Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном





Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

скачать книгу Хене Черный орден СС

- 25 -

   «Новый аппарат, – как сформулировал свои мысли Шелленберг, – должен обладать такой степенью подвижности, освободившись от тормозящего мышления, чтобы легко управлять рейхом в соответствии с указаниями фюрера».
   Одним из таких юристов-функционеров, с которыми Шелленберг вступил в конфликт, был представитель старой юридической школы Вернер Бест, который считал, что на ключевых позициях должны находиться именно юристы-управленцы, и выступал против лишения полиции чиновничьих рангов. Бест разработал положение о прохождении службы, в котором руководителям СД и на государственной службе предписывалось иметь законченное юридическое образование.
   Между Шелленбергом и Бестом началась самая настоящая партизанская война, которая выплескивалась за пределы Принц-Альбрехтштрассе. В апреле 1939 года Бест опубликовал в журнале «Немецкое право» статью, направленную против противников – юристов из окружения Гейдриха.
   «Профессию юриста, – писал Бест, – в третьем рейхе следует понимать как деятельность лица, ответственного за соблюдение порядка в государстве, всецело владеющего техникой отдачи приказов в гражданском обществе и способностью осуществления контроля за их исполнением, хорошо знающего задачи руководства и требования общества в такой степени, что сможет осуществлять свои функции в любой сфере государственной и общественной жизни. Поэтому профессия юриста ныне – это „политическая“ профессия в рамках общественного порядка».
   Эта статья Беста задела Гейдриха в такой степени, что он приказал Шелленбергу выступить с опровержением. И тот взялся за работу, положив в ее основу мысль, что, мол, статья Беста «дело личного восприятия и вкуса читателей». 25 апреля 1939 года вышла статья Шелленберга, в которой он писал: «Статья Беста не означает ничего другого, как попытку увековечить взятую им на себя наглость оценки государственного руководства с позиций знатока формы. Вместе с тем – это попытка увековечить недостатки того периода времени, который мы считаем преодоленным… К тому же сомнительно, действительно ли наступило время необходимости защиты со стороны „юристов“… Оправдательный приговор не попал в цель… Чванство и высокомерие».
   Бест тем не менее продолжал требовать, чтобы и на сотрудников СД распространялись общеуправленческие нормы, а руководящий состав имел обязательную юридическую подготовку. Спор их, однако, был бесполезным. Проект Шелленберга не был утвержден сверх меры осторожным Гиммлером, опасавшимся его антипартийной направленности.
   Прощупывание Рудольфа Гесса показало, что национал-социалистское руководство не допустит слияния партийной организации с государственным институтом и создания новой государственной сверхструктуры. Партийное руководство по-прежнему не желало, чтобы какой-то государственный орган, пусть даже возглавляемый верными национал-социалистами, получил возможность вмешиваться в партийные дела.
   Создание главного управления имперской безопасности (РСХА) стало своеобразным компромиссом. Оно возникло 27 сентября 1939 года, но не имело права называться так официально ни в прессе, ни в переписке с другими организациями и учреждениями. Это была внутриорганизационная структура, шеф которой именовался «начальником полиции безопасности и СД». Не произошло и слияния СД с полицией безопасности: партия не допустила ее огосударствления.
   Только отделы управлений СД и полиции безопасности вошли в состав главного управления имперской безопасности, продолжая действовать самостоятельно.
   Было создано шесть новых управлений:
   Первое (административно-правовое)123123] – из организационных и правовых отделов обоих управлений. Руководителем его назначили Вернера Беста (государственное учреждение).
   Второе (мировоззренческие исследования) – из отделов I 3 и II 1 бывшего управления СД. Начальник – профессор Франц Сикс (партийное учреждение).
   Третье (немецкое жизненное пространство – внутренняя территория страны) – на основе отдела II 2 управления СД. Руководитель – Отто Олендорф (партийное учреждение).
   Четвертое (контрразведка) – из отделов II и III гестапо и отдела III 2 управления СД. Шеф – Генрих Мюллер (государственное учреждение).
   Пятое (борьба с преступностью) – идентичное имперскому ведомству уголовной полиции и уголовному отделу управления полиции безопасности. Руководитель – Артур Нёбе (государственное учреждение).
   Шестое (внешняя разведка) – из отдела III управления СД. Шеф – Хайнц Йост (партийное учреждение).
   СД осталась, таким образом, зависимой от воли партийного руководства. Огосударствления нового аппарата не произошло, за исключением первого и четвертого управлений. Деятельность третьего не вышла за рамки дозволенного, хотя оно и занялось исследованием жизненного пространства. Ему не было дозволено превратиться в некую разведывательную организацию, действующую внутри страны. Олендорф по этому поводу сказал так: «Поскольку рейхсфюрер СС не намеревался создать действенную разведывательную службу, которая имела бы задачу обслуживания внутригосударственной сферы и в деятельности которой столкнулся со многими трудностями, он удовольствовался лишь оформлением внешнего фасада».
   Служба безопасности могла бы превратиться в совсем малозначащую организацию, если бы не Олендорф и его сотрудники, которые пытались расширить сферу своей деятельности, зачастую вопреки соображениям Гиммлера. Это вызвало новые конфликты с партийным руководством, вследствие чего Гиммлер в 1944 году капитулировал перед ним полностью. У СД остались лишь две основные задачи: ведение разведки за рубежом и объединение лиц, которые во время Второй мировой войны возглавляли оперативные группы и спецкоманды, проводившие политический террор и осуществлявшие массовые убийства по расовым признакам в новой Европе Адольфа Гитлера.
   Приказ об организованном терроре не коснулся только человека, заложившего, по сути дела, краеугольный камень этого аппарата власти, вызывавшего впоследствии повсеместный страх. Им был Вернер Бест, понявший, что даже юристам его склада места в новом мире не остается, и воспользовавшийся первой же оказией, чтобы уйти из полиции безопасности. В мае 1940 года он испросил у Гейдриха разрешение отправиться на фронт. Гейдрих, втайне довольный возможностью избавиться от Беста, который препятствовал многим его начинаниям и планам, отказал ему, заметив: «Всегда, когда у меня появлялась какая-либо хорошая идея, возникали вы и юридически аргументировано доказывали, что так дело не пойдет и что следует поступить по-иному».
   Оба мирно закончили этот разговор, но со временем неприязнь Гейдриха к своему бывшему сотруднику становилась все сильнее и затем переросла в открытую ненависть. Бест однажды написал Гейдриху письмо, в котором пожаловался: «В свое время я пообещал вашей супруге, что стану для вас настоящим другом. Но друг вам был не нужен, вы хотели иметь подчиненного».
   На это письмо Гейдрих не ответил. Он избегал даже встреч со своим юристом. Шефу же полиции общественного порядка Далюге написал: «Юрист у меня не должен занимать ведущих позиций во всех областях деятельности, но быть лишь советником… Вот это-то в конечном итоге – как ты знаешь – и послужило истинной причиной моего расставания с Бестом».
   После ухода юриста Вернера Беста из полиции безопасности во властном аппарате Райнхарда Гейдриха не стало приверженцев даже урезанных либеральных свобод и остатков пусть и слабых правовых норм. Был снят последний тормоз. Начался период войн и массовых убийств.

Глава 10

СС И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА
 
   Адольф Гитлер откинул правую руку в нацистском приветствии и обвел взглядом лица вошедших. Перед ним стояла вся высшая военная элита великогерманской империи. Главнокомандующие, начальники штабов и ведущие генералы вермахта прибыли в этот вторник, 22 августа 1939 года, в резиденцию Бергхоф, чтобы из уст фюрера услышать роковое решение: быть войне. «Я собрал вас, – начал Гитлер, – чтобы разъяснить сложившуюся политическую ситуацию, чтобы вам стало предельно ясно, на чем строится мое окончательное решение – действовать незамедлительно».
   Из многочасового монолога фюрера военные узнали, что «никогда ранее положение Германии не было столь благоприятным, как сейчас»: Англия – в угрожающей ситуации, положение Франции складывается также не лучшим образом, Советская Россия готова заключить с Германией пакт о ненападении.
   «Никому не известно, сколько мне осталось жить. Поэтому – столкновение именно сейчас», – закончил Гитлер.
   В середине дня все отправились перекусить. Затем совещание продолжилось. С каждой новой минутой Гитлер заводил себя в припадке истерии. Его взгляд становился все фанатичнее и одержимее.
   «Запереть сердца против жалости и сострадания! – выкрикивал он. – Жесточайший образ действий! Восемьдесят миллионов человек должны, наконец, обрести свои права!»
   Внезапно совершенно спокойным, ледяным голосом он заявил, что уже на следующий день готов объявить точную дату начала военных действий против Польши.
   «Так или иначе войны не миновать… Я предоставлю пропагандистский предлог для начала войны. Насколько правдоподобным он будет, никакого значения не имеет. Победителя не судят и не выясняют, – сказал он, – правда это или нет. При развязывании и ведении войны играют роль не вопросы права, а победа».
   Когда военные разъезжались, они не могли предположить, что люди, призванные обеспечить обещанный Гитлером «пропагандистский предлог для начала войны», уже находятся в полной боевой готовности. Для выполнения этой миссии Гитлер избрал Генриха Гиммлера. Эта операция на вечные времена связала шефа СС с кровью и слезами, пролитыми в годы Второй мировой войны.
   Об истинных планах Гитлера мог догадываться лишь начальник генерального штаба сухопутных войск Франц Гальдер. 17 августа 1939 года в его дневнике появилась довольно загадочная запись: «Канарис… Гиммлер-Гейдрих… Оберзальцберг… 150 комплектов польской военной формы и снаряжения… Верхняя Силезия».
   В переводе на нормальный языке это означало: от адмирала Канариса Гальдер узнал о совещании, состоявшемся в гитлеровской резиденции Оберзальцберг, на котором между диктатором и его эсэсовскими приспешниками Гиммлером и Гейдрихом состоялся обмен мнениями о некоем мероприятии, затеянном в Верхней Силезии, и что для этого потребуется 150 комплектов польского обмундирования.
   Так начинался пролог драмы, стоившей миру 55 миллионов человеческих жизней.
   Сама идея операции изначально принадлежала Райнхарду Гейдриху. Так, в период судетского кризиса в 1938 году шеф СД высказал следующее предложение: с помощью инсценированных стычек на границе, рейх должен обеспечить себе предлог для вторжения в Чехословакию. И только капитуляция Запада перед угрозами Гитлера, закрепленная Мюнхенским соглашением, помешала реализации плана Гейдриха. Предстоящее столкновение с Польшей позволило шефу СД вновь внести свою старую идею в повестку дня. Уже в начале августа Гейдрих знал, как заставить мир поверить в то, что именно Польша спровоцировала Германию на нападение.
   План Гейдриха заключался в следующем: в ночь перед вторжением специальные группы СД, выступающие под видом подразделений польских солдат и ополченцев, должны изобразить ряд инцидентов по периметру польско-немецкой границы. Перед псевдо-поляками были поставлены следующие задачи:
   – на несколько минут захватить немецкую радиостанцию в местечке Гляйвиц (ныне Гливице, Польша) и прокричать в прямом эфире на польском языке несколько антигерманских тирад;
   – осуществить нападение на контору лесничества близ города Пичен севернее Кройцбурга;
   – в местечке Хохлинден, на участке границы между Гляйвицем и Ратибором, уничтожить таможенный пункт.
   Согласно замыслам Гейдриха затеянная им «военная игра» должна была выглядеть полностью реалистичной: какие же «бои» без погибших?
   «Подобные неопровержимые доказательства польского нападения необходимы не только для иностранной прессы, но и для немецкой пропаганды», – считал шеф СД.
   Возникал вопрос: где взять трупы? Циник Гейдрих решил и эту проблему: доставку «тел погибших» следует возложить на концентрационные лагеря. В день "X" во славу третьего рейха в «погибших» суждено было превратиться нескольким десяткам заранее умерщвленных посредством инъекции заключенных. Затем человеческие «консервы» (так определял их бесчеловечный язык гестапо) надлежало доставить на место кровавого спектакля в Верхнюю Силезию.
   В первые дни августа Гиммлер и Гейдрих ознакомили с этим планом фюрера. Идея эта Гитлера захватила. Вскоре телексы управления СД отстучали командованию 23-го и 45-го штандартов СС, дислоцированных в районе населенных пунктов Гляйвиц – Бойтен – Оппельн, срочный приказ: безотлагательно направить в распоряжение Вильгельмштрассе 102 лиц, владеющих польским языком, для выполнения специального задания.
   В это же время к начальнику полиции безопасности и СД был вызван оберфюрер СС Херберт Мельхорн. Посвятив его в план, Гейдрих поручил ему подготовку акции в районе Хохлинден. Следующим в кабинет Гейдриха проследовал штурмбанфюрер СС Альфред Науйокс, старый его соратник по дням становления СД. Ему была поручена операция по захвату гляйвицкой радиостанции.
   Цель операции (…необходимо переложить вину за грядущие события…), Науйокс понял с полуслова. Гейдрих приказал штурмбанфюреру СС отобрать шесть человек понадежнее и направиться в Гляйвиц; там обосноваться, произвести разведку местности и ждать специального сигнала. Таким сигналом к началу операции должна была послужить фраза: «Бабушка умерла». Гейдрих предупредил подчиненного:
   «Первое: по поводу этой истории вы не имеете права связываться ни с каким немецким учреждением в Гляйвице. Второе: никто из вашей группы не должен иметь при себе документы, доказывающие его принадлежность к СС, СД, полиции или удостоверяющие подданство германского рейха».
   10 августа Науйокс, отобрав пять человек из своей службы и прихватив переводчика для «зажигательного радиовыступления», отбыл в Гляйвиц. Там группа разместилась в двух гостиницах. Сам Науйокс остановился в «Хаус Обершлезиен». После этого он занялся заданием. Разведка на местности показала, что радиостанция находилась за городом, на Тарновицком шоссе, за высоким двухметровым проволочным ограждением, причем территория радиостанции и прилегающие к ней два здания фактически не охранялись.
   Тем временем Гейдрих собрал у себя другие ключевые фигуры предстоящей операции для заключительного совещания. Роли были распределены следующим образом: начальнику управления внешней разведки, бригадефюреру СС Хайнцу Йосту, надлежало раздобыть польское обмундирование; оберфюреру СС Отто Рашу124124] поручалось возглавить нападение на Пиченское лесничество, а оберфюреру СС Мельхорну, предварительно очистив территорию вокруг местечка Хохлинден от расположенных там подразделений вермахта, координировать действия «нападавших» и «защитников». Оберштурмбанфюрер СС Оттфрид Хелльвиг125125] с группой переодетых в польскую форму эсэсовцев должен был с юга (со стороны границы) атаковать Хохлинден, а штандартенфюрер СС Ханс Труммлер126126], командовать «пограничниками», защищающими городок. На шефа гестапо оберфюрера СС Генриха Мюллера возлагалась задача по доставке и распределению «консервов» на «поле боя».
   К середине августа все приготовления были закончены, о чем Гиммлер и Гейдрих поспешили доложить Гитлеру. Приказом фюрера для СД открылся доступ к секретным вещевым складам вермахта. Сохранилась запись в дневнике ведомственной группы абвера от 17 августа 1939 года:
   «Фюрер поручил руководителю управления абвера адмиралу Канарису следующее: предоставить 250 комплектов польского обмундирования для мероприятия рейхсфюрера СС Гиммлера».
   В соответствии с этим распоряжением капитан Динглер, офицер абвера при штабе VIII военного округа в Бреслау (Вроцлав), получил указание передать польскую форму уполномоченному СД, а также польское оружие и солдатские книжки. Бригадефюрер СС Йост отдал распоряжение доставить полученное в помещение школы СД в городке Бернау, севернее Берлина, на территории которой эсэсовцы, отобранные для операции, репетировали «ночное нападение польских войск».
   Большинство статистов получило польские мундиры, карабин и по 30 патронов к нему. Группам, атакующим лесничество и таможню, отводилась роль польских партизан.
   «Одеждой этих парней служила зеленая рубаха, штатские пиджаки и брюки различной расцветки. В качестве головных уборов использовались шляпы и кепки», – рассказывал впоследствии участник событий хауптшарфюрер СС Иосиф Гржимек.
   20 августа Мельхорн собрал всех участников предстоящей акции в актовом зале школы СД для последнего инструктажа и скупо изложил им суть «особого секретного задания». После этого эсэсовцы загрузились в закрытые грузовики и выехали к месту назначения.
   Гржимек вспоминал: «Перед отъездом нам категорически запретили в течение поездки высовываться из машин, общаться с посторонними, ввязываться в разговоры».
   Через два дня в управление СД поступили донесения, позволившие Гейдриху заключить, что к началу акции все готово. 23 августа Гитлер назначил время нападения на Польшу – 26 августа, 4.30 утра.
   Возможно, Гейдрих был бы менее самоуверенным и тщеславным, знай он, что в эти же часы противники режима из абвера оформляют протокол гитлеровской речи, произнесенной им перед генералами 23 августа, содержавший помимо истинного текста также и апокрифическое заявление диктатора (оказавшееся весьма близким к действительности) о том, что тот намерен послать несколько рот вермахта на границу с целью разыграть «польское нападение».
   Этот протокол попал в руки оппозиционного лидера молодежи Германа Мааса, который с помощью руководителя берлинского бюро американского телеграфного агентства Ассошиэйтед Пресс Льюиса П. Лочнера переправил документ в английское посольство. Так что уже во второй половине дня 25 августа правительство Великобритании располагало сведениями о том, что Гитлер собирается начать войну против Польши, прибегнув к целевым провокациям на границе.
   Мероприятие могло провалиться и по другой причине. Об этом не подозревал даже Гитлер, отдавая 25 августа в 15 часов приказ начать военные действия против Польши на следующее утро. К этому времени Гейдрих уже успел по телефону отдать последние указания своим подчиненным. Так, Науйоксу было сказано не покидать гостиницу, так как в любую минуту ожидается сигнал к действию. Мельхорн получил приказ направить группу Хелльвига к границе. Мюллер послал в пункты назначения свои грузовики с «консервами».
   Однако в это время случилось то, что Гейдрих никак не мог предвидеть. Вечером 25 августа в рейхсканцелярии Гитлера ждали две новости, заставившие диктатора поколебаться: итальянский посол доложил, что дуче не может участвовать в военной авантюре, а из Лондона пришло сообщение о заключении договора о взаимопомощи между Англией и Польшей.
   Фюрер спешно вызвал к себе генерал-полковника Вильгельма Кейтеля. Выбежав навстречу, Гитлер закричал: «Все отменить! Срочно Браухича ко мне! Мне нужно время для переговоров».
   Часы показывали 18.30. Кейтель бросился к телефону и, связавшись с главнокомандующим сухопутными войсками генерал-фельдмаршалом Браухичем, передал директиву: «Начавшуюся операцию по плану „Вайсс“ в 20.30 прекратить в связи с изменившимся политическим положением!»
   Только с огромным трудом удалось остановить запущенную на полные обороты гигантскую военную машину. Изменение обстановки напрямую касалось и Гейдриха. Его приказы о свертывании операции понеслись в Верхнюю Силезию. Однако с группой оберштурмбанфюрера СС Хелльвига, уже просочившейся на польскую территорию, Мельхорну связаться не удалось. В итоге диверсанты Хелльвига обстреляли таможенный пункт Хохлинден, получив вооруженный отпор. Только вмешательство шефа гестапо Мюллера остановило перестрелку.
   Мельхорн и Хелльвиг так и не смогли договориться, кто же из них несет большую ответственность за предстоявшую стычку. Очевидно, именно оберштурмбанфюрер принял предварительный приказ Мельхорна за окончательный. Как потом выяснилось, Хелльвиг посчитал пароль «Маленький глухарь» сигналом о полной готовности, а пароль «Большой глухарь» – командой к началу операции. В свою очередь для Мельхорна слова «Маленький глухарь» означали команду «в ружье», «Большой глухарь» – «готовность номер один» и только пароль «Агата» должен был стать сигналом к атаке. Однако подозрительный шеф СД Гейдрих увидел в этом инциденте больше чем простое недоразумение: у него возникло подозрение, что кое-кому умышленно захотелось сорвать акцию.
   С самого начала многих удивило, что в качестве ключевой фигуры операции Гейдрих избрал именно оберфюрера СС Мельхорна. Бывший адвокат из Хемнитца, один из старейших и наиболее умных сотрудников службы безопасности, слыл в управлении СД «сомневающимся советником». Он принадлежал к числу интеллектуалов старого типа, которые сопротивлялись беспринципной безрассудности Гейдриха и его ближайшего окружения. В 1937 году Мельхорн был освобожден от должности начальника отдела по надзору за несением службы сотрудниками управления СД и переведен в МВД, по линии которого выезжал в исследовательские командировки в Америку и Японию. Возможно, двойственному мышлению Гейдриха и соответствовала идея привлечь к участию в «военном спектакле» осторожного и осмотрительного Мельхорна. Шефу службы безопасности хотелось иметь гарантию, что во время операции не случится никаких неожиданностей. Однако, когда Гейдриху донесли, что Мельхорн считает операцию «историческим преступлением», шеф СД задумался, а после ее срыва 25 августа решил окончательно избавиться от Мельхорна. Саксонца заменили на Мюллера из гестапо и освободили от занимаемой должности. Более того, Мельхорну запретили впредь переступать порог управления СД. Оберфюрера, единственного человека, которого Гейдрих ценил, но и опасался, перестали повышать в звании. Хелльвигу также пришлось уйти. Его место в предстоящей операции занял уже задействованный как «защитник» штандартенфюрер Труммлер.
   Вторая попытка удалась. Стоило 31 августа Гитлеру объявить окончательную дату вторжения (1 сентября, 4 часа 45 минут утра), как Гейдрих отдал соответствующие команды своей тайной армии на польско-германской границе. В 16 часов в гостиничном номере Науйокса в Гляйвице раздался телефонный звонок. Подняв трубку, он услышал только одну фразу, сказанную с металлом в голосе: «Срочно перезвоните!» Эсэсовец тут же набрал известный ему номер на Принц-Альбрехтштрассе и потребовал соединить его с адъютантом Гейдриха. «Бабушка умерла», – прозвучал в трубке тот же высокий голос. Науйокс все понял. Он собрал своих людей и договорился с ними к 19.30 выступить и захватить радиостанцию. Примерно в это же время Мюллер из особняка гестапо в Оппельне дал старт своим грузовикам. Он спешил: трупы надлежало вовремя доставить на место. Имелись «консервы» и для Науйокса. Их следовало оставить у входа на радиостанцию не позднее 20.20.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru