Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном





Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Антисуворов. Большая ложь маленького человечка

- 8 -

   Параллельно этим событиям шел процесс реорганизации РККА. Истоки сентябрьских постановлений СНК в данном случае не были связаны напрямую с событиями в Польше в сентябре 1939 г. С мая 1939 года советское военное руководство, прекрасно понимая, что в Европе пахнет порохом, стало готовить новую систему мобилизационного развертывания РККА. 27 июля 1939 г. комиссия под председательством заместителя наркома обороны Г.И. Кулика приняла решение к 1 ноября отказаться от системы дивизий тройного развертывания, называемых иногда «тройчатками».
   Что это такое и с чем это едят? Дело в том, что у мобилизации есть разные принципы. Простейший вариант, сжимание дивизии путем исключения части рот и вспомогательных частей, я описал в начале главы. В этом варианте армия мирного времени – это скелеты дивизий, которые после объявления мобилизации обрастают призывниками и резервистами. Другой вариант – это размножение дивизий почкованием, когда одна кадровая дивизия отдает какую-то свою часть для формирования новой дивизии. Из клеточки кадровой дивизии создавалось новое соединение. Именно такой принцип существовал в СССР до принятия указанного постановления. Всего в РККА в 1939 г. было 98 стрелковых дивизий следующего состава:
   14 – в численности по 13 550 человек;
   35 – в численности по 6 500 человек;
   37 – в численности по 5,22 тыс. человек, так называемые дивизии тройного развертывания;
   13 – горнострелковых, в численности по 4 тыс. человек.
   В связи с удаленностью ТВД 14 дивизий по 13 550 чел. распределялись между 1-й Отдельной краснознаменной армией (10 дивизий) и 2-й Отдельной краснознаменной армией (4 дивизии).
   Общая штатная численность армии мирного времени составляла 1605,5 тыс. человек. Отмобилизованная армия должна была иметь численность 6503,5 тыс. человек.
   В случае объявления мобилизации эти 96 дивизий превращались в 170 дивизий, причем из 170 дивизий 110 формировались из дивизий «тройного развертывания», так называемых «тройчаток». В случае мобилизации каждый из трех полков такой дивизии давал основу для дивизии военного времени. Один полк являлся основой для дивизии с прежним номером, два другие в ходе мобилизации составляли костяк двух дивизий с новыми номерами. Остальные дивизии формировались методом «одинарного развертывания» из дивизий, которые я описал в начале главы, с «обозначенными ротами». Но у такого формирования большей части армии размножением простым делением были и свои существенные недостатки. Вот что пишет по этому поводу один из отцов-основателей советской военной теории В.К. Триандафиллов:
   «Существует мнение, что число дивизий в военное время может быть сразу удвоено по сравнению с числом их в мирное время. Мы считаем такой взгляд ошибочным уже по одному тому, что целый ряд дивизий, расположенных вдоль угрожаемой границы, едва ли может быть отягощен задачами выделения второочередных дивизий, а остальные дивизии не могут выделить более чем еще по одной дивизии; тройное почкование не под силу никакой части с современными кадрами. Такое (тройное) развертывание сильно понизило бы качество войск и поставило бы под большое сомнение их боеспособность». (Характер операций современных армий. М.: Государственное военное издательство, 1936. С. 49.)
   Комиссии Г.И. Кулика все эти недостатки тройного развертывания были известны, и от несовершенной системы мобилизационного развертывания РККА было решено отказаться. В соответствии с принятыми на комиссии 27 июля 1939 г. решениями нарком обороны товарищ Ворошилов Климент Ефремович 15 августа 1939 г. отдал директивы №№ 4/2/48601–4/2/48611 военным советам 11 военных округов сформировать 18 управлений стрелковых корпусов, развернуть 36 дивизий-»тройчаток» в 92 дивизии одинарного развертывания по 6000 человек каждая. Предполагалось провести эти мероприятия с 25 августа по 1 декабря 1939 г. Формально эти мероприятия были узаконены постановлением СНК № 1355–279 от 2 сентября 1939 г., утвердившим «План реорганизации сухопутных вооруженных сил Союза ССР на 1939–1940 гг.». (См.: ВИЖ, 1996, № 3. С. 21–22.) Этот план формально утверждал начавшийся процесс перевода «тройчаток» в дивизии одинарного развертывания. Вместо размножения дивизий из «тройчаток» предлагалось иметь в мирное время ядро дивизий для мобилизации одинарного развертывания. Теперь количество дивизий увеличивалось до 173 с содержанием соединений в следующей численности:
   17 стрелковых дивизий – по 14 тыс. человек;
   1 стрелковая дивизия – 12 тыс. человек;
   33 стрелковые дивизии – по 8,9 тыс. человек;
   76 стрелковых дивизий – по 6 тыс. человек;
   33 стрелковые дивизии – по 3 тыс. человек;
   13 горно-стрелковых дивизий – по 4 тыс. человек.
   Общая численность армии мирного времени должна была составить 2 миллиона 265 тысяч человек. Замечу, что штатная численность стрелковой дивизии военного времени с двумя артполками в сентябре 1939 г. составляла 18 тыс. человек. То есть ни одна из дивизий мирного времени не была окончательно сформированным соединением, все они требовали призыва запасников. Только теперь вместо размножения дивизий из полков кадровых соединений заполнялась людьми уже существующая организационная структура. Эта структура в 1939-м претерпела некоторые изменения, в октябре «для того, чтобы избежать большого увеличения численности Красной Армии мирного времени» (!!!) было решено увеличить число дивизий в 3-тысячном штате. То есть теперь предполагалось иметь 43 стрелковые дивизии по 14 тыс. человек, 3 стрелковые дивизии с моторизованными тылами – по 12 тыс. человек (в Монголии), 54 стрелковые дивизии по 6 тыс. человек, 60 стрелковых дивизий по 3 тыс. человек, 13 горно-стрелковых дивизий по 4 тыс. человек. Дивизии 3-тысячного состава требовали для своего развертывания большего срока, чем 6-тысячные, – до 30 суток.
   Численность армии мирного времени после проведенной реформы возросла, и как я уже говорил выше, составляла теперь 2,265 тыс. человек, увеличившись по сравнению с эпохой «тройчаток» всего на 600 тыс. человек. Некоторую путаницу породил тот факт, что два независимых друг от друга потока, реорганизация и мобилизация для польского похода, наложились друг на друга. Реальное развертывание сентября 1939-го, вызванное событиями в Польше, проходило по разработанным задолго до сентября 1939-го планам. Вовсю в дело пошли «тройчатки» по своему прямому назначению. Никакого рояля в кустах в виде Сессии Верховного Совета, кстати говоря, посвященной утверждению заключенного пакта, а не мероприятиям по реорганизации армии. Все делалось по планам 1938 года, без всяких открытий плотин специальным призывом. И даже вне связи с постановлением СНК от 2 сентября 1939 года. Как отмечалось НКО СССР в документе от 23 октября 1939-го № 81229сс/ов, «развернувшиеся в сентябре события на Западе» привели к тому, что «Красная Армия вынуждена была развернуться в семи округах по штатам военного времени по старой организации». Это неудивительно – завершение разработки мобилизационного плана РККА в новой организации планировалось в 1940 г.
   Ну а В. Суворов в очередной раз демонстрирует слабое знание истории армии своей страны и принципов мобилизации:
   «Красная Армия совсем недавно проскочила свой миллионный рубеж, а тут вдруг стала многомиллионной. Новым дивизиям нужны казармы, штабы, стрельбища, полигоны, склады, столовые, клубы. И много еще чего. Попробуйте обустроить хотя бы одну дивизию численностью 13 тысяч солдат. Но главное – все эти дивизии, корпуса и армии надо вооружить».
   Миллионный рубеж был проскочен еще в 1937 году. Но дело даже не в этом. Как я указал выше, дивизий по 13 тыс. вообще не было, было всего 17 дивизий по 14 тыс. человек, а основную массу составляли дивизии-каркасы будущих формирований численностью по 6 тыс. и 3 тыс. человек. С военной точки зрения смена метода развертывания была более чем оправданной, в случае войны вместо получения дивизий сомнительной боевой ценности из «тройчаток», ядром каждой из которых являлся бы стрелковый полк кадровой дивизии, армия получала в случае мобилизации более боеспособные соединения из заложенных в мирное время 6-тысячных и 3-тысячных каркасов. Интерпретация этой меры как признака агрессивности совершенно необоснованна. Было создание более совершенной, чем ранее, базы для мобилизации. Откуда, с какого потолка Владимир Богданович взял цифру 13 тыс. человек – ума не приложу. Про необходимость вооружения дивизий и корпусов – это вообще совершенно дилетантское утверждение. В мобилизационном плане изначально закладывается вооружение на все дивизии, формируемые по этому плану. Как в случае развертывания простым делением из «тройчаток», так и одинарным развертыванием из 6-тысячных «скелетиков». Поскольку надеяться изготовить вооружение в процессе мобилизации попросту наивно. Если вооружения не хватает, то в мобплан закладываются урезанные штаты дивизий. Скажем, по «Мобплану-22», введенному в 1937 г., предполагалось в военное время развернуть 86 стрелковых дивизий с двумя артполками, а 74 дивизии с одним артполком и тяжелым гаубичным дивизионом вместо второго артполка.
   Была ли эта реформа армии лета – осени 1939 г. переходом к чему-то принципиально новому и «агрессивному»? Возьмем для сравнения схему развертывания русской армии перед Первой мировой войной. Если штат советского стрелкового полка мирного времени в 1940 г. составлял 1410 человек, то пехотный полк русской дивизии в мирное время состоял из 71 офицера, 37 младших офицеров, 1718 строевых нижних чинов и 70 человек нестроевых (писари, фельдшеры, обозники). Я спускаюсь от дивизий на шажок ниже, на уровень полка, поскольку советская дивизия имела три стрелковых полка, а русская дивизия две бригады по два полка, то есть всего 4 полка. Корректнее вести расчеты от батальона, так как каждый пехотный полк в 1914 г. состоял из четырех батальонов, а в 1940-м из трех батальонов. Это логично и с военной точки зрения, батальон часто используется как расчетная единица при планировании боевых действий, поскольку организационная структура дивизий в разных странах отличалась, например в немецкой пехотной дивизии было 12 батальонов против 16 в русской. Итак, что мы имеем? Взяв в качестве расчетной единицы батальон, мы можем сравнить количество расчетных соединений русской и советской армий. Перед Первой мировой войной русская армия состояла из 1260 батальонов. Это эквивалентно 140 расчетным дивизиям 1939–1941 гг. 372 батальона приграничных округов с 1909 г. содержались в усиленном составе (168 человек в ротах вместо 107 во внутренних округах и 116 чел. до 1909 г.). В расчете на батальоны это 41 дивизия советского образца. В военное время армия развертывалась до 1832 батальонов, что равно 203 дивизиям трехполкового состава. Вместо 3-тыс. дивизий в 1914 г. была система формирования 35 второочередных дивизий на базе бойцов и офицеров перволинейных соединений. Для этого в полках дивизий мирного времени был так называемый «кадр» из 19 офицеров и 262 нижних чинов для формирования полка из резервистов. Если мы сравним эту структуру со 173 дивизиями реформы Г.И. Кулика 1939 г., то не увидим ничего принципиально нового. Есть 137 дивизий численностью 6–14 тыс. человек, содержащихся в массе своей по штатам мирного времени, несколько меньшим, чем в русской армии 1914 г. И есть 46 дивизий численностью 3–4 тыс. человек, играющих ту же роль, что и «кадр». Если сравнивать принципы сжатия русской и советской армий, то в советской армии центр тяжести был смещен в сторону «кадра», основа для формирования второочередных дивизий была более сильной. Расчеты эти, конечно, носят оценочный характер. Сравнивать танковые соединения РККА, насчитывавшие по штатам мирного времени в 1938 г. 90 тыс. человек, попросту не с чем. Разве что с кавалерией. То же самое с военно-воздушными силами и войсками ПВО, насчитывавшими в мирном 1938 году 193 тыс. человек и 45 тыс. человек соответственно. Армия 30–40-х годов требовала больших затрат кадров на технические рода войск, что неизбежно увеличивало численность. Но общий вывод на качественном уровне, сравнивая ядро армии, пехоту, сделать можно. В целом мобилизационная система нашей армии стала совершеннее, но принципиальных изменений по сравнению с 1914 г. нет. Ни о каком «агрессивном уклоне» не может быть и речи. Можно только отметить, что РККА до осени 1939 г. была свернута сильнее, чем русская армия перед Первой мировой, требовала большего времени и затрат на мобилизацию. В других армиях предпочитали принцип одинарного развертывания, и структура армии мирного времени в других государствах была сходной с тем, к чему пришла РККА в результате реформ лета – осени 1939 г.: «В настоящее время во всех государствах наблюдается несообразно слабый состав дивизии мирного времени. В то время как состав дивизии военного времени намечается в 13 000–14 000 человек (только французы наметили дивизию в 17 000 человек), сейчас численность дивизий в мирное время в большинстве государств не превышает 5000–5500 человек (у французов 6000 нормальный состав и 8000 – усиленный состав пограничных дивизий)». (Триандафиллов В.К. Характер операций современных армий. М.: Государственное военное издательство, 1936. С. 46–47.)
   Соответственно и «главная мысль» В. Суворова вызывает только недоуменное лицо и поднятие бровей «домиком». Тезис Владимира Богдановича на этот раз звучит так:
   «А Сталин 19 августа 1939 года принял такие решения, которые уже нельзя было отменить, которые не оставляли Советскому Союзу никакой другой возможности – кроме войны. Поэтому я считаю 19 августа рубежом войны, после которого при любом раскладе Вторая мировая война должна была состояться. И если бы Гитлер не начал ее 1 сентября 1939 года, Сталин должен был бы искать другую возможность или даже другого исполнителя, который бы толкнул Европу и весь мир в войну. В этом суть моего маленького открытия».
   По такой логике и у русской армии в 1914 г. не было другого выбора, кроме как начинать войну. Численность армии мирного времени после отказа от «тройчаток» возросла, как я уже говорил выше, и составляла 2 265 тыс. человек. Это количество совершенно не является неподъемным для страны. Это 1,4% численности населения. Во-первых, это совершенно несущественно отличается от выведенного Владимиром Богдановичем «идеологически правильного» одного процента населения, а во-вторых, есть прецеденты и более многочисленных по отношению к общей численности населения армий. Например, Франция в 1914 г. имела армию мирного времени численностью 766 тыс. человек при численности населения 39 млн человек. То есть армия составляла 2% от численности населения. В Германии численность армии мирного времени была 801 тыс. человек на 67 млн. человек населения, 1,2%. Армия Польши 1 июня 1939 г. составляла 1,3% от численности населения. Имея львиную долю дивизий в виде 6-тыс. и 3-тыс. «скелетиков», РККА оставалась армией мирного времени. Никакой тайной мобилизации под видом реорганизации не наблюдается. Неизбежность войны вследствие перехода армии мирного времени в СССР с тройного на одинарное развертывание иначе, как чушью, назвать нельзя. Если бы Гитлер отказался от вторжения в Польшу, то никакой мобилизации РККА в сентябре 1939 г. не было бы. Было бы только завершение к 1 ноября 1939 г. перехода на новые принципы мобилизационного развертывания, армия бы составляла 1,5% населения, 2,4 млн человек. Номерки дивизий взлетели бы вверх, но значительную часть этих номерков составляли бы шести – и трехтысячные полуфабрикаты. Переход от «тройчаток» к дивизиям одинарного развертывания не был мобилизацией, а был лишь сменой технологии мобилизационного развертывания. Это даже не общепринятая скрытая мобилизация.
   Но где проходит грань между реорганизацией армии и ее скрытой мобилизацией? Довольно сложно назвать скрытой мобилизацией события, растягивающиеся на годы и связанные с общим усилением вооруженных сил в связи с вероятным в ближайшем будущем конфликтом. Подобные мероприятия, как-то усиление состава дивизий мирного времени, проводились во Франции, России 1910-х годов в преддверии Первой мировой войны. Скрытой мобилизацией можно назвать события, направленные на увеличение численности армии сверх цифры, заложенной в качестве численности армии мирного времени. Реорганизацию армии в преддверии грозных событий скрытой мобилизацией назвать сложно. Что же происходило в СССР после реформирования системы «тройчаток»? После завершения польской кампании началась демобилизация войск, и в ноябре 1939 г. процесс поиска оптимальной для мирного времени организационной структуры РККА продолжился.
   Лучше всего колебания численности РККА иллюстрирует следующая табл. 3.
   Таблица 3.Изменения структуры РККА в 1939–1941 гг.
   ДатаШтатная численность, чел.Списочная численность, чел.Число сд1 января 1937 г. – 1 518 090971 января 1938 г. – 1 582 05796 (3 13000, 9 10000, 38 6950, 36 5220, 10 гсд по 4000)24 февраля 1939 г. – 1 931 96298 (14 13550, 35 6500, 37 5220, 13 гсд 4000 на 15.08.1939 г.)2 сентября 1939 г.2 265 000 – 173 (17 14000, 1 12000, 33 8900, 76 6000, 33 3000, 13 4000 гсд)20 сентября 1939 г.2 265 0005 289 400173 (43 14000, 3 12000, 54 6000, 60 3000, 13 4000 гсд на 23.09.39)1 декабря 1939 г.2 300 0003 273 400170 (3 14000, 31 12000, 41 6000, 64 3000, 13 4000 гсд, 15 9000 мд на 21.11.39)1 января 1940 г.4 163 4003 851 700160 (37 17000, 61 12000, 6 10500, 54 6000 на 28.12.39)1 февраля 1940 г.4 554 1804 229 954160 (52 17000, 3 14000, 41 12000, 29 6000, 11 13100 мд, 11 12000 мд, 13 6000–7500 гсд)1 апреля 1940 г.4 554 1804 416 000160 (3 14000, 93 12000, 50 6000, 4 12000 мд, 6 9000 мд, 4 6000–7500 гсд на 4.04.40)1 мая 1940 г.2 300 0003 990 993161 (3 14000, 15 12550, 83 12000, 3 9000, 43 6000, 10 9000 гсд, 4 12000 мд на 9.05.40)1 июня 1940 г.3 302 2204 055 479163 (3 14000, 15 12550, 83 12000, 3 9000, 43 6000, 10 9000 гсд, 6 12000 мд на 21.05.40)1 сентября 1940 г.3 410 0003 423 499182 (15 12550, 83 12000, 43 6000, 23 3000, 8 11000 мд, 10 9000 гсд на 4.07.40)1 октября 1940 г.3 574 7053 446 309188 (97 12550, 49 6000, 23 3000, 9 11000 мд, 10 9000 гсд)22 июня 1941 г.5 080 977 (из них 805 264 человек, призванных по БУС)198 (89 штата №4/100, 109 штата №4/120, 19 гсд, 2 мд)
   Хорошо видно, что численность РККА колебалась импульсами, сообразно с проводившейся реформой и вооруженными конфликтами. Действия советского руководства вполне логичны и объяснимы и следуют в общем потоке проведения части мобилизационных мероприятий до войны. Были приливы и отливы, мобилизация запасников, их демобилизация. Никакого постепенного линейного возрастания численности армии до некой наперед заданной цифры. И сентябрь 1939 г. не отмечается резким скачком вверх штатной численности армии мирного времени. Качественные изменения наблюдаются в 1940 году, когда изменился баланс между количеством дивизий усиленного состава (10 тыс. и более) и 3–6-тыс. «скелетиков». Эти мероприятия не были изобретением советской военной мысли, такие же процессы проходили в других армиях перед мировыми войнами. И об этом написано в источнике, входящем в библиографию «Ледокола»: «Французская дивизия военного времени была рассчитана на 16 000 человек. До 1913 г. в мирное время французы имели дивизии численностью 7500 человек, что давало около 48% от состава военного времени. Но когда запахло войной, эти кадры показались им слабыми; они провели закон о трехлетней военной службе (закон 7 августа 1913 г.), в результате которого кадры мирного времени увеличились на одну треть. Это увеличение пошло не на новые формирования, а на увеличение штата частей в мирное время. С 1913 г. состав роты в пограничных дивизиях был доведен до 200 человек, нормальный же состав дивизии поднялся до 10 000–11 000 человек». (Триандафиллов В.К. Указ. соч. С. 45.) У нас введение нового закона о воинской обязанности не привело к резкому изменению численности дивизий мирного времени, рост численности был вызван реорганизациями 1940–1941 годов. Владимир Кириакович пишет и о русской армии тех лет: «Сравнительно сильные кадры имелись и в русской армии. Она имела 21,5% в составе ¾, 25,5% в составе ⅔ и остальные 53% в составе ½ штатов военного времени. При численности дивизии военного времени в 18 000 человек это составляло для усиленных дивизий 13 500 и 12 000 человек, а для дивизий с нормальным составом – 9000 человек».
   Читатель, наверное, обратил внимание, что на 22 июня я привожу раскладку дивизий по номерам штатов, а не по численности личного состава. Сделано это в связи с тем, что реальная численность дивизий определялась проводившимися в мае – июне 1941 г. мероприятиями по скрытой мобилизации, проходившими под вывеской учебных сборов. Количество запасников колебалось в зависимости от дивизии и округа, и поэтому отранжировать дивизии по численности несколько затруднительно. Я же хотел показать изменение баланса между дивизиями повышенной готовности и требующими значительного пополнения личным составом и техникой «скелетиков» с сентября 1939 г. по июнь 1941 г. Что же скрывается за этими замысловатыми обозначениями «четыре дробь сто» и «четыре дробь сто двадцать»? Для непосвященного это звучит военной кабаллистикой вроде «два А сорок два». Ничего сложного на самом деле нет. В апреле 1941 г. были введены новые штаты РККА. Штат № 4/120 я описал в начале главы – дивизия мирного времени с «обозначенными» ротами штатной численностью 5864 человека. Так называемый «основной» штат № 4/100, также являвшийся штатом дивизии мирного времени, уже не имел «обозначенных» подразделений. По этому штату численность личного состава дивизии составляла 10 291 человек, 414 автомашин, 1955 лошадей. Штат военного времени, напомню, это 14 483 человека, 558 автомашин и 3039 лошадей.
   Что же собой представляла армия, встретившая немцев у границы? Версия В. Суворова выглядит следующим образом:
   «Коммунисты говорят, что в День „М“ планировалось начать мобилизацию, а я доказываю, что в Красной Армии уже было более пяти миллионов солдат. Это уже не армия мирного времени, это армия военного времени. Развернув такую армию, Сталин был вынужден в ближайшие недели ввести ее в войну, независимо от поведения Гитлера».
   Критерии у Владимира Богдановича несколько странные. Численность сама по себе ничего не означает. Красная Армия военного времени в 1945 году насчитывала свыше 11 миллионов человек. Численность имеет смысл лишь в сравнении с мобилизационным планом государства, документом, определяющим порядок развертывания войск по штатам военного времени. В 1941 г. таким документом был «МП-41», или, как его обычно называют, «Мобилизационный план № 23». Датирован документ 12 февраля 1941 г. По этому документу численность армии военного времени после отмобилизования должна была составить 8 682 827 человек. «Более пяти миллионов солдат» отделяет от этой цифры ни много ни мало три миллиона человек.
   На уровне дивизий есть вполне определенная грань, отделяющая отмобилизованную армию от армии мирного времени. Это комплектация дивизий по штатам военного времени, развертывание тылов, укомплектование автотранспортом и тракторами. Несмотря на проведение целого ряда мероприятий по скрытой мобилизации, РККА оставалась армией мирного времени. Например, в армиях Киевского особого военного округа 1 июня 1941 г. численность личного состава стрелковой дивизии колебалась от 7177 человек в 173-й сд 26-й армии до 10 050 человек в 97-й сд 6-й армии при штатной численности 14 583 человека. Количество автомашин колебалось от 63 в 62-й сд 5-й армии до 395 в 159-й сд 6-й армии. Все стрелковые дивизии нуждались в пополнении автотранспортом, людьми, развертывании тылов. Разница в численности по сравнению со штатом имеет здесь особый смысл. Не нужно путать побитую в боях дивизию с неотмобилизованной. Побитая в боях дивизия подобна часам с помятым корпусом и треснувшим стеклом циферблата. Неотмобилизованная дивизия подобна часам без пружинок и шестеренок внутри. Функционировать как полноценный механизм она еще не может.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru