Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном




Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Черный орден СС. История охранных отрядов - Хайнц Хене

- 27 -

Руководство партии уже давно усматривало необходимость создания опорных пунктов в немецких поселениях, оказавшихся в результате Версальских договоров за границей Германии. Поэтому нити, как видимые, так и невидимые, связывали НСДАП с немцами, жившими в Восточной и Юго-Восточной Европе.
   В 1931 году в НСДАП был создан заграничный отдел, который должен был объединить всех немцев, оказавшихся за границей.
   Возглавил его Вильгельм Боле. К 1937 году заграничная организация партии насчитывала более 51 000 членов. Хитрый фон Нейрат предложил Боле даже пост статс-секретаря в своем министерстве.
   Кроме нее были и другие группы, представлявшие интерес для немецкой дипломатии. Внешнеполитическое ведомство Альфреда Розенберга занималось иностранными студентами немецкого происхождения, а считавшийся частным «Союз немцев за рубежом» имел контакты с немцами, живущими во всем мире.
   Трения между этими организациями, однако, достигли столь больших размеров, что Гитлер в 1936 году возложил руководство ими на Гесса. А тот в свою очередь назначил руководителем своеобразного центра, подчинявшегося партийному руководству, старого бойца Отто фон Курзелля. Центр этот должен был координировать работу всех государственных и партийных организаций, занимавшихся «фольксдойчами». Но у Курзелля не было необходимого авторитета для такой работы. Тогда Гесс вспомнил о партийной формации, руководители которой отличались организационными способностями и дисциплиной, – об СС.
   Гесс попросил рейхсфюрера СС выделить человека, который навел бы порядок в этих джунглях. Гиммлер не замедлил воспользоваться шансом приложить руку хоть к какому-то участку внешней политики и назначил на эту должность одного из элегантнейших и продувных эсэсовских фюреров – обергруппенфюрера СС Вернера Лоренца.
   Родившийся в 1891 году воспитанник вильгельмовского кадетского корпуса, ставший офицером и летчиком, данцигский помещик, Лоренц был в то время фюрером эсэсовского округа «Северо-запад» (Гамбург). Он считался «бонвиваном» охранных отрядов, отличался изысканными манерами старых прусских офицеров и стал тестем гамбургского издателя Акселя Шпрингера – непревзойденного мастера закулисных интриг. Впоследствии Гиммлер даже пожалел, что назначил на эту должность именно Лоренца, так как тот вскоре попытался создать собственную властную структуру в треугольнике партия – министерство иностранных дел – СС, которая никак не устраивала рейхсфюрера СС. К тому же между ними была большая разница во взглядах. Лоренц не поддерживал расистские фантазии своего шефа. Гиммлер знал об этом, но сумел избавиться от него только во время войны, создав на базе этого центра собственное управление в рамках СС.
   Однако как бы то ни было, СС смогла, таким образом, внедриться в область внешней политики. Задуманная как координационный центр партии, эта организация превратилась в своеобразный магнит, который стал притягивать к себе все новые области власти.
   Лоренц начал свою работу в январе 1937 года с 30 сотрудниками и весьма ограниченными средствами. Тем не менее за короткое время ему удалось поставить под свой контроль целый ряд организаций и союзов, среди которых были «Имперский союз фольксдойчев» и «Союз немцев Востока». В результате он стал играть ведущую роль в вопросах руководства и финансирования партий немецкого меньшинства в Восточной Европе. Многосторонними связями этого центра с группировками немцев за рубежом воспользовалась СД, создавшая там плотную сеть так называемых наблюдательных пунктов. Не случайно заместителем Лоренца был назначен Герман Берендс, доверенное лицо Гейдриха.
   Сеть контактов СС и СД все более напластовывалась на официальную деятельность министерства иностранных дел. В руководстве многочисленных организаций культуры и обществ, имевших тесные связи со странами Юго-Восточной Европы, стали появляться эсэсовские представители. Так, оберфюрер СС Эвальд фон Массов стал, например, президентом «Немецко-болгарского общества», а сам Лоренц – «Объединения межгосударственных союзов».
   Лоренц и Гиммлер поддерживали тесные отношения с «уполномоченным по внешнеполитическим вопросам в штабе заместителя фюрера», группенфюрером СС Иоахимом фон Риббентропом, которому центр был формально подчинен. Их отношения носили столь интимный характер, что даже пошли разговоры, будто бы будущий министр иностранных дел «представитель СС» во внешней политике. В июле 1940 года Риббентроп писал Гиммлеру: «Ты знаешь, как я отношусь к твоей организации и как восхищаюсь структурой СС, являющейся творением твоих рук… Я всегда буду рассматривать как особую честь свою принадлежность к числу представителей ее гордого руководящего корпуса, который будет играть решающую роль в будущем нашей великой империи».
   Они познакомились в конце 1932 года, когда бывший обер-лейтенант, женившийся на наследнице одного из основателей фирмы «Хенкель-Секта», предоставил свою виллу на Лентцеаллее, 9, берлинского района Далема для тайных переговоров Гитлера с Францем фон Папеном. Гиммлер тогда помог Гитлеру, не желавшему встречаться с репортерами, перелезть через садовую ограду виллы. А своими изысканными манерами за столом он показал, что и нацисты способны управлять государством.
   Такая демонстрация произвела впечатление, по крайней мере, на хозяина дома, так как через некоторое время фон Риббентроп вступил в НСДАП, а затем испросил разрешения Гиммлера вступить и в СС. 30 мая 1933 года шеф СС присвоил ему звание штандартенфюрера СС, после чего Гиммлер стал одним из частых гостей на вилле Риббентропа. А тот быстро вошел в доверие Гитлера и стал его советником по внешнеполитическим вопросам. Когда же по заданию фюрера Риббентроп открыл на Вильгельмштрассе бюро, в задачу которого входил контроль за деятельностью дипломатов, не пользовавшихся доверием фюрера, Гиммлер помог ему деньгами и людьми.
   Оберфюрер СС Рольф фон Хуман-Хайнхофен в 1937 году пришел в бюро, названное «Служба Риббентропа», в качестве его управляющего, став одним из первых эсэсовцев в свите Риббентропа, число которых постоянно увеличивалось. В их числе оказались старый школьный друг Риббентропа – оберфюрер СС Рудольф Ликус и штандартенфюрер СС Вернер Пикот.
   Риббентроп столь тесно сотрудничал с СС, что Гиммлер мог считать назначение своего закадычного друга министром иностранных дел в феврале 1938 года значительным престижным успехом охранных отрядов.
   Новый глава министерства не терял своих связей с СС. Адъютантов он подбирал только из эсэсовцев, а сына Рудольфа направил служить в лейбштандарт «Адольф Гитлер». Затем Риббентроп выкинул номер, который сначала привел в ужас его дипломатов. На одном из совещаний он заявил им, что договорился с рейхсфюрером об их коллективном приеме в СС. Статс-секретарь барон фон Вайцзеккер надел форму оберфюрера СС, его заместитель Эрнст Верман – штандартенфюрера СС, шеф протокола фон Дорнберг – оберштурмфюрера СС. Сам же Риббентроп появился в своем ведомстве, облаченный в форму группенфюрера СС – в сапогах с бриджами, полагая, что таким образом лучше всего соответствует образу своего далекого предшественника Бисмарка, который… расхаживал частенько в сапогах кирасира с высокими отворотами.
   Риббентроп не мог наглядеться на своих сотрудников, облаченных в эсэсовскую форму, и жаловался «дорогому Гиммлеру», что тот предоставляет ему слишком мало людей. В одном из своих писем он написал: «С момента моего назначения на пост министра иностранных дел ко мне не поступил ни один видный эсэсовский руководитель в качестве сотрудника… Учитывая тесное взаимодействие моего ведомства с СС и наши личные взаимоотношения, считаю это досадным упущением».
   По иронии судьбы в ходе дальнейших бюрократических битв они разошлись и стали даже врагами. Введя эсэсовскую форму для своих сотрудников, Риббентроп впоследствии впадал в ярость, заметив кого-нибудь из них в этой форме. Да и звание группенфюрера СС не удерживало его от участия в таких интригах, которые были направлены против бывшего друга.
   Иоахим фон Риббентроп, став шефом МИДа, был просто вынужден препятствовать проникновению СС в свое ведомство, не желая терять контроль за внешней политикой государства.
   Начало размолвке с Гиммлером было положено носившим тогда историческое значение решением Гитлера о расширении немецкого владычества после присоединения Австрии за счет решения проблемы немецкого населения в Чехословакии и Польше, невзирая на угрозу возникновения войны. Таким образом, в сферу немецкой внешней политики попало поле деятельности СС совместно с центром по работе с фольксдойчами, где они успели добиться определенных успехов, потеснив дипломатов.
   В развязанном Гитлером судетском кризисе поздним летом 1938 года министерство иностранных дел оказалось на второй роли. Немецкого посланника в Праге Эрнста Айзенлора, бывшего противником гитлеровской политики аннексий, умышленно оставили в неведении относительно запланированных действий. Лоренц же, установив по заданию фюрера контакт с руководителем судетских немцев Конрадом Хенляйном, обговорил с ним отдельные «шахматные ходы» против правительства Чехословакии. При этом впервые, независимо от Лоренца, а подчас и вопреки ему, в дело стала вмешиваться внешняя разведка Райнхарда Гейдриха, который преследовал цель устранения Хенляйна.
   У руководства СД сложилось мнение, что судетец Хенляйн – сторонник компромиссов и слабак. Считали, что он недостаточно энергично проводит в жизнь интересы фюрера. К тому же, некоторые руководители немецкой судетской партии, такие, как Вальтер Бранд, Вильгельм Себековски и Генрих Рута, были приверженцами католической теории сословно-корпоративного государства и делали ставку не на гитлеровскую Германию, а надеялись с помощью великих держав получить более приличный статус национального меньшинства в рамках чехословацкого государства. Хенляйн еще в 1934 году заявил: «Мы говорим открыто, что между нами и национал-социализмом нет принципиальных различий. Но в то же время мы никогда не откажемся от свободы индивидуума».
   Лишь небольшая группа ярых национал-социалистов выступала за присоединение Судет к рейху. Вот на нее-то и сделал свою ставку Гейдрих.
   В конце 1937 года шеф СД намеревался сместить Хенляйна с помощью партийных разногласий. Хенляйн, однако, опередил его, исключив из партии его союзников, сгруппировавшихся вокруг журнала «Дер Ауфбрух». Летом 1938 года Гейдрих усмотрел-таки шанс добиться своей цели. Он установил контакт с партийным оппонентом Хенляйна Карлом Германом Франком, являвшимся лидером запрещенной и примкнувшей к организации Хенляйна национал-социалистской партии Судетской области. Франк не возражал встать во главе объединенной партии вместо Хенляйна, пусть даже с помощью СД.
   Хенляйн, по всей видимости, почувствовал опасность и попытался упредить ее. Учтя присоединение Австрии к Германии и видя несговорчивость пражского правительства, он решил, что у него не остается другого выхода, кроме сотрудничества с Германией. Поэтому в конце июля 1938 года он поехал в Бреслау на немецкий спортивный праздник, где встретился с Гитлером. И диктатор запретил СД плести интриги против Хенляйна. Тогда СС подошла к решению проблемы с другого конца: Хенляйну было присвоено звание группенфюрера СС.
   В министерстве иностранных дел уже поняли, насколько глубоко СС удалось внедриться в сферу его деятельности. Стремление Лоренца стать статс-секретарем МИДа по вопросам нацменьшинств Риббентроп успешно отбил. Надо было принимать меры и по другому вопросу: СД стремилась добиться дипломатических привилегий. Ближайший внешнеполитический кризис показал, что СД выигрывала, как говорится, по очкам. С благословения диктатора, секретная служба учинила мошеннический трюк, добившись ликвидации остатков территории Чехословакии в марте 1939 года.
   Гитлер придумал хитрый план, по которому лидеры консервативно-клерикальной словацкой народной партии должны были заявить об отделении от пражского центрального государства, а подстрекатели подвигнуть чехов к их умиротворению. В возникшей шумихе Гитлер собирался выступить как третейский судья и взять обе стороны под свой контроль: остатки Чехии – в качестве имперского протектората Богемии и Моравии, Словакию же объявить формально независимым государством.
   В начале года в Пресбург выехали группенфюрер СС Вильгельм Кепплер и штандартенфюрер СС Эдмунд Везенмайер с группой агентов СД, которые установили контакт со словацкими политиками. Тайные миссионеры получили от Гитлера указание никоим образом не информировать МИД о цели своей поездки. Время было избрано удачно. Чтобы снять возникшие противоречия с полуавтономным словацким правительством, словаки были приглашены в Прагу на примирительную конференцию. Берлинские стратеги побудили словацкого премьер-министра Иосифа Тисо отказаться от поездки в Прагу и заняться подготовкой к объявлению словацкой независимости.
   Однако один из видных словацких политиков, Карел Сидор, входивший в состав центрального правительства в Праге и бывший командующим глинкинской гвардией – своего рода словацкой СА, нарушил планы немцев. Глядя на него, заколебались и другие словацкие политики. Немцы попытались вести переговоры с Сидором, но тот остался при своем мнении. Тогда СД прибегло к испытанному средству.
   В Словакию был направлен Альфред Науйокс с группой подрывников. Он должен был инсценировать террористические акты, якобы проводимые словацкими националистами. После взрыва бомб на шоколадной фабрике в Пресбурге пражское правительство сместило правительство Тисо и ввело чрезвычайное положение в Словакии.
   Венский гауляйтер, группенфюрер СС Иосиф Бюркель, выступил в роли дипломата, выехав в Прагу на встречу с Сидором, который был к тому времени назначен премьер-министром Словакии вместо Тисо, чтобы попытаться его переубедить. Но эта попытка провалилась.
   Гитлер занервничал. К тому же чехословацкий президент Хаха напросился на аудиенцию у Гитлера на 14 марта, видимо, почувствовав двойную игру немцев. Тем самым он невольно подтолкнул диктатора добиться появления до 13 марта словацкого заявления о независимости в качестве предварительного условия капитуляции, которую фюрер собирался предъявить чехам. 11 марта Кепплер срочно выехал к Тисо и стал уговаривать его решиться, наконец, на отделение от Праги. В ночь с 12 на 13 марта Тисо уступил его нажиму. И не успел он сказать «да», как получил приглашение Гитлера приехать в Берлин. Через несколько часов Тисо уже стоял перед Гитлером, чтобы бросить Словакию ему под ноги еще до прибытия Хахи.
   Впервые СД проявила себя как исполнительница внешнеполитической воли Гитлера. Фюрер проигнорировал обличительные письма гауляйтера Бюркеля из Вены, утверждавшего, что СД проявила себя в Словакии как дилетант и что, если бы ему было дано больше времени на переговоры с Сидором, все прошло бы без сучка и задоринки. Среди же эсэсовского руководства начались склоки по выяснению победителя.
   Диктатор проявил к СД благосклонность. Неудивительно, что именно ей он предоставил «честь» поджечь факел Второй мировой войны. Мероприятие, проведенное СД на немецко-польской границе, было лишь частью целой цепи провокаций, приведших к войне. Ведь в Польшу было направлено 12 команд с заданием осуществить до конца августа до 200 различных террористических акций, которые должны были быть отнесены на счет польских экстремистов.
   И СД все дальше вклинивалась во внешнюю политику государства. В штаб-квартире Гитлера вместо дипломатических докладных записок появились донесения СД. Как впоследствии жаловался Риббентроп, «Гитлер часто принимал спонтанные решения на основе неверной информации СД, даже не ставя меня в известность». Постепенно у министра иностранных дел не осталось ни одного участка деятельности, где бы он решал вопросы сам. В январе 1939 года например, Гиммлер, не проконсультировавшись даже с МИДом, помог японскому послу в Берлине генералу Ошиме направить в Россию десять русских эмигрантов, которые должны были совершить покушение на Сталина. Во время войны СД также проводила собственную политику – на свой собственный страх и риск, порою вопреки противодействию МИДа. Взять хотя бы случай, когда уполномоченные СД попытались склонить президента Аргентины Кастилло к заключению антиамериканского союза с третьим рейхом. Не менее тенденциозными были и планы замены каудилио Франко, не желавшего вступать в войну, одним из лидеров фалангистов в Испании или намерение привести к власти фашистскую железную гвардию в Румынии. Негативное влияние на дипломатическую деятельность оказало и решение о введении в дипломатические представительства так называемых полицейских атташе, на которое Риббентроп согласился под влиянием эйфории первых военных дней.
   26 октября 1939 года Риббентроп выразил свое согласие, чтобы СД в целях маскировки своей работы за рубежом воспользовалась прикрытием немецких посольств и представительств. Руководители агентурных сетей в тех или иных странах получали дипломатический статус. Они-то и получили звание «полицейских атташе». СД в свою очередь дало обещание не вмешиваться во внешнеполитические вопросы. Однако «полицейские атташе» начали слежку за дипломатическим персоналом. Риббентроп, в то время еще заинтересованный в тесном сотрудничестве с СС, предоставил Гиммлеру и Гейдриху право передачи их сотрудниками агентурных данных по дипломатическим каналам «напрямую», без испрашивания каждый раз на то разрешения послов. А в этих донесениях зачастую содержались выпады против дипломатов. В своих мемуарах Риббентроп отметил: «В качестве примера такого положения дел можно упомянуть случай, когда я получил от фюрера указание немедленно отозвать со своих постов начальников дипломатических миссий в Испании, Португалии и Швеции».
   Однако Риббентроп не собирался молча терпеть подобные вторжения в вопросы своей компетенции. «Забаррикадировавшись» своими правами, он начал осторожную войну против былого друга Гиммлера. За короткий промежуток времени шеф МИДа стал самым настоящим виртуозом в вопросах стратегии национал-социализма.
   Для начала своего контрнаступления он воспользовался приказом фюрера от 3 сентября 1939 года, в котором говорилось:
   «…На время войны все находящиеся за рубежом представители гражданских ведомств и партийных служб… обязаны подчиняться начальнику дипломатической миссии соответствующей страны… Пересылка ими своих докладов и сообщений должна осуществляться через него и быть направлена в министерство иностранных дел».
   Этим-то указанием Гитлера шеф МИДа и воспользовался, чтобы взять сотрудников СД под свой контроль. Но ему приходилось проявлять гибкую тактику, не критикуя СД за ее работу. Он выжидал, пока СД допустит ошибку и потеряет свой престиж в глазах фюрера.
   К тому же в самое ближайшее время он получил подтверждение нецелесообразности критики действий СД. И связано это было с намерением СД осуществить похищение людей на немецко-голландской границе.
   В середине октября 1939 года Вальтер Шелленберг получил от Гейдриха указание начать игру с представителями британского «Интеллидженс сервис» в бывшей тогда нейтральной Голландии. Гейдрих намеревался вскрыть методы работы английской секретной службы, характер сотрудничества между секретными службами Голландии и Великобритании и их контакты с немецкой оппозицией. Немецкий эмигрант в Голландии по имени Франц, являвшийся агентом СД под кодовым номером Ф-479, сумел установить хорошие отношения с английскими разведчиками. Он встречался с капитаном Пейном Бестом, который проявлял повышенный интерес к антигитлеровской оппозиции в рядах немецких генералов, и пообещал тому представить интересующие его материалы.
   Внешняя разведка СД (шестое управление главного управления имперской безопасности) обеспечивала Франца специально препарированными сведениями для осуществления намеченной игры. Неплохо было бы пообщаться и с самим капитаном. И вот для этой цели Гейдрих подобрал Шелленберга, который отправился на встречу, преобразившись в капитана Шеммеля, который будто бы работал в транспортном отделе верховного главнокомандования вермахта и был связан с внутригерманской оппозицией. Агент Ф-479 договорился об их встрече, так что 21 октября Шеммель сидел в голландском кафе напротив англичанина Беста, также носившего монокль.
   Усадив Шелленберга-Шеммеля в свой «бьюик», англичанин отправился в Арнхайм, где их ждали еще два представителя шпионской епархии – английский майор Стевенс и голландский офицер генерального штаба, назвавшийся Коппером, но бывший на самом деле Клопом. Рассказ немца их очень заинтересовал. Новый друг выдал себя за доверенное лицо одного из генералов, который вместе с другими военными будто бы планировал осуществить государственный переворот.
   Они договорились о новой встрече 30 октября. Шелленберг вновь отправился в Голландию. Коппер-Клоп организовал на этот раз задержание Шелленберга полицией, чтобы спокойно ознакомиться с его документами и потом отпустить под видом явного недоразумения. Англичане же доверяли ему полностью. Для ускоренной связи они даже дали ему радиопередатчик, обусловив пароль для выхода в эфир: «ОН-4».
   В ходе их бесед англичане показали себя знающими людьми, вследствие чего Гейдриху пришла на ум идея захватить обоих и доставить через голландскую границу в Германию. Как раз в это время Риббентроп высказал фюреру сомнения в отношении методов работы СД. Но момент оказался неподходящим, ибо Гитлер не намеревался подвергать СД критике. Он с таким азартом защищал сотрудников Гейдриха, что Риббентроп был вынужден заявить: «Да, да, мой фюрер, я сразу придерживался такого же мнения, но с этими бюрократами и юристами в министерстве иностранных дел просто беда: они слишком тугодумы».
   Риббентроп вывернулся из щекотливого положения, поняв, что его атака была преждевременной.
   А 8 ноября 1939 года нюрнбергский полицей-президент Мартин остановил выезжавшую из города кавалькаду с Гитлером и Гиммлером. Сев в автомашину фюрера, Мартин доложил, что через несколько минут после окончания его традиционного выступления в пивной «Бюргерброй» произошел взрыв бомбы. Потолок в зале обвалился, человек десять-двенадцать старых членов партии, по всей видимости, убиты, злоумышленник пока не установлен. Гитлер сразу же решил: это дело рук британской секретной службы, и в нем наверняка замешаны Стевенс и Бест. Гиммлер все понял и тут же побежал к ближайшему телефону, откуда позвонил в главное управление имперской безопасности, а затем в Дюссельдорф.
   На служебной квартире, где остановился Шелленберг, раздался ночной телефонный звонок, и он услышал возбужденный голос Гиммлера: "Сегодня поздно вечером, после окончания выступления фюрера в «Бюргерброй» в Мюнхене произведена попытка покушения на его жизнь. Но он покинул зал на несколько минут ранее намеченного. Речь наверняка идет об английской секретной службе. Приказ фюрера: Стевенса и Беста немедленно арестовать и доставить в рейх.
   Шелленберг повиновался. Собственно говоря, к действиям такого рода он ведь был уже готов. В его распоряжении находился Науйокс со своей командой. А с англичанами у него была обусловлена встреча на следующий день пополудни в голландской пограничной деревушке Венло.
   В три часа дня 9 ноября Шелленберг присел за столик в кафе, расположенном совсем недалеко от голландской границы. Минута шла за минутой. В сильном нервном напряжении он выглянул в окно и посмотрел на улицу: дело надо было провернуть до того, как англичане войдут в кафе. Но вот показался «бьюик» Беста. С хорошо наигранным спокойствием эсэсовец вышел на улицу, чтобы якобы поприветствовать прибывших.
   В это время с немецкой стороны показалась эсэсовская автомашина с открытым верхом. Она таранила пограничный шлагбаум и оказалась около машины англичан. Раздались автоматные очереди, англичане выхватили пистолеты. Науйокс выпрыгнул из машины и вместе со своими головорезами скрутил шпионов. Сопровождавший их голландец Клоп был тяжело ранен, но забрали и его. Шелленберг, не мешкая, поспешил к своей автомашине, стоявшей за кафе, и умчался прочь. Все было удачно завершено за несколько минут.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru