Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном




Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Черный орден СС

- 11 -

   Однако верность Рёму, о которой он неоднократно заявлял, уступила весною 1934 года место соображению о большей важности союза с Герингом, так как он мог стать предпосылкой передачи прусского гестапо в подчинение руководства СС. Из этого исходил и план Гейдриха: без Геринга заполучить гестапо было бы невозможно, а для сотрудничества с ним необходим отход от Рёма. К тому же Герман Геринг больше всех других национал-социалистских бонз опасался штурмовиков Рёма. Создавая сеть полицей-президентов и советников СА в различных землях, Рём угрожал всемогуществу Геринга в Пруссии. Победа его над рейхсвером означала бы крушение надежды Германа стать самому в будущем главнокомандующим вермахта8787].
   И Гиммлер решился перейти на другую сторону баррикады. Сделать это было нетрудно, так как Рём неосторожно перессорился почти со всеми властными группировками режима. Так что каждый из них был заинтересован в ликвидации его вместе с окружением и надеялся извлечь выгоду от разгрома СА. Рейхсвер и Геринг избавились бы от нежелательного конкурента, партийные аппаратчики и блюстители добродетели – от возмутителя спокойствия, а СС – от того, что ее еще связывало с СА.
   И игра Райнхарда Гейдриха началась. Такая партия, как НСДАП, возникшая во времена убийств по приговорам тайных судилищ и разгула добровольческого корпуса, криминализировавшая политику, не знала других средств решения внутрипартийных разногласий кроме насилия.
   «То, что кого-то уводят за угол, не воспринимается у нас слишком трагично. Такая деятельность является составной частью нашей организации», – философствовал Георг Белль, пока его собственные убийцы из числа тех же штурмовиков не подтвердили правоту таких высказываний, в числе которых были его же слова: «Мы называем это самозащитой, вы – убийством. Считаю вполне обоснованным, если в интересах партии кто-то и будет устранен».
   В случае с Рёмом это означало: только мертвый начальник штаба СА может обеспечить власть предержащим безопасность со стороны штурмовиков. Формальное возбуждение судебного процесса против Рёма – гомосексуалиста, старейшего друга Гитлера, знавшего доподлинно все внутренние проблемы национал-социализма – было для фюрера неподходящим делом. Поэтому Рём должен был умереть.
   В конце апреля 1934 года Гейдрих приступил к работе. Пока Гиммлер объезжал эсэсовские полки, чтобы подготовить их личный состав к выступлению против бывших товарищей – штурмовиков, Гейдрих собирал материалы, которые должны были доказать Гитлеру и руководству рейхсвера антигосударственную суть планов Рёма.
   Отягчающий материал Гейдрих получал через унтерштурмфюрера СС Фридриха Вильгельма Крюгера, носившего форму обергруппенфюрера СА и являвшегося шефом управления военной подготовки штурмовиков. Гейдриху помогли также сведения, полученные от почетного фюрера СА, бывшего генерала Первой мировой войны Фридриха Графа, дружески расположенного к СС, а также бывшего офицера шляйхерской школы, командира 7-й дивизии рейхсвера генерал-лейтенанта Вильгельма Адама. Материалов однако было явно недостаточно. Всего лишь некоторые сведения о складах оружия СА в Берлине, Мюнхене и Силезии и недовольные высказывания отдельных лидеров штурмовиков. Они не говорили о подготовки к государственному перевороту. Полковник фон Рабенау, комендант Бреслау, считал, что восстание СА маловероятно. Шеф штурмовиков Силезии Хайнес фон Гёринг, узнав, что рейхсвер не планирует никаких акций против СА, отпустил половину своей охраны в отпуск.
   Более того, Рём считал своим долгом извещать полицию и рейхсвер об антиправительственных выступлениях, в частности о высказываниях бывшего генерала Курта фон Шляйхера8888].
   Многие штурмовики почитали Гитлера как Бога.
   – Я живу с фюрером в сердце, – заявил однорукий Ханс Петер фон Хайдебрек. – Если я перестану верить в фюрера, мне лучше умереть.
   Когда же его по приказу этого идола повели на расстрел, он успел крикнуть: «Да здравствует фюрер! Хайль Гитлер!»
   Штурмовики не думали о государственной измене и не собирались проявлять неповиновение или устраивать путч. Они хотели лишь оказать некоторое давление на Гитлера, чтобы получить надлежащее им место в государстве и армии. Для достижения этих целей Рём даже начал своеобразную и дозированную нервную войну против фюрера, полагая, что тот постепенно пойдет ему на уступки. Он стал выезжать в свои корпуса и проводить военные учения, выступать с речами, в которых говорил о необходимости «второй революции национал-социализма».
   Рем не понимал, что тем самым вызывает страх у обывателей, опасавшихся, что армия штурмовиков захватит власть в стране. Военные усматривали в нем своего самого смертельного врага. Начальник абвера рейхсвера капитан 1-го ранга Конрад Патциг считал, что разнузданные действия руководства СА, «от которых поднимались волосы дыбом», были направлены на вытеснение рейхсвера. Отсюда напрашивался вывод: с СА необходимо кончать. Большинство офицеров придерживалось мнения: «настала пора почистить авгиевы конюшни».
   Главный политический стратег рейхсвера, генерал фон Райхенау, усмотрел в Гейдрихе родственного по духу партнера и предоставил в его распоряжение казармы, оружие и транспорт для проведения карательной операции. Еще в 1932 году Райхенау сказал капитану Феликсу Штайнеру, ставшему впоследствии генералом войск СС:
   – Говорю вам, что они (штурмовики) будут еще есть из наших рук.
   Гейдрих начал подготовку карательных команд. Уже в начале июня комендант концлагеря Дахау оберфюрер СС Теодор Айке провел со своим подразделением учение по нанесению удара по штурмовикам Рёма с молниеносными выдвижениями отрядов в направлениях Мюнхена, Лехфельда и Бад Висзее. Унтерштурмфюрер СС Макс Мюллер получил распоряжение подготовиться к выступлению со своей мюнхенской моторизованной ротой. В качестве места сбора для него были определены «Турецкие казармы», расположенные неподалеку от управления баварской политической полиции. Соответствовавшая подготовка проводилась и в здании СД на Леопольдштрассе, 10.
   С севера на юг и с запада на восток Гейдрих проводил мобилизацию своих сил, считая, что основными центрами возможных столкновений могут быть Бавария, Берлин, Силезия и Саксония. Кольцо вокруг ничего не подозревавших штурмовиков стягивалось все туже. Затем шеф СД перешел к следующей фазе своей подготовки. Следовало уточнить, кого конкретно надлежало ликвидировать? И Гейдрих разослал своих доверенных лиц, вхожих в руководство СА, для составления списков кандидатов в покойники.
   При появлении первых списков, включавших в основном видных руководителей СА, у Гейдриха появилась идея об одновременной ликвидации вообще всех противников режима. Вследствие этого списки постоянно пополнялись и становились все длиннее. Оберштурмфюрер СС Ильгес, работавший в главном управлении СД, спросил как-то своего знакомого:
   – Знаете ли вы, что означает кровожадность? У меня создается впечатление, что нам скоро придется плавать в потоках крови.
   Такие списки составляли многие – Геринг, гауляйтер Баварии Вагенер и другие. СС, СД и гестапо буквально соревновались в подборе кандидатов. Иногда между ними возникали споры, «созрел» ли тот или другой для выполнения приговора. Шеф баварской СД Вернер Бест считал, например, что надо бы исключить из списка обергруппенфюрера СА Шнайдхубера, тогда как Гейдрих заявлял, что тот столь же опасен, как и другие. Геринг вычеркнул фамилию своего бывшего шефа гестапо Дилса, который в свою очередь составлял свой список.
   Но вот в гестапо поступили сообщения, поставившие планы Гейдриха под угрозу срыва. Гитлер и Рём неожиданно договорились перенести на некоторое время окончательное решение вопроса о рейхсвере и СА. 4 июня в ходе многочасовой беседы они пришли к решению отправить с 1 июля всех штурмовиков в отпуск на месяц. А 8 июня газета «Фёлькишер беобахтер» опубликовала коммюнике отдела прессы главного командования СА, из которого следовало, что начальник штаба СА Рём по настоянию врачей уходит на несколько недель в отпуск по болезни для прохождения курса йодистого лечения в Бад Висзее. Коммюнике заканчивалось словами: «Чтобы избежать недоразумений и возможных кривотолков начальник штаба СА заявляет, что после восстановления своего здоровья возвратится к исполнению своих обязанностей в полном объеме».
   Рейхсвер вздохнул спокойнее, его генералам казалось, что Рём проиграл сражение. Старый боевой товарищ Рёма, капитан Герман Хефле, проходивший службу в военной академии рейхсвера, рассказал тому о разговорах, имевших место в среде военных: «Заявление прессы о болезни Рёма является прямым доказательством того, что положение Рёма как начальника штаба СА пошатнулось. Это впечатление не могут изменить даже позднейшие заявления».
   Гейдрих был напуган. Развитие событий не оставляло ему времени на длительные размышления. Находившихся в отпусках штурмовиков нельзя было бы обвинить в подготовке путча. Берлинский фюрер СА Эрнст планировал поездку на Канарские острова, а группенфюрер СА Георг фон Деттен, начальник политического управления главного командования СА, намеревался провести отпуск в Бад Вильдунгене. И Гейдрих должен был начать действовать, чтобы не опоздать со своим спектаклем. Все было спланировано, карательные отряды подготовлены. Оставалось только выяснить реакцию Гитлера.
   Фюрер уже давно вел двойную игру, отражавшую скорее его слабость, чем рациональное мышление. С одной стороны, он поддерживал коричневорубашечников (как своеобразный противовес рейхсверу), а с другой – его вполне устраивала идея роспуска СА. У него не хватало решимости потребовать самороспуска штурмовых отрядов, но и не было сил противостоять решительным требованиям Рёма. (В приемной комнате рейхсканцелярии был однажды услышан громкий возглас Гитлера: «Нет, нет, я так не могу. Ты требуешь слишком много».)
   И Гитлер вынашивал надежду, что эту проблему за него решат другие. Он иногда вроде бы соглашался с некоторыми требованиями Рёма и посылал того к министру финансов в полной уверенности, что граф Шверин фон Крозик8989] откажет ему в субсидиях, четко проаргументировав свой отказ. Гитлер считал, что ему, может быть, удастся избавиться от СА, поставив вопрос о разоружении. Во время посещения Берлина 21 февраля 1934 года британским лордом – хранителем печати Энтони Иденом Гитлер вышел с предложением: имперское правительство готово демобилизовать две трети СА и разрешить установление контроля со стороны Лиги Наций за остающейся третьей в обмен на военно-политические уступки западных держав.
   И тут же Гейдрих, Гиммлер и Геринг объяснили ему, каким образом можно решить проблему СА. Проявив некоторую нерешительность, Гитлер все же согласился с их планом.
   Дальнейшие события окончательно привлекли его на сторону заговорщиков.
   17 июня вице-канцлер, представитель центра Франц фон Папен9090], в своем выступлении перед студентами Марбургского университета обрушился на лиц, «действующих своекорыстно, бесхарактерно, неискренне и не по-рыцарски, нагло прикрываясь лозунгами немецкой революции». В его речи прозвучали такие слова, как «смешение понятий», «жизненная необходимость» и «жестокость»… «Ни один народ не в состоянии постоянно поддерживать восстание в низах… методы террора, применяемые властями рейха… необходимость принятии решения, будет ли новая немецкая империя христианской или же окажется под влиянием сектантства и полурелигиозного материализма…»
   Широкая поддержка выступления Папена в стране открывала власть имущим глаза на оппозицию в среде консервативной буржуазии, пережившей национал-социалистские преобразования. Министерство пропаганды сразу же запретило публикацию этого выступления в газетах. Гитлер даже испытал беспокойство, как бы недовольные штурмовики не объединились с недовольной буржуазией. Тем более что в гестапо поступили сообщения о первых попытках установления таких связей.
   Ниточки вели и к группенфюреру СА, принцу Августу Вильгельму Прусскому. Сын последнего кайзера из рода Гогенцоллернов, которого звали Ауви, рассматривался в монархических кругах как несомненный кандидат на пост главы государства после смерти восьмидесятишестилетнего президента генерал-фельдмаршала фон Гинденбурга. Ауви поддерживал Вернер фон Альвенслебен, управляющий «Союза по защите западно-европейской культуры». Еще до 1933 года тот установил контакты с Гитлером и Шляйхером. Гитлер даже прислал Вернеру свою фотографию с личным посвящением («Моему верному другу»). В газете «Фёлькишер беобахтер» от 30 июня 1934 года, однако, было сказано, что он «является человеком, не пользующимся доверием Адольфа Гитлера, и известен в Берлине как весьма сомнительная личность».
   Этот Альвенслебен заявлял каждому, хотели ли его слушать или нет, что он станет следующим немецким кайзером. Как-то раз, когда пресс-шеф Геринга Мартин Зоммерфельдт обедал вместе с консервативным политиком фон Гляйхеном, к их столу с заговорщическим видом подошел Альвенслебен. На иронический вопрос фон Гляйхена, что у того, вероятно, в кармане уже есть список членов будущего кабинета министров, Альвенслебен нагнулся и прошептал: «Рейхсканцлер – Адольф Гитлер, вице-канцлер – Курт фон Шляйхер, рейхсвер – Эрнст Рём, глава государства – принц Август Вильгельм Прусский». Когда он отошел от них, Зоммерфельдт спросил Гляйхена, что в этой болтовне соответствует истине. Тот пожал плечами и ответил:
   – Половина на половину.
   Об этом разговоре стало известно Гитлеру, который понимал, что в день смерти Гинденбурга буржуазная оппозиция непременно поставит вопрос о кресле президента. Кандидатура принца скорее всего будет поддержана рейхсвером. Реставрация же монархии положит конец национал-социализму. Это необходимо было предотвратить.
   Фюрер тут же принял решение навестить генерал-фельдмаршала в его восточно-прусском поместье Нойдек, чтобы лично убедиться о состоянии его здоровья и установить, каким временем он еще располагает. Гитлер вынашивал собственный честолюбивый план стать президентом. Взять власть в свои руки при живом президенте ему мешали не только престиж Гинденбурга, но и присяга, принесенная генералами рейхсвера на верность главе государства. В случае же смерти Гинденбурга Гитлеру представилась бы реальная возможность соединения постов канцлера и президента, провозгласить себя «фюрером и рейхсканцлером», но для этого рейхсвер должен был стать на его сторону.
   Поднимаясь по лестнице замка Нойдек, Гитлер встретился с военным министром генерал-полковником Вернером фон Бломбергом, которого вызвал к себе президент, как только ему стало известно о выступлении Папена. Бломберг сказал:
   – Необходимо срочно восстановить внутренний мир в рейхе. Радикализму не место в новой Германии.
   Гитлер понял намек. Если он хочет, чтобы рейхсвер был на его стороне, необходимо пожертвовать Рёмом.
   На обратном пути в Берлин 21 июня 1934 года Гитлер окончательно пришел к решению о проведении «ночи длинных ножей» (режим против Рёма).
   На следующий день у Виктора Лутце в Ганновере зазвонил телефон. Гитлер приказал ему немедленно прибыть в имперскую канцелярию. Как потом писал Лутце: «Фюрер принял меня сразу же, провел в свой кабинет, пожал руку и попросил поклясться о молчании до завершения дела». А «дело» заключалось в том, что Рём должен быть устранен, так как при его участии проведены многочисленные совещания руководства СА, на одном из которых принято решение вооружить штурмовиков и направить их против рейхсвера якобы для того, чтобы освободить фюрера от его влияния.
   В дневнике Лутце далее записано:
   «Фюрер сказал, что знает о моей непричастности ко всему этому, и приказал не подчиняться более приказам из Мюнхена, а выполнять только его личные распоряжения».
   25 июня военный министр фон Бломберг узнал о намерении Гитлера избавить рейхсвер от коричневого кошмара. Фюрер сообщил ему, что собирается созвать все руководство СА на совещание к Рёму в Бад Висзее, там их всех арестовать и «рассчитаться», с каждым лично. Через два дня после этого командир лейбштандарта «Зепп» Дитрих побывал у начальника организационного отдела рейхсвера и попросил выделить оружие «для выполнения секретного и очень важного задания фюрера», о характере которого Бломберг знал.
   «Зепп» Дитрих должен был нанести главный удар. С двумя своими ротами ему надлежало отправиться в Баварию, соединиться с подразделением коменданта концлагеря Дахау Айке и затем внезапно выступить в Бад Висзее для захвата Рёма вместе с его окружением. Поскольку у Дитриха не было транспортных средств, он договорился с рейхсвером о направлении на небольшую железнодорожную станцию неподалеку от Ландсберга-на-Лехе автомобильного батальона, куда намеревался прибыть по железной дороге, чтобы доставить своих людей в Бад Висзее.
   Райхенау, Гейдрих и Гиммлер обговорили все детали намечавшейся акции, объединив свои усилия. 22 июня Гиммлер объявил барону фон Эберштайну, руководителю территориального округа СС «Центр», вызванному в Берлин, что Рём планирует проведение государственного путча. Эберштайну надлежало сконтактироваться с командующим военным округом рейхсфера и привести все подразделения СС в боевую готовность. 23 июня полковник Фромм, начальник общего отдела штаба сухопутных войск, оповестил своих офицеров о готовящемся путче Рёма, заявив, что СС – на стороне рейхсвера и эсэсовцам надлежит выдать оружие, если они того пожелают. 24 июня командующий сухопутными войсками генерал барон Вернер фон Фрич9191] приказал командующим военными округами принять меры предосторожности в связи с готовящимся путчем штурмовиков. А 27 июня Гиммлер, вызвав к себе всех руководителей территориальных округов СД, поставил перед ними задачу: установить наблюдение за начальствующим составом СА и немедленно докладывать обо всем подозрительном в главное управление СД. Любопытно, что, хотя полки рейхсвера и штандарты СС были уже приведены в боевую готовность, в казармах то и дело раздавались сигналы учебной тревоги, а пистолеты офицерского состава сняты с предохранителей. При этом мало кто действительно верил в намерение штурмовиков осуществить путч.
   Командующий военным округом в Силезии генерал Эвальд фон Кляйст, на которого обрушился целый поток предупреждений о готовящемся путче штурмовиков, вызвал к себе силезского шефа СА Хайнеса и спросил того, что они намереваются предпринять против военных. Хайнес под честное слово заверил его, что они ничего не замышляют. Генерал решил, что скорее всего рейхсвер и СА «натравливает друг на друга кто-то третий, по-видимому Гиммлер», и выехал в Берлин, где доложил генералу фон Фричу свои соображения. Командующий сухопутными войсками вызвал к себе Райхенау. Генерал-майор невозмутимо посмотрел на обоих сквозь свой монокль и сказал:
   – Вполне возможно, что так оно и есть. Но теперь уже поздно.
   Чтобы заглушить последние сомнения, Гейдрих обрушил на головы генералов и офицеров рейхсвера целую лавину сфабрикованных документов, в том числе якобы подготовленные руководством СА списки подлежавших ликвидации лиц, начиная с генералов Бека9292] и Фрича. Командующие военными округами и коменданты городов получили списки, в которые были включены практически все старшие офицеры, часть которых будто бы собирались ликвидировать, а других выбросить из рядов рейхсвера.
   У начальника штаба VI военного округа (Мюнстер) полковника Франца Хальдера появился некий обергруппенфюрер СА, потребовавший ознакомить его со служебной документацией, поскольку в ближайшие дни командование все равно должно перейти к СА. Хальдер отказался исполнить приказание, тем более что штурмовик даже не назвался, быстро ушел и более не показывался. Доложив в военное министерство о случившемся, Хальдер предположил, что этот человек вообще не был представителем СА, а провокатором.
   Другим трюком Гейдриха явилась рассылка сфабрикованных приказов Рёма (в редких случаях, когда они подвергались сомнению, находились какие-то оправдания).
   Карл Эрнст, руководитель СА земли Берлин-Бранденбург, обратился к ставшему группенфюрером СС Далюге, вышедшему, как мы отмечали, из рядов штурмовиков и занимавшему в то время пост министериальдиректора в рейхсминистерстве внутренних дел, с просьбой устроить ему встречу с Фриком, чтобы разоблачить распространяющиеся в столице слухи о готовящемся путче СА. Но Далюге постарался, чтобы встреча Эрнста с министром не состоялась. Более того, Далюге направился к заместителю начальника абвера рейхсвера и рассказал, что только что встречался с одним из руководителей СА, принимавшим участие в совещании по подготовке путча, который хотел предупредить рейхсвер об опасности.
   Генерал фон Райхенау поддержал затею Гейдриха со сфабрикованными документами. Когда начальник абвера Патциг9393] обнаружил на своем письменном столе подброшенный ему приказ Рёма, предписывающий вооружение штурмовиков, из чего следовал вывод о подготовке нападения на подразделения рейхсвера, он показал его Райхенау. Генерал с возмущением воскликнул:
   – Далее ждать нечего!
   Фальсифицированные документы направлялись не только в рейхсвер, но даже самому Гитлеру. Не проходило ни одной встречи Бломберга с канцлером, во время которых тот не жаловался бы на начавшееся вооружение СА. Гитлер по-прежнему оставался ахиллесовой пятой противников Рёма. Хотя он и согласился с запланированной акцией против Рёма, у него все же проявлялись признаки сомнения. Была ли то последняя искорка человеческой лояльности по отношению к старому боевому товарищу или же ему было тяжело отбросить последний противовес рейхсверу и отказаться от партнера в борьбе за обеспечение равновесия режима? Как бы то ни было, у Адольфа Гитлера тогда отмечались периоды нерешительности и неуверенности.
   28 июня офицеры командования VII военного округа (Бавария) еще не были уверены, стоит ли Гитлер на стороне рейхсвера или же СА. Если бы они знали о содержании разговоров канцлера с фон Краусером, обергруппенфюрером СА, заместителем Рёма, их неуверенность возросла бы еще больше. За несколько часов до казни Краусер рассказал группенфюреру СА Карлу Шрайеру, сидевшему с ним в одной камере, о разговоре с Гитлером, состоявшемся 29 июня. Вот что записал в своем дневнике Шрайер: «Гитлер сказал ему, что хотел бы воспользоваться совещанием в Висзее, чтобы основательно поговорить с Рёмом и другими руководителями штурмовиков и устранить все разногласия и недоразумения. При этом он даже высказал сожаление, что мало заботился о старых боевых товарищах, а о Рёме говорил умиротворенно, считая, что тот должен оставаться на своем посту».

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru