чего, как отмечал американский историк Джордж Штайн, в обычных войсках не было.
   В вопросах боевой подготовки Штайнер пошел также своим путем. Основной боевой единицей, за которую в рейхсвере принималось отделение, он считал ударную группу, в связи с чем намеревался ввести во всем полку структуру таких групп, подготовленных к ведению ближнего боя. Вместо карабинов и винтовок на их вооружение стали поступать пистолеты-пулеметы (автоматы), ручные гранаты и саперные взрывные устройства. Полевую форму одежды заменили камуфлированные костюмы.
   Большое значение придавал Штайнер физической подготовке и полевой выучке подразделений с марш-бросками и усиленными нагрузками. Даже командование рейхсвера удивлялось его успехам: подразделения полка были в состоянии преодолеть три километра за 20 минут, перемежая шаг с бегом.
   Спецподразделения СС стали считать Штайнера своим признанным лидером. Даже у Гиммлера он становится «любимым ребенком», что вынужден был признать Хауссер. Гиммлер не обращал внимание на пренебрежительное отношение Штайнера к семейной жизни и отказ от выхода из церкви (что было предпосылкой для выдвижения на высшие должности в СС) и легко соглашался с новыми идеями своего «чудо-солдата».
   В течение ряда лет Штайнер наслаждался своей звездной ролью в спецподразделениях СС, в которые вошло не так уж и много профессиональных военных, к числу которых принадлежали Хауссер, Биттрих, Фридеман Гётце, Георг Кепплер и Херберт Гилле. Но даже эйфория формирования спецподразделений СС не могла скрыть нехватку опытных офицеров и достаточного числа солдат, которые отличались бы от тех, кто в течение целого ряда поколений воспитывался в духе муштры. Если в рейхсвере 49 % офицеров составляли выходцы из военных семей, то в спецподразделениях – всего 5 %. Выходцы же из крестьян не превышали в вооруженных силах 2 % фицерского состава, тогда как в спецподразделениях СС их было около 90 %. Спецподразделения не смогли привлечь в свои ряды представителей буржуазии и жителей больших городов, оставаясь армией крестьян и ремесленников. В Шлезвиг-Голштинии, Нижней Саксонии, Франконии и Сааре в них, а позже и в войска СС шел фактически каждый третий представитель крестьянских родов.
   Недостаток военной традиции в спецподразделениях СС их командование пыталось восполнить культом Гитлера и вдалбливанием идеи о том, что они – наиболее надежная военная сила национал-социалистского государства в противовес «реакционному» рейхсверу. Враждебность к нему стала жизненным эликсиром спецподразделений, пока пришедший на смену рейхсверу вермахт не навел в этом отношении определенный порядок.
   Генералы никогда не рассматривали спецподразделения СС как четвертую составную часть рейхсвера, опасаясь, что они в руках Гиммлера, который уже установил контроль над всем полицейским аппаратом рейха, могут вскоре представить смертельную угрозу самому существованию рейхсвера. Участившиеся драки между военнослужащими рейхсвера и солдатами спецподразделений, гневные выступления в эсэсовских казино против антинацистски настроенного барона фон Фрича, столкновения на совместно использовавшихся полигонах утверждали эсэсовцев в мысли, что в один прекрасный день их монопольное положение представителей единственной вооруженной силы государства может перейти в руки «черного ордена».
   «Отовсюду идут доклады, – отмечал генерал-полковник Фрич 1 февраля 1938 года, – что отношения между спецподразделениями СС и рейхсвером носят очень прохладный, а порою и просто враждебный характер. Складывается даже впечатление, что такое отношение к рейхсверу в спецподразделениях СС подогревается нарочно».
   Фрич и его генералы своим постоянным нажимом на Гитлера добились того, что диктатор стал препятствовать дальнейшему расширению спецподразделений СС и не признавал за ними право считаться вооруженной силой, не давая возможность формирования дивизий и артиллерийских подразделений. Более того, вербовка путем помещения объявлений в газетах была запрещена, а рейхсвер получил возможность инспектирования спецподразделений СС. В случае войны Гитлер оставлял за собой право решения вопроса, подчинить ли эти подразделения рейхсверу или распустить их вообще.
   Положение резко изменилось в связи с кризисом рейхсвера, когда в феврале 1938 года пали Фрич и военный министр фон Бломберг. А через полгода, 17 августа 1938 года, Гитлер издал распоряжение, которое можно считать днем рождения войск СС: спецподразделения СС стали рассматриваться как вооруженная сила не только в мирное, но и в военное время.
   «Они предназначаются для решения внутриполитических задач, которые будут мною ставиться перед рейхсфюрером СС, шефом немецкой полиции, и могут быть использованы мобильно в военное время в составе сражающихся войск» – так сформировал Гитлер свое распоряжение.
   Однако командиры спецподразделений не придавали этому указу особого значения, считая, что они пока еще не признаны, как самостоятельная военная формация. Ведь далее в указе говорилось: «Спецподразделения СС не представляют собой часть рейхсвера или полиции. Это – вооруженная сила, находящаяся в моем непосредственном подчинении, и, будучи организацией НСДАП, должна руководствоваться в мировоззренческом и политическом планах указаниями, данными мною для НСДАП и охранных отрядов».
   Бывшие фюреры войск СС не желали, чтобы их причисляли к армии партии. Поэтому Хауссер в 1966 году заявил: «Этому указу не следует придавать слишком большое значение».
   А ведь 23 января 1939 года он растолковывал суть его на заседании группенфюреров СС в Берлине следующим образом: «Спецподразделения CC являются частью охранных отрядов, выражая собой единство испытанных членов партии с носителями оружия в ее рядах».
   Тем не менее профессиональные военные – Хауссер, Штайнер и ряд бывших офицеров – не были довольны своим положением, стремясь стать солдатами, «как и другие». В своем выступлении 23 января 1939 года Хауссер заявил: «Спецподразделения СС – единственная часть охранных отрядов, которые наряду с исполнением указаний рейхсфюрера СС в соответствии с приказами фюрера должны подчиняться и главному командованию сухопутных войск».
   Так между Гиммлером и руководством спецподразделений, а впоследствии войск СС, возникла трещина, сначала мало заметная, но расширявшаяся все более и более в ходе войны. Шеф главного управления СС вынужден был даже заявить по этому поводу: «Командование войск СС никогда не понимало шагов и мер рейхсфюрера СС, подвергая его постоянной критике».
   Гиммлер с неудовольствием наблюдал за стремлением своих военных быть внешне сходными с вермахтом. Хотя он и был согласен с тем, что службу в спецподразделениях следует приравнять к вермахту, смена черной формы одежды на обмундирование серо-стального цвета и введение погон и галунов, как и в вермахте, вызвали у него недоумение. Когда же была предпринята попытка введения общевоинских обозначений подразделений и чинов, он наложил на нее свое вето. Тогдашний начальник главного управления СС, группенфюрер СС Хайсмайер, настоятельно поучал военных, что в СС нет рот и батальонов, а имеются штурмы и штурмбаны, и вместо командиров рот и батальонов – фюреры штурмов и штурмбанов.
   Рейхсфюрер СС догадывался о стремлении командиров спецподразделений получать традиционные воинские звания. Ведь большинство из них считали необходимым включить эти подразделения в состав сухопутных войск. С большим трудом им удалось отговорить Гиммлера от вынашиваемой им идеи переводить их время от времени в другие организации СС для укрепления мировоззрения и духа корпоративности. В результате они были бы поставлены на один уровень с охранниками концлагерей и следователями СД.
   В своем выступлении перед выпускниками юнкерских училищ Гиммлер заявил 22 мая 1936 года, что им предстоит служба «в течение 10 месяцев в спецподразделениях в качестве командиров взводов для получения командных навыков, затем 10 месяцев – в управлении по расовым вопросам для оттачивания своего мировоззрения, потом 10 месяцев – в службе безопасности для изучения противника, а в заключение еще 10 месяцев – в структурах СС для получения управленческих навыков».
   Проект этот, однако, осуществлен не был, как и попытка введения в штат спецподразделений инструкторов по мировоззренческой пропаганде – нечто вроде института политруков в советских вооруженных силах. В том же 1936 году эти вопросы были переданы командирам спецподразделений, управление же образования и обучения отвечало за направленность таких занятий и предоставляло для них тексты.
   Однако это мероприятие показало, что командиры – представители старого поколения военных – относились к национал-социалистской трепотне отрицательно, и между ними и молодежью происходили неоднократные стычки. Так, штурмбанфюрер СС Эрнст Фик докладывал 17 мая 1938 года, что в беседе с оберфюрером СС Гётце, «старым солдатом», по мировоззренческим проблемам дело у них едва не дошло до ссоры. Он же охарактеризовал Штайнера, идола спецподразделений, как человека, «духовно близкого к вермахту, плюсом которого являются военные традиции, минусом же – тугодумие в понимании наших политических проблем».
   Суть мировоззренческих занятий сводилась к тому, чтобы внушить солдатам спецподразделений: в государстве Адольфа Гитлера они должны быть готовы выступить в случае надобности против собственных братьев, так как являются вооруженной силой партии. Вербовочные проспекты призывали всех здоровых мужчин немецкой крови вступать в ряды спецподразделений, если они полностью разделяют национал-социалистское мировоззрение. Занятия преследовали цель превращения солдат спецподразделений в слепо послушных, фанатичных, готовых выполнить любой приказ диктатора национал-социалистов. На их головы вместе с тем обрушивалась лавина антицерковной пропаганды, старавшейся отвернуть их от буржуазно-христианской морали и заставить порвать с церковью.
   В конце 1938 года 53,6 % солдат спецподразделений вышли из церкви, причем многие из них были просто вынуждены сделать такой шаг. В юнкерских школах будущим офицерам внушали, что христианство является разлагающим человека «еврейским» учением. На занятиях рассматривались такие темы, как «Вина христианства в гибели восточных готов и вандалов», «Влияние христианства на почитание предков в нашем народе». Подобными были и темы выпускных сочинений юнкеров.
   Солдаты спецподразделений готовились морально и к тому, чтобы предотвратить повторение ноябрьской революции 1918 года. Даже в октябре 1943 года в мотопехотной дивизии СС «Хоэнштауфен» был широко распространен тезис: «История учит, что руководство рейха должно иметь в своем распоряжении части, готовые в случае необходимости навести любыми средствами внутренний порядок в стране».
   И это были не просто слова. Когда 9 ноября 1938 года над Германией нависла ночь, получившая название «хрустальной», в которую началось варварское истребление евреев, шеф службы безопасности Гейдрих разослал повсюду депеши с приказанием привести спецподразделения в боевую готовность. 14 ноября 1938 года из Вены ему поступило донесение: «К местным синагогам направлены мобильные отряды, которые с помощью ручных гранат ликвидировали их инвентарь и подготовили к последующему уничтожению огнем».
   Гиммлер в спецподразделениях никогда и не видел ничего другого, кроме внутриполитического инструмента власти. Они должны были охранять режим и держать в страхе ненадежный вермахт, а в случае угрозы военного путча, объединившись с полицией и другими подразделениями СС, ликвидировать его. Правда, развязанная Гитлером Вторая мировая война нарушила эту концепцию, вынудив его направить эсэсовцев (впоследствии войска СС) на поле брани.
   19 августа 1939 года главное командование сухопутных войск вермахта направило приказ, согласованный с Гитлером, инспектору спецподразделений СС: «Спецподразделения СС немедленно подчиняются главному командованию сухопутных войск. Вопросы их использования будут решаться главкомом сухопутных войск в соответствии с отданными фюрером указаниями».
   Личный состав эсэсовцев стал считать себя обычными солдатами, а их инспектор Пауль Хауссер отправился в штаб дивизии генерал-майора Вернера Кемпфа в качестве офицера связи, почувствовав себя, наконец-то, тем, кем всегда желал быть, – генералом, командующим войсками. В распоряжение берлинского главного управления СС он уже не возвратился.
   Пехотный полк Штайнера «Германия» вошел в состав танковой дивизии Кемпфа, лейбштандарт и гамбургский пехотный полк также были приданы частям, принявшим участие в польской кампании. Полк Штайнера отличился в ходе наступления 3-й армии вермахта на Млаву и Модлин. Лейбштандарт принял участие в боях под Бзурой, а гамбургский полк в составе 14-й армии – в броске на Львов.
   Использование спецподразделений СС в боях вскрыло целый ряд недостатков и вызвало критические замечания вермахта. Так, они понесли значительно большие потери, чем сражавшиеся в тех же условиях части сухопутных войск. Эти солдаты не были готовы к боевым действиям в составе дивизий, а офицеры не соответствовали требованиям, предъявляемым к руководителям подразделений в бою. Правда, командование спецподразделений упрекнуло генералов вермахта в плохом обеспечении и недостаточной поддержке артиллерией и танками. В качестве возможного решения вопроса решили сформировать из спецподразделений СС дивизию и ввести в ее состав тяжелое оружие и тыловые подразделения обеспечения.
   Однако план этот осуществлен не был, так как верховное командование вермахта не хотело иметь у себя крупные эсэсовские части, ограничивая их численность. Военные округа, занимавшиеся призывом в вооруженные силы, направляли в эти части строго ограниченный контингент новобранцев.
   Выход из создавшегося положения нашел Готтлоб Бергер, который стал реальным создателем войск СС. Сын владельца лесопильного завода в Швабии, 1896 года рождения, доброволец Первой мировой войны, получивший звание лейтенанта и возглавивший штурмовую группу, он уволился из армии после тяжелого ранения. Бергер прошел сложный жизненный путь, примкнув к СА в первые же годы ее создания. Весною 1933 года был замешан в драке с молодыми штурмовиками и по решению суда чести уволен из СА. После устранения Рёма он возвратился в штурмовые отряды, вошел в окружение обергруппенфюрера СА Крюгера, сыгравшего двойственную роль в событиях 30 июня 1934 года, а годом позже переметнулся в СС. Вскоре он сблизился с Гиммлером, став его суфлером и верным помощником, предупреждая о случаях неповиновения отдельных фюреров СС. Благоволение рейхсфюрера СС обеспечило ему неплохую карьеру.
   В 1938 году Бергера назначили начальником отдела комплектования главного управления СС. Он стал заниматься вопросами вербовки в охранные отряды. Разделяя взгляды Гиммлера на создание боеспособной армии, Бергер стал размышлять, каким образом можно было бы увеличить численность вооруженных частей СС. И решил воспользоваться тем, что личный состав охраны концентрационных лагерей, части полиции общественного порядка и полицейских резервов не были связаны со службой в вермахте. Следовательно, распоряжение его этими контингентами не приводило к столкновению с командованием вермахта. К тому же подоспели указания Гитлера от 17 августа 1938 года и 18 мая 1939 года, разрешавшие Гиммлеру в случае войны привлечь в спецподразделения эти резервы.
   По расчетам Бергера, это давало возможность сформировать дополнительно две дивизии, в результате чего численность вооруженных сил СС удваивалась. Гиммлер согласился с планом Бергера, и формирование новой армии, получившей наименование войск СС, началось.
   Однако если спецподразделения были проникнуты солдатским духом, то в подразделениях охраны концлагерей дело обстояло по-иному. Их шеф, группенфюрер СС Теодор Айке, эльзасовец, бывший начальник финансовой части в кайзеровской армии, был настроен отрицательно по отношению к кадровым офицерам и вынашивал идею противопоставить свои отряды спецподразделениям. Его палачи и головорезы на «ура» воспринимали проникнутые ненавистью выступления «папы» Айке против евреев, марксистов и профессиональных солдат.
   Форма землисто-бурого цвета выделяла охранников среди других эсэсовцев. К тому же Гиммлер предоставил им полную автономию, подчинив лично себе и назначив Айке инспектором концлагерей. Кроме вооруженной охраны каждого из концлагерей, Айке стал создавать штурмбаны (батальоны), в которых 29 марта 1936 года насчитывалось 3500 человек. Они получили официальное наименование: подразделения «Мертвая голова». В апреле 1937 года Айке сформировал на их базе три штандарта (полка): «Обербайерн», дислоцировавшийся в Дахау, «Бранденбург» – в Ораниенбурге и «Тюрингия» – в Бухенвальде. В 1938 году к ним присоединился четвертый полк, «Остмарк», расквартированный в Линце.
   Профессиональных военных Айке в свои подразделения не брал, заявив в 1937 году: «Мы не относимся ни к сухопутным войскам, ни к полиции, ни к спецподразделениям, но лишь к СС. Поэтому подразделениями „Мертвая голова“ офицеры и унтер-офицеры командовать не будут. Отныне все лица, которые поведут себя как армейские офицеры и соответственно как унтер-офицеры и мушкетеры, станут передаваться в другие подразделения и службы».
   Третья составляющая – полиция общественного порядка, по мнению Гиммлера, не обладала достаточной надежностью в идеологическом плане.
   «Это – не национал-соцалисты, – говорил он, – не эсэсовцы и вообще не относящиеся к числу избранных люди… в составе подразделений СС они будут рассматриваться как солдаты строительных батальонов».

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru