Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном





Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Черный орден СС. История охранных отрядов - Хайнц Хене

- 17 -

   Даже продажные женщины с неохотой открывали ему свои будуары. В свои эротические походы он постоянно брал адъютанта, и очень часто жрицы любви обращали свой взор именно на его сопровождающего, а не на человека с глазами волка. Лишь немногие понимали, что за видимым снобизмом шефа СД скрывалась повышенная чувствительность, в которой смешивались комплекс неполноценности неудавшегося морского офицера с актерским менталитетом его родителей. В жестокости, как некоторые другие, удовлетворения он не находил. Когда его как-то навестил Буркхардт, Гейдрих произнес сквозь зубы: «За границей нас считают кровавыми псами, не так ли? Для одиночек это звучит, пожалуй, слишком грубо, но мы должны быть твердыми как гранит».
   Человек, неуверенный в себе, постоянно раздираемый противоречиями между агрессивностью и стремлением к признанию обществом, был словно бы создан стать младшим партнером Гиммлера, не угрожавшим его властным позициям. Об этой взаимозависимости они знали оба – прежде всего из чувства самосохранения. Без Гиммлера, несменяемого шефа охранных отрядов, путь наверх для честолюбивого Гейдриха был бы закрыт. Гиммлер же, в свою очередь, без Гейдриха, с его динамикой и острым умом, будучи, по сути дела, мещанином, вряд ли смог бы противостоять могущественным противникам в национал-социалистской иерархии.
   Поначалу казалось, что их партнерство будет иметь однобокий характер. Молодой мужчина болезненного вида, которого Гиммлер встретил в июне 1931 года в пансионате «Вальдтрудерингер хайм» и склонил к работе в службе безопасности, находился в подавленном состоянии: у него отняли самое дорогое – офицерскую карьеру.
   Жизнь Райнхарда Гейдриха, родившегося 7 марта 1904 года в Галле-на-Заале, проходила как и у большинства горожан в республиканской послевоенной Германии. Сын оперного певца и актрисы, окончивший местную гимназию в шестнадцать лет, он вступил в фрайкор генерала Меркера, преследуемый послевоенной нуждой и инфляцией. Возвратившись домой, Гейдрих знал, кем станет, – офицером. Он избрал морскую службу, считая, что только она сможет удовлетворить его тягу к приключениям и обеспечить безбедное существование.
   В 1922 году Гейдрих оказался в Киле, где и надел форму морского кадета. В ходе учебы на борту учебного крейсера «Берлин» он встретился с капитаном 3-го ранга Вильгельмом Канарисом, одним из первых распознавшим способности «умной бестии». Долговязый кадет с необычными монголовидными глазами произвел на него неприятное впечатление, хотя и отличался математическими и навигаторскими способностями.
   Жена же Канариса Эрика, дочь фабриканта Карла Ваага из Пфорцхайма, хорошо разбиравшаяся в искусстве, восхищалась игрою на скрипке этого кадета. Аронсон, израильский биограф Гейдриха, отмечал: «Во время игры Гейдрих был мягким и нежным, демонстрируя прекрасные манеры и неплохие музыкальные способности. При этом он нередко плакал, в чем проявлялись особенности его характера – соединение цинизма и жестокости с мягкостью и сентиментальностью».
   В 1924 году Канарис был отозван в Берлин, курсант же Гейдрих делал свои первые шаги в морской карьере: в 1926 году – обер-фенрих, в конце того же года – лейтенант, затем курсы и назначение офицером связи на флагманский корабль «Шлезвиг-Голштиния». Позднее он служил в этой должности в различных подразделениях на Балтийском море. В 1928 году Гейдриху присвоили звание обер-лейтенанта, так как он считался перспективным офицером. У сослуживцев, однако, любовью и уважением не пользовался, получив из-за манеры говорить фальцетом прозвище «коза». Матросы его просто ненавидели за высокомерие.
   Гейдриху казалось, что его офицерская карьера уже обеспечена. Но любовное приключение летом 1930 года разрушило ее. Как-то вечером они вышли в море из Киля на байдарке вместе с будущим ландратом Мором и вскоре увидели опрокинувшуюся лодку с двумя девицами. Попрыгав в воду, парни спасли их.
   Одной из девушек оказалась красавица Лина фон Остен, дочь школьного учителя с острова Фемарн. Знакомство Гейдриха с нею скоро перешло в связь, закончившуюся их помолвкой в декабре 1930 года, несмотря на возражения отца.
   Нужно сказать, что Гейдрих был в то время патологическим коллекционером женщин. И вот тут-то появилась одна его старая знакомая, предъявившая свои требования. Гейдрих попытался хладнокровно от нее отделаться. Но дочь директора «ИГ Фарбен», студентка из Рендсбурга, изыскала возможность доложить об инциденте адмиралу Эриху Редеру104104]. Начальство предложило Гейдриху порвать с Линой, а когда он отказался, Редер передал этот вопрос на рассмотрение офицерского суда чести.
   В начале 1931 года суд приступил к работе. В него вошли адмирал Ханзен, начальник военно-морской базы, капитан 1-го ранга Густав Кляйкамп, бывший преподаватель Гейдриха на курсах связи, и еще два офицера.
   Своим высокомерным поведением и попытками свалить всю вину на девицу, ожидавшую от него ребенка, Гейдрих восстановил суд против себя. Посчитали, он нарушил кодекс офицерской чести. Адмирал Редер без промедления уволил Гейдриха «за недостойное поведение».
   Этим приказом молодой офицер был выброшен с высот ультраконсервативного флота в самые низы – миллионную армию безработных, осаждавших тогда биржи труда по всей стране. Он мог бы, конечно, устроиться, скажем, инструктором по парусному спорту или найти себе какое-нибудь местечко в яхт-клубе, но с морской формой ему пришлось бы проститься. Чтобы хоть в какой-то степени удовлетворить свое тщеславие, он вступил в морской штурмовой отряд. Но это не было никакой политической демонстрацией. По этому поводу Лина сказала: «Он был кадровым офицером, для которого морская карьера означала все. Определенный интерес для него представлял спорт. Но в политике он ничего не понимал и никогда ею не интересовался».
   Сама же Лина, относившаяся, по словам Хёттля, «к тому типу женщин – злых, тщеславных и себялюбивых, которые описаны в романах Эдды», довольно хорошо разбиралась в политике. Она была без ума от Гитлера и считала, что ее муж должен найти свое призвание именно в национал-социализме. Сестра Гейдриха, Элизабет, помогла ей в осуществлении этого плана. Она вспомнила о крестной тетке Райнхарда, сын которой был одним из руководителей мюнхенской СА и считался влиятельным человеком. Карлхен (друг детства Гейдриха – барон Фридрих Карл фон Эберштайн) должен был помочь «Райни» (Райнхарду). И он действительно помог.
   Благодаря барону, Гейдрих познакомился с Генрихом Гиммлером, который в то время как раз искал человека для запланированной им службы безопасности. И 14 июня 1931 года Райнхард оказался у него на квартире. Гиммлер объяснил ему свое намерение и дал двадцать минут времени, чтобы начертить на листке бумаги примерную структуру СД. Подготовленная Гейдрихом структура Гиммлеру понравилась, и уже 5 октября 1931 года в Гамбург пришло указание из Мюнхена: «Партайгеноссе Райнхард Гейдрих, членский номер 544916, вводится в состав штаба рехсфюрера СС с 1 октября сего года».
   Получив звание штурмфюрера СС, Гейдрих приступил к работе.
   Еще в начале 1931 года Гитлер дал ему указание создать специальную службу для обеспечения собственной безопасности. И Гиммлер начал организацию отдела в штабе своего руководства, названного им по образцу структуры генерального штаба 1 С, в задачу которого входило ведение разведки противника. Сохранив за собой общее руководство, шеф СС поручил бывшему моряку всю практическую работу.
   Прихватив несколько папок, Гейдрих занял одну из комнат Коричневого дома, начав карьеру руководителя секретной полиции. Уже в конце месяца он был представлен на одном из совещаний мюнхенского руководства СС в качестве будущего начальника секретной службы, должного навести порядок в рядах партии, в которую просочились шпики и саботажники из враждебных национал-социализму партий и организаций. Вскоре во все эсэсовские подразделения было направлено распоряжение следующего содержания: «В каждом секторе и на каждом участке создать немедленно реферат 1 С, через который впредь должна проходить вся информация. Такой же реферат надлежит создавать и в каждом штандарте (полку) СС».
   Не успев обзавестись сотрудниками, Гейдрих покинул Коричневый дом, поскольку его обитатели стали проявлять к нему излишнее любопытство, и разместился в двухкомнатной квартире частного дома по Тюркенштрассе, 23. Следуя традициям криминальных и шпионских романов, он отдал распоряжение, чтобы на любых переговорах, кроме него, присутствовал лишь один сотрудник. Через некоторое время, не удовлетворившись контактами с имевшимися шпиками и осведомителями, он стал расширять свой аппарат.
   В апреле 1932 года Гейдрих предпринял поездку по стране, чтобы придать организационные формы созданной им сети. Вследствие того, что республиканское правительство запретило СА и СС, он переименовал свой отдел в «службу прессы и информации». В последующем отдел получил официальное название «службы безопасности» – СД.
   Гейдрих забрал всех шпиков и осведомителей из подразделений СС и собрал их у себя, создав из них первое спецподразделение СС. Оно оставалось в составе охранных отрядов, хотя, по сути дела, являлось СС в СС. Создал он и собственную территориальную организацию, которая отбросила тень на все сектора и участки СС. В ее задачу входили выявление враждебных элементов в НСДАП и наблюдение за действиями партий противников. Каждая деталь этих донесений заносилась в специальную картотеку, находившуюся теперь уже по Цуккалиштрассе, 4 в Мюнхене.
   На этом Гейдрих однако не остановился, а пошел дальше, стремясь превратить СД в монополиста в области сбора необходимых для партийного руководства сведений. Когда же Адольф Гитлер пришел к власти, Гейдрих решил превратить свою службу в новую полицию рейха.
   С некоторым удивлением Гиммлер наблюдал за энергичными действиями своего подчиненного. Былая меланхолия Гейдриха, казалось, навсегда уступила место служебному рвению. Свои распоряжения он отдавал резким, несколько нервным и необычно высоким голосом. Гиммлер с удовольствием поощрял все его начинания, и Гейдрих перепрыгивал с одной ступеньки служебной лестницы на другую: 10 октября 1931 года – штурмфюрер, 1 декабря 1931 года – гауптштурмфюрер, 19 июля 1932 года – начальник службы безопасности, 29 июля 1932 года – штандартенфюрер, 21 марта 1933 года – оберфюрер.
   Шеф СС инстинктивно чувствовал, что случай привел к нему «прирожденного контрразведчика», обладавшего здравым умом, знавшим все нити и понимавшим, за какие их них следует дернуть, чтобы привести в движение живую регистрационную машину. Гейдрих обладал всеми свойствами начальника секретной службы: жестокостью, отсутствием сентиментальности, постоянным поиском информации и пренебрежением к людям.
   Из всех видов спорта он предпочитал фехтование. И это не случайно. Острое внимание к действиям противника и немедленное парирование его выпадов, молниеносная реакция на непредвиденные ситуации стали второй натурой Гейдриха. Шелленбергу, например, он казался диким зверем, «бывшим постоянно настороже, чувствовавшим опасность и относившимся подозрительно ко всему и всем». Обладая неким шестым чувством, он был способен разгадывать самые тонкие ходы противников. Когда рехсфюрер СС делал замечания по поводу докладов и объяснений тех или иных лиц, Гейдрих очень часто высказывал свое мнение по ходу доклада, замечая: «Не верю» или «Пустая болтовня». А на вопрос Гиммлера, проверил ли он собранные данные, шеф СД отвечал, что интуиция его никогда не подводит, и был в большинстве случаев прав.
   Гиммлер давал ему следующую характеристику: «Он обладал необычайным даром оценки людей и мог предсказать с поразительной точностью поступки не только врагов, но и друзей. Его сотрудники не осмеливались никогда обманывать его в чем-либо».
   Райнхард Гейдрих был, казалось, рожден стать начальником секретной службы тоталитарного государства. Оберштурмбанфюрер СС Хёттль высказывал даже мысль, что именно Гейдрих «обращал внимание Гиммлера на то, как следовало поступать с позиций рейхсфюрера СС, и что не кому иному, как Гейдриху, принадлежала идея превращения охранных отрядов в полицейскую силу третьего рейха».
   Гейдрих разработал плотную систему контроля за жизнью страны, которая должна была обеспечить тотальное господство НСДАП и вестись под его, Райнхарда Гейдриха, наблюдением. В грубых чертах он представлял себе структуру политической полиции, которая должна была отличаться от своих предшественников в одном решающем пункте. Ранее полиция вступала в дело лишь при возникновении реальной опасности и ограничивалась задержанием государственных преступников, как говорится, по свежим следам. Полиция же Гейдриха должна была нащупывать врагов государства еще до того, как они сами осознавали свою оппозиционность, не говоря уже о каких-либо проявлениях сопротивления.
   Деятельность полиции становилась тем самым ничем не ограниченной и распространялась на все сферы жизни нации. Из оборонительного органа государства она становилась наступательным. Более того, она превращалась в орган «воспитания народа» и «очистки нации от нежелательных идей и мыслей». Хауптштурмфюрер СС, сотрудник СД Альфред Шведер сформулировал задачи этой полиции следующим образом: «Она должна привести немецкий народ к единому образу мышления и исключить антинародные деструктивные действия».
   Концепция Гейдриха ликвидировала все оковы, возлагавшиеся на традиционную полицию законами государства и международного права. Правовед СД Вернер Бест предписывал ей вездесущность.
   Другими словами, Гейдрих хотел иметь полицию, обладавшую безграничной властью, с главной задачей обеспечения диктатуры фюрера – Адольфа Гитлера. Можно ли было возложить подобную задачу на полицию Веймарской республики, которая исходила из необходимости соблюдения законов и положений конституции? Ни в коем случае! Можно ли было доверять руководству, придерживающемуся норм прусского законодательства? Нет и еще раз нет!
   И Гейдрих знал, как следовало поступить. СД следовало занять все ключевые позиции в новой политической полиции, сама же она выводилась из подчинения министерства внутренних дел. На заключительном этапе полиция и СС должны были стать единым охранным органом государства. Более того, Гейдрих вынашивал планы превращения полиции, СС и государственной бюрократии в одно целое.
   Проекты шефа СД увлекли Гиммлера, хотя «старые бойцы» и предупреждали его, что объединение СС с полицией нанесет огромный ущерб популярности черного ордена. Рейхсфюрер СС намеревался стать полицейским владыкой третьего рейха. Тем более что Гейдрих уже начал использовать Баварию в качестве своеобразного испытательного полигона.
   9 марта 1933 года в результате национал-социалистского переворота в Баварии Гиммлер был назначен палицей-президентом Мюнхена, а через неделю – политреферентом баварского министерства внутренних дел и начальником политической полиции Баварии. Он тут же сделал Гейдриха своим заместителем.
   В Баварии они делали первые шаги. И этот опыт намеревались в скором времени перенести на всю страну. В баварском министерстве внутренних дел Гиммлер создал управление «начальника политической полиции Баварии», а Гейдрих приступил к ее созданию, внедряя в ее состав сотрудников СД. Если ранее политическая полиция являлась частью полиции общественного порядка, то теперь Гейдрих вывел ее из подчинения полицейского управления и сделал самостоятельной.
   Затем шеф СД стал создавать отделы и рефераты политической полиции в окружных и районных правлениях, подчинявшихся непосредственно начальнику политической полиции Баварии. Эти отделы и рефераты получили право привлекать полицию общественного порядка к своим акциям.
   Следующим шагом стало подчинение концентрационных лагерей, образованных гауляйтером и министром внутренних дел Баварии Адольфом Вагнером для разгрузки переполненных политическими заключенными тюрем, начальнику политической полиции.
   В соответствии с распоряжением «о защите народа и государства», изданным президентом страны, полиция имела право отправлять в концентрационные лагеря граждан в качестве «превентивной меры» даже по малейшему подозрению в антигосударственной деятельности. Теперь Гиммлер неожиданно для себя получил большую власть. Уже никто не мог удержать его стремления к политической чистке. Формально подчиняясь министру внутренних дел, Гиммлер, пользуясь своим статусом рейхсфюрера СС, реально оставался самостоятельным даже и по отношению к Рёму, начальнику штаба СА.
   Гиммлер и Гейдрих не замедлили воспользоваться своим почти ни от кого независимым иерархическим положением. Вскоре Дахау превратилось в нарицательный символ ужаса и варварства, хотя первая волна национал-социалистского террора уже прокатилась. Гиммлер потом вспоминал: «Хотя по требованию различных министерств из концентрационных лагерей в Пруссии и других землях было выпущено большое число политзаключенных в течение 1933 года, я в Баварии на это не пошел».
   Баварский наместник фон Эпп был недоволен «большим числом нарушений законов и самоуправства при арестах» и написал 20 марта 1934 года Вагнеру, что подобный произвол может «поколебать доверие народа к законам». Но Вагнер не стал вмешиваться.
   Тогда в дело вмешался обычно индифферентный имперский министр внутренних дел Фрик, направивший Гиммлеру 30 января 1935 года свой протест. «Я уже неоднократно указывал на довольно большое число заключенных в Баварии, – писал он, – не получая убедительных объяснений по этому поводу со стороны политической полиции… И число их не сокращается, превышая общее количество по всей стране, включая Пруссию».
   Однако Гиммлер проигнорировал и это предупреждение.
   Баварское экспериментальное поле стало тесным для Гиммлера и Гейдриха, да и остальные 16 земельных управлений полиции еще не были объединены в одних руках. Им приходилось торопиться, так как Геринг в Пруссии успел уже создать политическую полицию – гестапо, которая в структурном отношении мало чем отличалась от аппарата Гиммлера-Гейдриха: она тоже была выделена в самостоятельную организацию, подчинена одному человеку и стала независимой от государства и партии.
   Развернувшаяся среди национал-социалистских лидеров борьба за власть привела Гиммлера и его помощника к цели даже быстрее, чем они ожидали. Слабый в общем-то реформатор Вильгельм Фрик, видя сепаратистские устремления Геринга, не нашел другого выхода из положения, как позвать на помощь шефа СС, так как они оба стремились к созданию централизованной имперской полиции. Фрик позволил Гиммлеру последовательно накладывать лапу на одну земельную полицию за другой.
   И прусская крепость пала, как только обострилась борьба между Германом Герингом и Эрнстом Рёмом. Геринг заключил с Гиммлером мир, передал в его подчинение прусское гестапо, получив взамен поддержку охранных отрядов в кровавой расправе над начальником штаба СА.
   В конце апреля Гиммлер и Гейдрих взяли и в Пруссии бразды правления полицией в свои руки. Гиммлер стал заместителем начальника и инспектором тайной государственной полиции (гестапо), а Гейдрих – его заместителем. Одновременно им удалось расширить и свою властную базу в партии. Партийное руководство признало СД в качестве единственной секретной службы НСДАП. Заместитель фюрера отдал 9 июня 1934 года распоряжение «не создавать в партии впредь никаких информационных, разведывательных или контрразведывательных служб, кроме службы безопасности рейхсфюрера СС, даже в форме организаций для внешнеполитических целей».
   Но эта победа СД оказалась преждевременной, поскольку сам Гейдрих к тому времени в какой-то степени потерял веру в свое детище. Баварский опыт показал ему иллюзорность создания с помощью СД новой полиции. Полицейские чиновники старой школы во всех отношениях превосходили молодых выскочек из СД. Понимая это, Гейдрих за несколько дней до прихода национал-социалистов к власти, 27 января 1933 года, ушел с поста руководителя службы безопасности, оставшись в штабе рейхсфюрера СС в качестве офицера по особым поручениям (к тому времени он был уже штандартенфюрером СС). Так что три четверти года аппарат СД оставался без Гейдриха.
   Он был достаточно реалистичен, чтобы понять: его организация не в состоянии создать структуру новой полиции из-за численного недостатка сотрудников (осенью 1933 года СД насчитывала всего 100 человек; в Штуттгарте было, например, только пять сотрудников). К тому же Гейдрих стал сомневаться в том, имеет ли какое-то будущее СД в качестве самостоятельной организации. Лина рассказывала впоследствии израильскому историку Аронсону, что муж говорил ей в то время: «Партия нам более не нужна. Она сыграла свою роль, открыв путь к власти. СС же должна внедриться в полицию и создать совершенно новую организацию».
   Таковой была его цель, когда он по заданию Гиммлера, вновь встав во главе ведомства тайной государственной полиции, попытался объединить земельные полиции под эгидой СС. При этом он использовал старых опытных полицейских руководителей, превращая их в верных государству аппаратчиков, пусть даже не слишком окрашенных в коричневый цвет. Главным для прагматика Гейдриха было не их мировоззрение, а профессиональные, навыки и знания. И среди мюнхенских криминалистов он нашел группу специалистов, хотя те даже не скрывали своего отрицательного отношения к СД.
   Криминальоберинспектор Райнхард Флеш и его коллеги, среди которых были Генрих Мюллер, Франц Иосиф Хубер и Иосиф Майзингер, работавшие во втором и шестом отделах баварского полицейского управления, ожидали, что им вот-вот предложат уйти. Опасения их были не напрасными, так как, за исключением Майзингера, все они до 1933 года находились, как говорится, по другую сторону баррикад, являясь сторонниками демократических партий.
   Лишь Майзингер принадлежал к «старым бойцам», приняв участие в событиях 9 ноября 1923 года.
   Что касается криминальинспектора Мюллера, унтер-офицера и летчика в Первую мировую войну, то он работал в мюнхенском полицейском управлении с 1919 года и слыл ярым противником коммунизма. Мюллер принимал участие в расстрелах красных в период низвержения Баварской советской республики, а во времена Веймарской республики занимался как раз вопросами борьбы с коммунистами, прибегая иногда к противозаконным действиям.
   Правда, тогдашнему руководству было известно, что, если бы это входило в его обязанности, он не менее рьяно выступал бы и против правых. Обладавшего неимоверным тщеславием Мюллера считали явным приверженцем существующей государственной системы.
   Мюнхенские национал-социалистские партийные деятели высказывали опасение, окажется ли профессионально пригодным для новой Германии этот человек, исправно ходивший в церковь, жертвовавший всего 40 пфеннингов на национал-социалистское движение и бывший к тому же зятем издателя газеты баварской народной партии – «Дер Вюрмтальботе».
   В характеристике, данной Мюллеру 4 января 1937 года, было сказано: «Он прет вперед, невзирая ни на что, и, пробиваясь локтями, постоянно старается демонстрировать свою старательность. При этом не стесняется рядиться в чужие перья».
   А партийный секретарь мюнхенского района Пазинг добавил к этому: «Мы с трудом можем представить его в качестве члена партии».
   Тем не менее у шефа СД хватило фантазии и холодного расчета взять этого рутинера к себе на службу в числе других членов группы Флеша. Не был забыт и антинацист Хубер, естественно, не пользовавшийся никаким авторитетом в местной организации НСДАП.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru