Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном





Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Черный орден СС. История охранных отрядов - Хайнц Хене

- 22 -

   Именно эта статья навела шефа СД Гейдриха на мысль использовать газету в своей системе контроля и надзора. «Черный корпус» стал не только рупором, но и постоянным каналом непрерывно поступавшей информации о жизни и настроениях граждан. Гейдрих быстро нашел общий язык с д'Алквеном. Центральное управление СД будет поставлять в газету сведения своего информационного аппарата, а редакция направлять ему значительную часть читательской почты. Д'Алквен заготовил даже преамбулу, которая гласила: «В приложении пересылаем вам выдержки из читательской почты с просьбой дать им свою оценку. Благодарим заранее за труд. Хайль Гитлер».
   7 июня 1938 года берлинец Пауль Кох прислал в газету письмо, в котором сообщал, что «мясник Густав Шивек, имеющий свою лавку на Штральзундерштрассе, 37, постоянно заворачивает отпускаемый товар в бумагу, на которой напечатана реклама еврейских магазинов, и спрашивал: нельзя ли направить его на путь истинный, набив морду?»
   21 июня редакция отправила письмо начальнику отдела службы безопасности Сиксу. 8 июля в газету пришел ответ, гласивший: «Сообщаем для сведения, что письмо Пауля Коха направлено в соответствующее учреждение государственной полиции. О результатах расследования вы будете извещены».
   Редакторы «Черного корпуса» быстро привыкли выпускать газету в тесном сотрудничестве со службой безопасности, используя ее архивы. Так, заместитель главного редактора, оберштурмфюрер СС Рудольф, запросил управление СД, «является ли некий Моргенштерн евреем или полукровкой», на что быстро получил ответ. Редакция газеты испытывала постоянную помощь коллег из центрального управления, получая необходимые материалы.
   Важнейшие статьи предварительно обсуждались на редакционном совете. Обершарфюрер СС Хаген записал после переговоров с участием Рольфа д'Алквена, младшего брата Гюнтера, также входившего в состав редакции: «В отношении публикаций по еврейскому вопросу принято решение не выступать против принятой в настоящее время линии, до тех пор, пока не будет достигнуто окончательное соглашение с министерством экономики о фондировании выезда евреев из страны».
   Сейфы управления СД стали открываться охотнее и чаще, как только там стало понято, что «Черный корпус» может активно дополнять недостающие СД функции. Полемические вопросы, поднимавшиеся в газете, часто производили на граждан более сильное впечатление, чем постоянные, но не очень-то понятные угрозы гестапо, так как отражали демоническую силу всезнания, почерпнутого из информации СД.
   Так, газета буквально огорошила ультраконсервативный «Союз немецких офицеров» опубликовав выдержки из антинацистских выступлений членов союза на его земельном съезде, которые были занесены в закрытый протокол. Публицист Вильгельм Штапель был шокирован, когда газета привела цитату из письма, хранившегося в его столе, гласившую, что «на сторону Гитлера можно перейти лишь с консервативным отвращением и ужасом». Некий Вернер Грунд из Цвиккау, поблагодаривший британского премьер-министра Чемберлена за его усилия по сохранению мира, был немало удивлен, увидев этот текст в газете. А прокурор Вольфганг Денк из Лейпцига был ошеломлен публикацией его письменного обращения в правительство в защиту женщины, посаженной в концлагерь.
   Время от времени газета официально признавала выдвинутые ею необоснованные обвинения или сделанные какими-то другими организациями и лицами неправомерные сообщения. Летом 1940 года, например, она поместила заметку, согласно которой «висбаденская судебная палата, приговорившая вначале к четырем годам тюремного заключения некоего местного жителя, обвиненного как подрывной элемент на основании публикации „Черного корпуса“, впоследствии во всем, к счастью, разобралась».
   Согласованные действия СД и газеты могли бы принести еще большую пользу, если бы Гейдрих хотя бы соблюдал установленные в рейхе правила партнерства между прессой и секретной службой. Талантливый демагог, Гюнтер д'Алквен противился попыткам Вильгельмштрассе навязать «Черному корпусу» собственные тактические приемы. Ряд выступлений газеты противоречил интересам СД, характер и суть которой в то время для многих еще были непонятны. Между обоими партнерами поэтому стали накапливаться противоречия. Главный редактор газеты не допускал предварительной цензуры своих материалов со стороны СД, не пожелал принести в жертву своего попавшего под подозрение сотрудника Хайнара Шиллинга и возмущался использованием для маскировки некоторых действий СД удостоверений сотрудников «Черного корпуса». Люди Гейдриха же со своей стороны заявляли, что газета зачастую перебарщивает в своих нападках на действительных, а то и мнимых врагов режима и все в меньшей степени использует материалы, предлагаемые СД, в результате чего участились проколы.
   Постепенно отношения между Вильгельмштрассе и Циммерштрассе охладели настолько, что Гейдрих был вынужден назначить в редакцию своего представителя – штурмбанфюрера СС фон Кильпинского, который должен был наладить хорошие отношения между обоими учреждениями.
   Д'Алквен жаловался: «Мне очень жаль, что сотрудники СД, которые хотят с нами сотрудничать, обращаются со мною, как с каким-то посторонним человеком». Олендорф так сформулировал претензии своей службы к «Черному корпусу»: «Статьи газеты зачастую исходят из ложных предпосылок, делая необоснованные обобщения… Бросая тень на действительность, они вряд ли смогут воздействовать должным образом на читателей… и даже более того, своими формулировками и тоном они побуждают порядочных национал-социалистов встать на сторону лиц, подвергшихся, может быть и не без основания, ее нападкам».
   Олендорф потребовал, чтобы их сотрудничество исходило из ряда условий, согласно которым «Черный корпус» станет впредь осуществлять свои выпады против тех или иных лиц, предварительно убедившись в соответствии фактам выдвигающихся обвинений и в готовности СД оказать свою помощь в этих вопросах, и чтобы поднимаемая проблематика предварительно согласовывалась с СД в целях более лучшего использования имеющихся у нее материалов и знаний".
   Но редакция газеты отказалась признать руководящие претензии СД.
   Да и Гейдрих убедился в том, что дальнейшая работа с общественностью с использованием «Черного корпуса» больших успехов ему не сулит. Перед ним вновь встал старый вопрос: в чем должна заключаться главная задача службы безопасности? Как выход из создавшегося положения напрашивалось слияние обоих его аппаратов – службы безопасности и гестапо – в единое целое.

Глава 9

ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ИМПЕРСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
 
   Райнхард Гейдрих почувствовал опасность: служба безопасности и гестапо – две составляющие его аппарата господства – могли парализовать друг друга. Обе они постоянно стремились к расширению своих властных полномочий и установлению тщательного контроля за нацией, и для обеих великая Германия Адольфа Гитлера оказалась слишком малой.
   Стала ясна допущенная в свое время ошибка, когда, начиная с 1935 года, в период становления СД не была точно определена сфера ее деятельности и не установлены компетенции по отношению к гестапо.
   Обе эти службы занимались, по сути дела, одним и тем же делом, что зачастую приводило к столкновениям между ними. Возникала даже своеобразная конкуренция. Так, отдел II А (марксизм) гестапо охотился за теми же самыми коммунистами-подпольщиками, что и отдел II 2 (левые партии и организации) СД.
   Чтобы положить конец конкуренции между ними, Гейдрих издал 1 июля 1937 года распоряжение о разграничении их полномочий.
   «Ни конкуренция, ни попытки подчинения одна другой, но ликвидация параллелизма в работе и взаимодействие служб – вот каково требование времени», – призывал Гейдрих. Гестапо должно заниматься марксизмом, фактами измены родине и эмиграцией, СД же – наукой, народным творчеством и народным духом, искусством, образованием, партиями, вопросами государственного управления, конституцией, связями с заграницей, масонством, а также имеющимися объединениями и союзами.
   И все же оставалось довольно обширное поле деятельности, где еще могли сталкиваться обе службы: церкви, секты, религиозные и мировоззренческие организации, пацифизм, еврейство, правозащитники, антигосударственные группировки («черный фронт» союзная молодежь и тому подобное), экономика, пресса. Поэтому и здесь было произведено разделение «труда»: СД должна была заниматься «всеми общими и основополагающими вопросами», гестапо же – «отдельными случаями, требующими вмешательства государственной полиции».
   Длинный перечень поставленных перед СД задач не исключал опасений, что гестапо окажется в состоянии оттеснить ее в мировоззренческую область. В управлении службы безопасности в связи с этим стала проводиться экспертиза, доказывавшая правомерность руководящего положений СД. Гестапо же, мол, возникло по причине юридически-административной необходимости. Третий рейх нуждается «в мощном гаранте государственной безопасности, что соответствует целям и задачам политического движения». А это может обеспечить именно СД.
   Фраза эта взята из меморандума, составитель которого неизвестен. В нем же говорилось, что задача гестапо – борьба с «антигосударственными явлениями», тогда как СД должна заниматься устранением «антинародных устремлений».
   Этим посылкам давалась нижеследующая трактовка:
   «Антигосударственная деятельность – это юридический феномен и она может быть доказана в тех случаях, когда какая-то личность своими действиями нарушает законы, защищаемые государством. Что же касается антинародных проявлений, то они, как правило, не преследуются законом, но таят в себе гораздо большую опасность для народа, а следовательно, и для государства, чем непосредственные антигосударственные проступки».
   Вместе с тем СД старалась найти для себя новые сферы деятельности, которыми оказались зарубежный шпионаж и вопросы, связанные с расширением жизненного пространства.
   Как уже было сказано, в вопросы шпионажа электролизовали умы молодых сотрудников. Вообще же создание службы внешней разведки было, по сути дела, случайным явлением, поскольку проистекало из того, что СД преследовала противников государства и за границами рейха. Одним из таких врагов оказался в свое время лидер «черного фронта» Отто Штрассер, который из Праги попытался начать донкихотовский крестовый поход против бывшего своего партийного шефа Гитлера.
   Особую опасность для руководства СД представлял его нелегальный радиопередатчик, нарушавший тоталитарный контроль за мыслями граждан в третьем рейхе. СД удалось установить, что передатчик этот обслуживал инженер Рудольф Формис, бывший ранее техническим руководителем радио Штутгарта. И Гейдрих принял решение: «Формиса следует устранить». 10 января 1935 года он вызвал к себе бывшего механика, унтерштурмфюрера СС Альфреда Науйокса114114] и отдал ему приказ: «Доставьте Формиса в Берлин!»
   СД выяснило, что радиопередатчик Штрассера находился в 20-30 километрах юго-восточнее Праги. Науйокс получил документы на имя коммерсанта Ханса Мюллера и выехал вместе со своей приятельницей, берлинской преподавательницей гимнастики Эдит Кесбах, на «мерседесе» за номером ИП 48259. И он нашел то, что искал: передатчик находился в деревушке Добрис, в одной из комнат местной гостиницы «Цахори». Тогда он поселился в этой же гостинице в номере 4, расположенном почти рядом с номером Формиса. Изготовив слепок от его ключа, Науйокс телеграфировал в свое управление: «Нашел». Получив через несколько дней инструкции, он начал действовать.
   В 21.30 23 января Науйокс подал сигнал карманным фонарем из окна своего номера, делая круговые движения. Через несколько минут к нему в окно влез присланный на помощь сотрудник СД Вернер Гетч. Оба сразу же вышли в коридор и направились к комнате Формиса. Полагая, что его в номере нет, они попытались открыть дверь своим ключом. Но тот оказался дома. Тогда Науйокс постучал в дверь и на вопрос: «Что вам угодно?» – ответил, что ему позабыли положить кусочек мыла.
   Формис открыл дверь, и в тот же миг эсэсовцы ворвались в его номер. Он попытался достать пистолет, но один из них выстрелил. Рудольф Формис был убит. Прежде чем на шум появилась прислуга, Науйокс и Гетч успели подложить под передатчик фосфор и поджечь его.
   Гейдрих пришел в ярость от действий своих эсэсовцев, явно смахивавших на эпизоды из гангстерских фильмов. Однако и в следующие годы СД оставалась сборищем детективов-любителей, хотя и стала проникать в секретные службы. Начался систематический сбор иностранной информации, а некоторые сотрудники приступили к налаживанию сети информаторов через своих живших за рубежом знакомых.
   Шпионскую деятельность возглавил оберфюрер СС Хайнц Йост, не имевший никакого опыта работы в этой области, но назначенный начальником отдела III 2 (борьба с разведками противника). Постепенно к шпионской деятельности стали привлекаться и другие отделы. «Еврейский» отдел имел, например, собственный аппарат на Ближнем Востоке, который собирал материалы по еврейско-арабскому конфликту в Палестине. Центральным пунктом сбора информации стало там информационное бюро в Тель-Авиве, шефом которого был журналист Райхерт, имевший своих осведомителей в обеих лагерях. Основными его источниками были: у арабов – лидер националистов Ибрагим Ханти, издатель газеты «Аль Дифа», а у евреев – лидер сионистов Файвель Полкес, бывший одним из командиров нелегальной еврейской армии «Хагана».
   «Доктор Райхерт взял на себя обязательство, – было отмечено в управлении СД, – сотрудничать только с СД, рассчитывая на ее поддержку в необходимых случаях, и передавать полученные важные в разведывательном отношении материалы через господина фон Ритгена [информационное бюро] о пометкой X или по указанным ему Хагеном адресам».
   Действия Райхерта были довольно успешными. В 1937 году он добыл письмо британского экс-премьера Стенли Болдуина, в котором шла речь о секретном англо-турецком договоре, за текст которого итальянская разведка предлагала 150 000 фунтов стерлингов.
   Но чем интенсивнее СД пыталась внедряться в секретные службы, тем сильнее становилось противодействие ей военного абвера, возглавлявшегося адмиралом Канарисом, который ранее старался поддерживать добрые, но осторожные отношения со своим бывшим курсантом Гейдрихом.
   После первых столкновений между абвером и гестапо в период, когда шефом абвера был Патциг (1932-1934), военное руководство посчитало, что Канарис будет, пожалуй, более подходящей фигурой, чтобы противостоять Гейдриху. Капитан 1-го ранга, ставший вскоре адмиралом, бывший в свое время командиром подводной лодки, Канарис считался противником Веймарской республики и слыл человеком, имевшим тесные контакты с Гейдрихом. При встречах оба они с удовольствием вспоминали время, проведенное на борту учебного крейсера «Берлин». Жене Канариса, Эрике, так не хватало игры на скрипке чуть ли не домашнего музыканта Гейдриха!
   Рассказывали, что однажды Канарис с женою, проходя по Дёллерштрассе в южном пригороде Берлина, заметил высокого эсэсовца, прогуливавшегося с блондинкой, везущей детскую коляску. Канарис воскликнул: «Да это же Гейдрих!» Когда того окликнули, он, щелкнув каблуками, отдал гитлеровское приветствие и проговорил тоном бывшего лейтенанта: «Господин каперанг изволит проживать в Берлине?»
   На что Канарис ответил: «Совсем недавно».
   «А мы вот уже несколько дней живем на Дёллерштрассе», – отреагировал Гейдрих.
   «Что вы говорите?! Какое совпадение!»
   Они стали встречаться. По воскресеньям после обеда чета Канарисов отправлялась играть в крокет в саду дома Гейдрихов, а вечером те приходили к Канарисам на ужин, приготовленный самим адмиралом, с последующим домашним концертом. Позже обе семьи сблизились еще больше. В августе 1936 года Канарис приобрел дом на Дианаштрассе в берлинском районе Шлахтензее, а через полгода на близлежащей Аугусташтрассе в новом доме поселился шеф СД.
   И в служебных отношениях Канарис и Гейдрих сначала находили общий язык. 21 декабря 1936 года Канарис и Бест подписали соглашение (получившее название «Десять заповедей»), определявшее компетенции абвера и гестапо. По нему абвер стал заниматься зарубежной разведкой и контрразведкой, тогда как гестапо взяло на себя вопросы, подпадающие под параграф 163 (государственная измена) с ведением соответствующего расследования. Поскольку абвер в мирное время не располагал военной полицией, то получил право привлечения гестапо в случае необходимости. Соглашение вместе с тем отдавало предпочтение военной разведке и контрразведке. В одном из его пунктов было записано:
   «При рассмотрении отдельных случаев прерогатива отдается военной разведке и контрразведке».
   Гестапо соглашалось не вмешиваться в расследование тех или иных вопросов, если абвер высказывал такое пожелание.
   В последующем в ходе расширения экспансии СД такое преимущество абвера подверглось корректировке. На собственный страх и риск СД стала проникать в разведывательные сети абвера за рубежом, но только путалась под его ногами. Да и в вопросах изучения промышленного потенциала и состояния военной промышленности зарубежных государств они стали сталкиваться. Разрыв между Канарисом и Гейдрихом ускорила афера, выявившая полный дилетантизм службы безопасности.
   В конце 1936 года Гейдрих получил по своим каналам сообщение, что в Советском Союзе якобы формируется оппозиция, преследующая цель насильственного свержения Сталина. Во главе ее будто бы стоит маршал Михаил Тухачевский, заместитель наркома обороны. Шефу СД в голову пришла фантастическая идея: а что, если попытаться подсунуть это сообщение Сталину да еще подкрепить его несколькими сфабрикованными документами. В результате с помощью Сталина и советских государственных органов можно одним ударом уничтожить все армейское руководство России!
   Гейдрих даже рассчитал, каким образом это следует осуществить. От периода тесных отношений сотрудничества между рейхсвером и Красной Армией должны же были остаться документы, записки и письма с подписями тех советских генералов, которых теперь можно было бы обвинить в заговоре против Сталина. Если немного подправить стиль изложения и привести его в соответствие с 1937 годом, то любой человек убедится в том, что советские генералы совместно с немецкими офицерами намерены выступить против хозяина Кремля. Гейдрих вызвал к себе Науйокса, который в ту пору заведовал лабораторией по изготовлению фальшивых паспортов и документов, располагавшейся на Дельбрюкштрассе. Вместе с ним в суть секретной операции был посвящен руководитель восточного отдела штандартенфюрер СС Герман Берендс, и работа закипела.
   Напрасно гауптштурмфюрер СС Эрих Янке, один из немногих специалистов-разведчиков СД, предупреждал, что сомневается в истинности полученного сообщения о Тухачевском. Это вполне могло быть трюком советской секретной службы. Откуда поступила информация? От живущего в Париже русского эмигранта, бывшего генерала Николая Скоблина. А на кого он работал? На СД и одновременно на советскую секретную службу. Но Гейдрих знал что делал. Он посадил Янке под домашний арест и получил разрешение Гитлера подсунуть Советам изготовленные обличительные документы. На все про все ему было дано четыре дня.
   С этими документами Берендс выехал в Прагу и сумел через нужных людей уговорить тогдашнего президента Чехословакии Бенеша передать документы в Москву. В ответ советская сторона немедленно прислала в Берлин своего особоуполномоченного, который вступил в переговоры с Гейдрихом. По сведениям, полученным Шелленбергом, Москва заплатила за эти документы три миллиона рублей золотом.
   11 июня 1937 года ТАСС сообщил, что маршал Тухачевский и еще семь генералов Красной Армии приговорены особым трибуналом к смертной казни «за поддержание отношений, враждебных Советскому государству с военными кругами одной из крупнейших иностранных держав. Осужденные сотрудничали с ее разведывательной службой». Казнь Тухачевского и его соратников положила начало самой кровавой политической чистке в истории сталинской России. В течение года красный царь уничтожил 35 000 офицеров – почти половину офицерского корпуса: 90 процентов генералов и 80 процентов полковников. Точнее говоря, советская армия потеряла 3 из 5 маршалов, 13 из 15 командармов, 57 из 85 комкоров, 110 из 195 комдивов и 110 из 406 комбригов115115].
   Через несколько месяцев шеф зарубежной СД получил донесение, озаглавленное «Политическое положение в Красной Армии». Гейдрих прочитал: «Замена подвергшегося репрессиям командного состава новыми кадрами… потребует длительного времени. Знания и способности спешно подготовленных и назначенных на должности командиров не выдерживают никакой критики».
   Райнхард Гейдрих торжествовал. Мемуаристы СС, начиная с Вальтера Шелленберга и кончая Вильгельмом Хёттлем, а также О. Хассе в своем фильме «Канарис» передали слова, сказанные шефом СД и повторенные Уинстоном Черчиллем и Никитой Хрущевым: «Служба безопасности рейхсфюрера СС лишила опасную для всех советскую армию головы».
   Примерно в это же время один из офицеров генерального штаба, остановив референта отдела «Иностранные армии» немецкого военного министерства подполковника Карла Шпальке, спросил того, слышал ли он, как Гейдрих похваляется, заявляя, что ликвидировал Тухачевского. В ответ подполковник рассмеялся и ответил: «Это просто хвастовство Гейдриха».
   Подполковник Шпальке был тогда, пожалуй, единственным человеком, знавшим правду. В действительности Тухачевский пал не из-за деятельности Гейдриха и СД. В 1937 году Шпальке не мог обосновать свои данные по этому вопросу, ныне же имеется достаточно доказательств, что группенфюрер СС Гейдрих был всего лишь маленьким и совсем незначительным пособником советской секретной службы.
   Сталин уже давно решил разделаться с Тухачевским, который стал представлять опасность для диктатора и его господства своим авторитетом и силой. И случилось это задолго до представления Гейдрихом сфабрикованных документов. Сталин готовился к нанесению удара по военным с конца 1936 года. В декабре 1936 года советской шеф государственной безопасности Ежов создал «особое управление», названное «спецбюро», которое начало проводить расследование в отношении Тухачевского. Вскоре был арестован один из ближайших его сподвижников генерал Виталий Путна. 27 января 1937 года на показательном процессе против Карла Радека маршал впервые был назван публично другом «предателя Родины» Путны. 3 марта в своем выступлении на заседании Центрального комитета КПСС Сталин говорил о чудовищном ущербе, «который может быть нанесен Красной Армии кучкой шпионов, находящихся в ее рядах». 11 мая Тухачевский был снят с должности заместителя наркома обороны и назначен командующим удаленного от центра военного округа на Волге. А через три недели арестован.
   Если сравнить эту цепь событий с заявлениями эсэсовских мемуаристов, то можно сразу же увидеть, сколь малым был вклад СД в аферу против Тухачевского. Например, Хёттль говорит, что «систематическая работа по изготовлению фальшивок» по заданию Гейдриха началась в апреле 1937 года, то есть в то время, когда Путна уже находился под арестом, а Сталин заявил о «кучке шпионов» в Красной Армии. Шелленберг же утверждает, что сфабрикованные документы были подброшены советской стороне в середине мая 1937 года, а ведь 11 мая Тухачевского уже отстранили от дел.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru