Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном





Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Антисуворов. Большая ложь маленького человечка

- 7 -

   Таким образом, когда Б.М. Шапошников говорит, что мобилизация – это война, имеется в виду как раз сам факт начала мобилизации. Как открытой, так и скрытой. Начало мобилизации, становящейся известной противнику, в условиях 20-го столетия фактически означает начало войны. Борис Михайлович оперирует событиями Первой мировой и главой своей книги, посвященной мобилизации, предупреждает властителей о том, что объявлением мобилизации нельзя бросаться направо и налево, использовать это как средство политического давления.
   Какие же были сделаны выводы из событий Первой мировой? Версия Владимира Богдановича выглядит так ( «День М»):
   «Теперь представим себя в гулких коридорах штаба РККА где-нибудь в 1925 году. Перед стратегами стоит задача подготовки новой мировой войны с целью, как выражался товарищ Фрунзе, „завершения задач мировой революции“. Задача стратегам поставлена непростая: учесть ошибки всех армий в начальном периоде Первой мировой войны и подготовить новую войну так, чтобы государство не разорить, противника не вспугнуть и чтобы армию развернуть такую, удар которой будет и внезапным, и сокрушительным».
   После того как читатель представил себе в роли руководителей РККА 20-х генерала-злоумышленника Иван Пьётр из голливудского боевика (зверское лицо, униформа с погонами до локтя, vodka в граненом стакане, портрет Ленина на стене), В. Суворов подсовывает ему хитроумный план.
   «И был разработан принципиально новый план вступления в войну. Вот краткое его содержание.
   1. Процесс мобилизации разделить на два этапа: тайный и открытый.
   2. Первый тайный этап – до начала войны. [...] армию увеличить до 5 миллионов солдат.
   3. Ради маскировки первый тайный этап мобилизации растянуть во времени на два года, кроме того, тайную мобилизацию маскировать локальными конфликтами.
   4. Этап тайной мобилизации завершить внезапным сокрушительным ударом по противнику и одновременно начать второй открытый этап мобилизации [...]»
   Далее идет традиционный далекоидущий вывод: «Как начинать тайную мобилизацию за два года до вступления в войну, если момент вступления в грядущую войну нам не известен? Советские стратеги и на этот вопрос нашли ответ: следует не идти на поводу у событий, не ждать, когда война возникнет стихийно, сама собой, в неизвестный для нас момент, а планировать ее, УСТАНОВИТЬ момент ее начала».
   На самом деле Владимир Богданович просто не в курсе. В 1925 г. в гулких коридорах были совсем другие проблемы. В январе 1924 г. ЦК назначил специальную комиссию под председательством С.И. Гусева в составе М.В. Фрунзе, К.Е. Ворошилова, Г.К. Орджоникидзе, Н.М. Шверника и других для всестороннего обследования состояния Красной Армии. После нескольких месяцев работы комиссия сделала неутешительный вывод. «Красной Армии, – говорилось в докладе комиссии, – как организованной, обученной, политически воспитанной и обеспеченной мобилизационными запасами силы, у нас в настоящее время нет. В настоящем своем виде Красная Армия небоеспособна». Такая же уничтожающая оценка содержалась и в резолюции пленума ЦК, принятой по результатам работы комиссии:
   «Заслушав доклад комиссии и единогласно принятые ею резолюции, пленум ЦК констатирует наличие в армии серьезных недочетов (колоссальная текучесть, полная неудовлетворительность постановки дела снабжения и пр.), угрожающих армии развалом». (Антошин A.M. Военная реформа 1924–1928 гг. М.: РИО ВЮА. 1951. С. 8.)
   Но, как читатель догадывается, гулкие коридоры были не только в штабе РККА, но и в штабах других армий. Соответственно в этих штабах раздумывали о том, как можно избежать недостатков и просчетов, сопровождавших вступление в Первую мировую войну. Как говорил Ф.М. Достоевский, «Все мы вышли из гоголевской „Шинели“. Точно так же все военные теории 30-х годов вышли из опыта Первой мировой войны. В отношении мобилизации таким опытом был июль – август 1914 г. Сама по себе идея скрытой мобилизации с целью упреждения противника и удара развернутой армией новинкой не была. В России в 1913 г. был установлен так называемый подготовительный к войне период. В период с марта до июля 1914 г. шли общие мероприятия по усилению армии. Например, были задержаны под знаменами призванные на сборы весной 1914 г., 27 марта был запрещен вывоз верховых лошадей за границу. А 26 июля 1914 г. был объявлен подготовительный период. Полевые войска в европейской части России были переведены на военное положение. Подвижной состав отводился из приграничных округов, накапливались запасы продовольствия в районах развертывания. До 30 июля, официального начала мобилизации, многие части были доведены до численности военного времени. См.: Г. Куль. Германский генеральный штаб. 1922. С. 68 и 80. Пишет об этом и Б.М. Шапошников в своих воспоминаниях:
   «Вечером 16 июля (старого стиля, по новому стилю это 29 июля. – Прим. авт.) послал полкам распоряжение о начале с 17 июля общей мобилизации дивизии. В Петркув был командирован второй старший адъютант для мобилизации обозов 2-го разряда частей дивизии. Таким образом, не уведомляя начальство, 14-я кавалерийская дивизия с утра 17 июля, еще до объявления общей мобилизации, фактически к ней приступила. Зевать не приходилось!» (Шапошников Б.М. Воспоминания: Военно-научные труды. М.: Воениздат, 1974. С. 243.)
   По опыту начального периода Первой мировой войны тенденции сдвига мобилизации в предвоенный период только углубились. За примерами далеко ходить не нужно. Два этапа: тайный и открытый наблюдаются уже у первой жертвы Второй мировой войны, Польши. Теоретические предпосылки скрытой мобилизации в Польше были разработаны еще в 30-х. Генерал Сикорский в книге «Будущая война»: «Между тем, в будущем необходимо серьезно считаться с очень распространенным в настоящее время стремлением к неожиданному нападению. Поэтому, чтобы исключить возникшее вследствие этого противоречие и избежать вытекающих из этого трудностей, в будущем необходимо эшелонировать мобилизацию. Первый эшелон должен быть так быстро готов к действиям, как этого потребует необходимый в современных условиях минимум безопасности государства. Достижение этой цели будет облегчено благодаря тому, что внутри страны применяется не такая система мобилизации, как в прифронтовых районах, где проводится индивидуальный тайный призыв некоторого точно определенного числа запасных уже в момент политического напряжения». (Сикорский В. Будущая война. Ее возможности, характер и связанные с ними проблемы обороны страны. М.: Воениздат, 1936. С. 117.) Сикорский указывает на недостатки скрытой мобилизации, но совсем не исключает ее применения, учитывая «очень распространенные» стремления к внезапному нападению. В 1939 году поляки от теории перешли к практике. Скрытое мобилизационное развертывание польских войск, начавшееся 23 марта 1939 года, затронуло 4 пехотные дивизии и одну кавбригаду. Помимо этого, были усилены соединения в ряде округов и созданы управления четырех армий и одной оперативной группы. Все эти мероприятия проводились по мобилизационному плану W от апреля 1938 г., предусматривающему скрытую мобилизацию в мирное время. Таковы были правила игры в преддверии Второй мировой войны, им нужно было следовать или заранее обрекать свою страну на проигрыш. Итак, по состоянию на 1 июня 1939 г. вооруженные силы Польши насчитывали почти 440 тыс. человек (без корпуса пограничной стражи). Мобилизационные мероприятия, проводимые в предвоенный период, продолжились в Польше 13–18 августа 1939 года. Была объявлена мобилизация еще 9 соединений, а с 23 августа началась скрытая мобилизация основных сил. Замечу, что эти мероприятия польское правительство старалось сохранить в тайне не только от Германии, но и от своих западных союзников, которые опасались, что подобные шаги Варшавы могут подтолкнуть Германию к войне. Фактически скрытая мобилизация была балансированием на тонкой грани между миром и войной. С одной стороны, никто не отменял шапошниковское «мобилизация – это война». С другой стороны, отказ от скрытых мобилизационных мероприятий ставил в невыгодное положение перед противником, не пренебрегающим этой мерой. Открытую мобилизацию в Польше собирались объявить 29 августа, однако Франция и Англия настояли на том, чтобы она была отложена до 31 августа. Тем не менее благодаря скрытой мобилизации к началу боевых действий 1 сентября мобилизационный план был выполнен на 60%. По мобилизационному плану Польша должна была создать армию численностью 1,5 млн. человек. На 1 сентября 1939 г. численность вооруженных сил Польши составила 840 тыс. человек. Заметим тем не менее, что численность польской армии возросла по сравнению с июнем вдвое. Не было завершено развертывание польских войск, лишь 46,8% войск находилось в районах предназначения. Как мы видим, улик по Владимиру Богдановичу вполне достаточно, чтобы обвинить Польшу в развязывании войны и назначении даты ее начала. Что на самом деле совершенно абсурдно. Польша лишь проводила мероприятия, совершенно необходимые для сколь-нибудь достойного вступления во Вторую мировую войну. Пусть все перечисленные действия не принесли Польше успеха, но вряд ли у кого-нибудь повернется язык назвать их напрасными или даже агрессивными.
   Во Франции, несмотря на попытки французского правительства одернуть Польшу в проведении мобилизационных мероприятий, осуществлялось масштабное скрытое мобилизационное развертывание, начавшееся еще до того, как загремели пушки на германо-польской границе. Первые мероприятия по скрытой мобилизации начались летом 1939 года. Были призваны резервисты в 49 специальных крепостных батальонов и 43 специальные артиллерийские части, составлявшие войска прикрытия на границе. 21 августа была приведена в боевую готовность система ПВО, 23 августа во Франции началась скрытая мобилизация. Этапы французской скрытой мобилизации и динамика возрастания численности войск показаны в таблице 2.
   Таблица 2.Мобилизация французской армии в августе 1939 г.
   Категории личного состава сухопутных войскМетрополияСеверная АфрикаБлижний ВостокКолонииВсегоКадровые550 000171 00028 000116 000865 000Призванные до 27 августа825 00023 000 – – 848 000Призванные 27 августа725 000 – – – 725 000Итого:2 100 000194 00028 000116 0002 438 000
   Как видно из таблицы, сухопутные войска в метрополии выросли в численности почти в пять раз. Вполне весомый аргумент с точки зрения теории Владимира Богдановича для объявления Франции зачинщиком войны и страной, назначившей дату начала Второй мировой войны. Открытое объявление мобилизации Францией состоялось 1 сентября 1939 года, за три дня до официального объявления войны. Завершили свое развертывание по штатам военного времени французские вооруженные силы 10 сентября, достигнув численности 5 млн. человек. То есть скрыто развертывалась примерно половина армии. Обращаю внимание читателей на этот факт. В дальнейшем он нам пригодится.
   Есть пример мобилизации до начала боевых действий и в других странах. Яркий пример – Финляндия. Ввиду нарастания напряженности в отношениях с СССР, уже летом 1939 г. Финляндия начала скрытую мобилизацию, призывая резервистов для прохождения военных сборов. В октябре 1939 г. процесс пошел по нарастающей. 6 октября было принято решение усилить армию мирного времени с таким расчетом, чтобы можно было сосредоточить в приграничных районах в течение 8–18 октября 5 бригад и 3 дивизии. Об этом написано в официальной финской Talvisodan historia. 12 октября, в день начала советско-финских переговоров, началась всеобщая мобилизация. Однако официально она не объявлялась. Под вполне незатейливым названием – «учения резервистов» – формировались новые дивизии. 12–23 октября намечалось скомплектовать 6 дивизий. Маннергейм в своих мемуарах называет вещи своими именами: «Начавшиеся 14 октября учения в прикрытой форме соответствовали всеобщей мобилизации» (Маннергейм К.-Г. Мемуары. М.: Вагриус, 2000. С. 242.) В результате всех этих мероприятий к началу Зимней войны численность финской армии возросла с 37 до 127 тысяч человек.
   К 30 ноября 1939 г. финнами было развернуто дополнительно 5 пехотных армейских дивизий. Кроме того, две пехотные дивизии находились в стадии мобилизации и еще три подготавливались к развертыванию. По логике Владимира Богдановича это признаки назначенной даты войны со стороны Финляндии, подготовка агрессии.
   Но оригинальнее всего выполнили задание на дом, данное в 1918 году, немцы. Результат размышлений в гулких коридорах германского генштаба рисуют события последних предвоенных лет. Обратимся к наиболее надежному источнику сведений, сухим строкам документов 24 июня 1937 года в директиве Бломберга, тогдашнего военного министра Германии, «Директива о единой подготовке вооруженных сил к войне». В части 1 директивы «Общие установки» есть такой пунктик б), в котором написано: «продолжать разработку плана „Мобилизация без официального ее объявления“, чтобы обеспечить внезапность начала войны по времени и ведение ее такими силами, о которых противник не предполагает». В памятной записке ОКВ от 19 апреля 1938 года говорилось: «Государство, его вооруженные силы и население приводятся в состояние возможно более высокой мобилизационной готовности еще до опубликования приказа о мобилизации».
   Незадолго до нападения на Польшу, 11 апреля 1939 года, в документе, озаглавленном также «Директива о единой подготовке вооруженных сил к войне», но подписанном уже «Адольф Гитлер», говорилось: «Подготовку к началу боевых действий осуществлять с таким расчетом, чтобы можно было выступить немедленно после получения приказа, используя на первом этапе операции расположенные вблизи границы части и не ожидая планомерного развертывания мобилизованных сил. Может оказаться необходимым занять передовыми частями исходное положение накануне дня наступления». Дивизии для такого удара, не ожидая отмобилизования, создавались скрытно, например в 1938 году, когда в сентябре 1938-го было принято решение провести мобилизацию пяти кадровых дивизий (за № 26, 34, 36, 33 и 35) и 14-й ландверной дивизии без официального объявления мобилизации. Казалось бы, все как у всех. Но в первые дни сентября 1939 г. показ домашнего задания сумрачным тевтонским гением произвел неизгладимое впечатление. Немцам удалось полностью отмобилизовать свою армию до начала конфликта. В какой-то мере это было стечением обстоятельств, первоначально войну планировалось начать 24 августа, а после смещения сроков было несколько «лишних» дней на мобилизацию.
   В. Суворов в свете вышесказанного совершенно напрасно пытается демонизировать РККА. Что же было на самом деле? Как непосредственный участник событий сентября 1939 г., СССР также провел скрытую мобилизацию войск в общепринятом стиле. Правда, началась она позднее, чем в других странах. Только 6 сентября 1939 года, спустя три дня после того, как война стала мировой, после объявления Францией и Англией войны Германии, в семи военных округах была получена директива наркома обороны о проведении Больших учебных сборов (БУС). По директиве наркома обороны № 2/1/50698 от 20 мая 1939 г. название БУС присваивалось скрытой мобилизации. Открытый вариант общей мобилизации всех Вооруженных сил Союза ССР должен был объявляться Указом Президиума Верховного Совета СССР (Конституция СССР. Ст. 49, пункт «Л»). В этом случае призыв военнообязанных производится приказами народного комиссара обороны, расклеиваемыми для общего сведения (в порядке ст. 72–73 Закона о всеобщей воинской обязанности). А Большие учебные сборы можно было проводить без лишних фанфар. Название процедуры скрытой мобилизации целиком зависело от фантазии военного руководства той или иной страны. Выше я уже писал о названии польского плана скрытой мобилизации, обозначенного лаконичной буковкой W. В рамках БУС начался призыв запасников для укомплектования армии, предназначавшейся для польского похода. Было призвано 2 610 136 человек.
   Итак, сухой остаток сравнения действительности с теорией Владимира Богдановича на данный момент таков. Пунктик «1. Процесс мобилизации разделить на два этапа: тайный и открытый» был придуман не в СССР, это было общее место. Все в той или иной мере проводили скрытую мобилизацию. В СССР в 1939 году этот процесс был даже менее выражен, БУС начались в сентябре, когда все остальные участники конфликта уже мобилизовали до 60% армии военного времени. На очереди сравнение реальных событий 1939–1941 гг. со следующими двумя пунктами теории Владимира Богдановича:
   «2. Первый тайный этап – до начала войны. [...] армию увеличить до 5 миллионов солдат.
   3. Ради маскировки первый тайный этап мобилизации растянуть во времени на два года, кроме того, тайную мобилизацию маскировать локальными конфликтами».
   До 5 млн. армия в связи с событиями в Польше выросла, но точно так же после окончания польской кампании прошла демобилизация. Ни о какой маскировке локальными конфликтами не могло быть и речи. Не было в СССР постепенного нарастания численности армии под видом конфликтов в течение двух лет, были приливы и отливы, мобилизация и демобилизация.
   Владимир Богданович, видимо, не в курсе происходившего в связи с событиями в Польше и поэтому в систему доказательств «агрессивности» СССР пытается втиснуть вполне рутинный Закон о всеобщей воинской обязанности.
   «До 1939 года всеобщей воинской обязанности в Советском Союзе не было. Призывной возраст – 21 год. Вот это непонятно. [...] И никто толком объяснить не может, почему надо забирать в армию в возрасте 21, а не раньше».
   Объяснить можно вполне просто. Молодой мужчина выглядит в качестве солдата лучше, чем безусый юнец. 21 год в свое время был стандартным призывным возрастом. Например, в Финляндии. Необходимость в солдатах привела к тому, что в 1940 г. финны призывали младшие возрастные группы на чрезвычайные сборы. Однако чрезвычайщина в качестве системы призыва не могла носить долгосрочный характер, и 24 января 1941 г. финский парламент принял новый закон о воинской повинности, увеличивший срок службы и снизивший призывной возраст до 20 лет. В результате этого в армии Финляндии в 1940–1941 гг. на действительной службе находились три призывных возраста. Такой же пример дает нам Франция 1910-х годов. Призывным возрастом был 21 год, но в 1913 г. призывной возраст был снижен до 20 лет. В результате осенью 1913 г. призвали два возраста одновременно, 20– и 21-летних, получив вместо 256 тыс. новобранцев предыдущих годов 445 тысяч. Французская армия, ранее составлявшая в среднем 450 тыс. человек, в 1914 г. достигла 690 тыс. строевых и 45 тыс. нестроевых на 39 млн. человек населения. Одним словом, «Ледокол» про Францию 1914 г. пишется на раз. И планы были наступательные, и два возраста призвали в 1913 г., и в уставе про наступление как основной вид действий написали.
   Но даже повода для подобных рассказов история РККА не дает. Владимир Богданович просто не в курсе и потому сообщает читателям:
   «И еще у Сталина был резерв: по новому „Закону о всеобщей воинской обязанности“ призывной возраст был снижен с 21 до 19 лет, а для некоторых категорий – до 18. И сразу загребли всех тех, кому 21, и всех, кому 20, и кому 19, а в ряде случаев – и 18. В этом наборе был и мой отец, ему тогда исполнилось 18». (День М, Глава 16.)
   Призывной возраст был понижен не в 1939 г., а тремя годами раньше, когда вышло постановление ЦИК и СНК СССР от 11 августа 1936 г. СЗ 1936 г. № 46, гласившее:
   «1. Во изменение ст. 10 „Закона об обязательной военной службе“ от 13 августа 1930 г. (СЗ 1930 г. № 40, ст. 424) установить, что к отбыванию действительной военной службы в РККА граждане призываются по достижении 19 лет к 1 января года призыва (вместо 21 года)». (Законодательство об обороне СССР. М.: Воениздат, 1939. С. 63.)
   Но изучение истории законодательства об обороне не входит в планы В. Суворова. Технология «Ледокола» предполагает выдумывание и подтасовывание фактов и представление мер общего характера в качестве экстраординарных и исключительно агрессивных. Владимир Богданович заливается соловьем в расчете на то, что читатель не будет проверять его слова:
 
 
   «Великий смысл был заложен в эту систему. Она была как бы запрудой на реке, через нее пропускали не всех, только некоторых, а остальные накапливались. [...] Момент наступил – 1 сентября 1939 года. В этот день введена всеобщая воинская обязанность. И всех, кто раньше не служил, начали загребать».
   «Запруда», как мы убедились, исчезла еще в 1936 году, и «всех, кто раньше не служил», уже «загребали» небольшими порциями в течение нескольких лет, постепенно пополняя запас обученных возрастов.
   Отличие закона, принятого 2 сентября 1939 г. (именно второго, а не первого, если уж быть точным), от существовавшей ранее системы призыва было в косметическом изменении в принципах набора. По этому закону защита СССР с оружием в руках стала правом и обязанностью не только трудящихся, а всех мужчин без различия национальности, вероисповедания, образования, социального происхождения и положения. Срок службы был увеличен до 3 лет в сухопутных частях и до 5 лет во флоте. Ничего экстраординарного в принятии такого закона нет.
   В Германии уже в 1934 году вступил в силу закон о всеобщей воинской повинности. В Польше аналогичный закон был принят 9 апреля 1938 года. В СССР с момента образования (1922) была обязательная для всех граждан страны воинская служба. Прохождение ее регулировалось «Законом об обязательной воинской службе» в редакциях 18 сентября 1925 г., 1 августа 1928 года, 15 августа 1930 года и т.д. (См.: Собрание законов и распоряжений рабоче-крестьянского правительства Союза ССР). Первой фразой первой статьи закона во всех редакциях была: «Защита Союза ССР является обязанностью всех граждан СССР». Однако далее уточнялось:
   «Оборона Союза ССР с оружием в руках осуществляется только трудящимися. На нетрудовые элементы возлагается выполнение иных обязанностей по обслуживанию обороны Союза ССР». Отличие от общепринятой формы законов о всеобщей воинской обязанности было только в этом. В 1939 году эксплуататорские классы в СССР сочли искорененными и фразу про нетрудовые элементы убрали. Фактически СССР принял закон о всеобщей воинской повинности скорее с опозданием, чем совершил в сентябре 1939 г. какой-то поступок с далеко идущими намерениями. Чтобы уложить в свою теорию Закон о всеобщей воинской повинности, Владимир Богданович не долго думая идет на прямое искажение действительности:
   «Набор 1939 года был огромным. Второй раз такой трюк повторить было невозможно».
   Но в реальности никакого огромного призыва ранее не служивших в армии молодых людей в 1939 г. не было. Были вышеупомянутые БУС в связи с событиями в Польше. Они и вызвали возрастание армии с 1 910 477 человек, числившихся в РККА на 21 февраля 1939 года, до 5 289 400 человек на 20 сентября 1939 г. Новобранцев в сентябре было всего 659 тыс. человек. Для сравнения, призывы 1911 г. и 1912 г. были по 455 тыс. человек. Для похода в Польшу в сентябре 1939 г. призывались в основном запасники. Единственный штришок, который добавил в процесс создания 5-миллионной армии новый закон, это продление срока службы 190 тыс. призывникам 1937 года. Когда «Красный блицкриг» завершился, началось сокращение численности РККА, и к 25 ноября было уволено из армии 1 412 978 человек. А всего за осень 1939 г. было призвано 1076 тыс. человек, ранее не служивших в армии. «Энергии миллионов» не наблюдается, большинство пришедших в армию для проведения «Красного блицкрига» были призваны из запаса.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru