Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном




Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Катастрофа на Волге

- 16 -

   Эти слова как будто родились в моем сердце. Собственно говоря, они подвели итог всему, что я осознал на своем пути к движению «Свободная Германия» и в последующие годы в Луневе, Войкове, Турмилине и Красногорске. Принципы и цели Национально-демократической партии Германии были одновременно квинтэссенцией моей жизни, для которой битва на Волге явилась толчком к решающему перелому. Я твердо решил иметь в виду Национально-демократическую партию и более подробно ознакомиться с ее деятельностью после возвращения на родину.
   10 сентября были готовы автомашины, чтобы везти нас на Белорусский вокзал в Москве. Радостно возбужденные, мы пожимали руки советским офицерам и солдатам. Магнитова, всеми уважаемая женщина-врач с совершенно седыми волосами, тоже пришла, чтобы пожелать нам счастливого возвращения на родину.
   Мне казалось, что поезд шел слишком медленно, он прямо-таки тащился по рельсам. Наконец мы прибыли в Брест-Литовск и в конце концов через несколько дней, казавшихся бесконечными, проехали у Франкфурта по мосту через Одер. Мы были в Германии.
   После шестилетнего отсутствия я вступил на землю новой, возрождающейся Германии. И я, бывший полковник, награжденный Рыцарским крестом, вторгавшийся когда-то с гитлеровским вермахтом в другие страны, стал новым человеком, решительным борцом за мир.
 

За новую Германию
 
В Дрездене
   Еще в плену у меня зрела мысль начать свою деятельность там, где я окончил ее в 1939 году, – в Дрездене.
   Я часто представлял себе всемирно известный силуэт города на Эльбе, мощный купол Фрауэнкирхе, построенной Георгом Бером{138}, стройную колокольню Хофкирхе Кьявери{}an» и острую, как игла, дворцовую башню. Что осталось от них после ночной бомбежки в феврале 1945 года? Как обстояло дело с Цвингером{}an», Оперой, террасой Брюля, Японским дворцом и всеми другими перлами архитектуры, которые я так любил?
   Увидев развалины, я чуть не заплакал. Это было похоже на разрушенный город на Волге зимой 1942/43 года. Смогу ли я когда-нибудь вновь чувствовать себя счастливым среди этого опустошения? Да, я смог. Новая жизнь вторгалась в руины, сначала почти незаметно, но решительно, сначала очень медленно, но все шире и шире. Состоялось торжественное открытие восстановленного драматического театра.
   Дрезден сделался основным местом моей деятельности на ниве новой Германии.
   Сначала я получил назначение в Министерство народного образования Саксонии. В то же время мне хотелось в непосредственной политической работе применить знания, приобретенные в Национальном комитете «Свободная Германия». Я вступил в Национально-демократическую партию Германии, печатный орган которой – «Националь-цейтунг» – еще в плену привлек мое внимание. Осенью 1949 года меня избрали председателем НДПГ земли Саксония. Именно в политической работе я мог доказать делом, что я готов принять все новое, развивающееся, готов содействовать ему всеми силами, что я стал сознательным гражданином нашей Германской Демократической Республики.
   Я завоевал "доверие к себе, а с доверием – все более ответственные задачи. После всенародных выборов осенью 1950 года меня избрали членом Народной палаты и назначили министром финансов правительства земли Саксония.
   Мне, бывшему полковнику фашистского вермахта, выпала честь неоднократно выступать от имени фракции Национально-демократической партии Германии в высшем представительном органе нашего рабоче-крестьянского государства по жизненно важным для немецкой нации вопросам.
   Вступление Германской Демократической Республики в социалистический этап ее развития потребовало полной реорганизации структуры и методов работы государственных органов. В ходе этой перестройки деление страны на земли отпало, а с ними и мои функции министра земельного правительства. Тогда мне вновь было оказано большое доверие: в августе 1952 года я был назначен в Берлин, в штаб казарменной народной полиции. Здесь я проработал год и три месяца.
   В начале октября 1953 года мой начальник, тогда министр внутренних дел Германской Демократической Республики, Вилли Штоф сказал мне между прочим:
   – В ближайшие дни должен вернуться Паулюс. Он будет жить в Дрездене. Я хотел спросить вас, согласны ли вы стать начальником офицерской школы в Дрездене?
   Руководить Высшей офицерской школой казарменной народной полиции, да еще в любимом Дрездене, в котором к тому же будет жить Паулюс, – это было мне по сердцу. Я сразу же согласился.
   Остался я на этой должности и после создания Национальной народной армии, когда в январе 1956 года Дрезденская офицерская школа была преобразована в Высшее офицерское училище. Кульминационным пунктом в деятельности этого училища был первый большой парад на площади Маркса и Энгельса в Берлине 1 мая 1956 года. Солнечным утром в день Международного праздника трудящихся мне выпала высокая честь провести офицеров и слушателей училища перед высшими представителями новой Германии, перед сотнями испытанных антифашистов – борцов Сопротивления. На трибунах присутствовали многие иностранные делегации.
   Когда мне исполнилось 65 лет – 31 марта 1958 года, – я ушел в отставку.
 
Встреча с Паулюсом
   О возвращении Паулюса западногерманские газетенки сочинили немало чепухи. Писали, будто бы он прибыл на берлинский Остбанхоф в «голубом экспрессе» в сопровождении таинственных комиссаров. Будто бы по тайному поручению Сталина он везет с собой рукопись, в которой обосновывается непобедимость Советского Союза, чтобы предостеречь западные державы от нападения на СССР. Все это чепуха. На Паулюса тяжелым грузом давила военная катастрофа Германии. Он вернулся как человек, который хотел искупить свою вину.
   После сердечного приема в столице у министра внутренних дел 25 октября 1953 года я проводил Фридриха Паулюса в Дрезден, где он поселился в одном из домов на Вейсер Хирш{141}. Понятно, что главной темой наших разговоров была зимняя битва на Волге.
   – Я не стремился идти легким путем в последние годы, – говорил Паулюс. – Прочитайте, пожалуйста, заявление, которое я опубликовал перед отъездом из Советского Союза{142}.
   Фельдмаршал подал мне документ, в который я углубился со все возрастающим удовлетворением, поскольку он содержал ясное, до конца продуманное решение:
   "Командуя германскими войсками в битве под Сталинградом, решившей судьбу моей родины, я до конца познал все ужасы агрессивной войны, которые испытали не только подвергшийся нашему нападению советский народ, но и мои собственные солдаты. Мой собственный опыт, а также ход всей Второй мировой войны убедили меня в том, что судьбу германского народа нельзя строить на базе идеи господства, а только лишь на базе длительной дружбы с Советским Союзом и со всеми другими миролюбивыми народами. Поэтому мне кажется, что заключенные на Западе военные договоры, в основе которых лежит идея господства, не являются подходящим средством для мирного восстановления единства Германии и обеспечения мира в Европе. Более того, эти договоры только лишь усугубляют опасность, которую несет с собой раскол Германии, и затягивают этот раскол. Я убежден в том, что единственным реальным путем к достижению мирного воссоединения Германии и мира в Европе является соглашение между самими немцами и заключение мирного договора на основе Советской ноты западным державам по германскому вопросу от 15 августа с. г.
   Поэтому я решил по возвращении на родину приложить все свои силы к тому, чтобы содействовать достижению священной цели – мирному воссоединению демократической Германии и дружбе германского народа с советским народом, а также со всеми миролюбивыми народами. Прежде чем я покину Советский Союз, я хотел бы сказать советским людям, что некогда я пришел в их страну в слепом послушании как враг, теперь же я покидаю эту страну как ее друг"{143}.
 
Подлинные причины катастрофы
   Наши офицеры попросили меня, чтобы Фридрих Паулюс выступил в Высшем офицерском училище с докладом о битве на Волге. Во время одной из встреч я рассказал ему об этой просьбе и добавил, что для этого мы могли бы выделить два дня в мае 1954 года. Он сразу же согласился и вскоре принялся за работу. По памяти, а также на основании записей бесед с генералами и офицерами немецкого генерального штаба, которые мы вели в первый год пребывания в плену, он изготовил схематические карты. В конце апреля он попросил меня приехать к нему. Мы обсудили его план в общих чертах. Я спросил его также, намерен ли он говорить о причинах немецкого поражения.
   – Разумеется, – ответил Паулюс, – Я представляю это себе примерно так: главная причина немецкой катастрофы под Сталинградом, равно как и общей катастрофы, которой закончилась война, лежит в роковой недооценке Советского Союза немецким верховным командованием и в переоценке собственных возможностей. Немецкое командование преследовало авантюристические и разбойничьи цели. Оно рассчитывало на то, что Советское государство развалится под ударами германского вермахта. Однако это государство, несмотря на тяжелейшие испытания, проявило беспримерную стойкость. Советские командиры показали высокие военные качества, а солдаты Советской Армии с достойными удивления упорством и храбростью защищали свою родину, непоколебимо стоявшую за ними и поставлявшую им все большее количество все лучшего оружия. Вот почему хорошо продуманный план Сталинградской битвы, разработанный советским верховным командованием, был осуществлен с точностью часового механизма и привел к коренному перелому в ходе Второй мировой войны.
   Я мог только подтвердить эту оценку.
   – Вы помните, как в августе 1942 года мы форсировали Дон, – сказал я Паулюсу. – Мы знали, что нам предстояли упорные бои. Однако никто не предполагал, что Красная Армия будет обороняться с таким ожесточением и упорством. Откуда только бралась эта сила у советских солдат и офицеров? Тогда мы не находили удовлетворительного ответа. Лишь в плену мы начали постигать эту тайну. Мы научились понимать, что означали социализм и коммунизм для этого народа. В течение столетий его угнетали, лишали прав и попирали. В октябре 1917 года пробил час его свободы. Многое на Востоке казалось нам непонятным; наоборот, народы Советского Союза знали, чем они обладали и в чем они нас даже превосходили. Они знали, за что сражались и умирали.
   – Мне непонятен тот факт, – ответил Паулюс, – что генералы в Западной Германии и теперь отрицают эту простую истину, несмотря на свой опыт. Ведь все мы должны учитывать, что мир изменился, и наконец понять, что будущее германского народа может быть основано только на дружбе со всеми миролюбивыми народами, прежде всего с Советским Союзом, а не на власти и силе.
   Бывший «только солдат» научился рассматривать международные события с политической точки зрения. Человек, который ранее беспрекословно повиновался бессмысленным приказам, стал политически мыслящим человеком, готовым отдать все свои силы и знания для того, чтобы помешать возникновению новых войн и делу мирного воссоединения Германии. Это почувствовали и офицеры Высшего офицерского училища, перед которыми Фридрих Паулюс излагал историю великой битвы. Он ничего не приукрашивал и ничего не оправдывал. Свое выступление он закончил словами:
   «Все миролюбивые люди вынуждены с негодованием констатировать, что теперь в Западной Германии проводится политика, которая в опасной степени сходна с предысторией Второй мировой войны. Боннский и Парижский договоры ведут Федеративную Республику по тому же пути, который во Второй мировой войне привел к Сталинграду и закончился национальной катастрофой»{144}.
   Это выступление произвело на слушателей глубокое впечатление. Многие, вероятно, пересмотрели свое до этого скептическое суждение о Паулюсе как о человеке.
   На пресс-конференции 2 июля 1954 года в Берлине, которую проводил профессор Альберт Норден, Паулюс – совершенно в духе своего доклада в Дрездене – выступил против так называемой политики силы. Он, в частности, заявил:
   «Со времени моего возвращения в Германию осенью прошлого года меня все более удивляет, что высокопоставленные американские политики и военные выступают и действуют в германском вопросе так, как будто не было Второй мировой войны, окончившейся на немецкой земле столь ужасным поражением Германии. Однако еще больше меня поражает и волнует тот факт, что в Западной Германии немцы на самых высоких правительственных постах, а также пресса и радио занимают точно такую же позицию и, несмотря на все уроки прошлого, вновь защищают и поддерживают политику силы, политику подготовки войны на немецкой земле»{145}.
 
Встреча офицеров: Восток – Запад
   Паулюс твердо придерживался мнения, что германский вопрос должен быть решен прежде всего путем переговоров между двумя германскими государствами. Его беспокоили планы вооружения Западной Германии и включения западногерманских дивизий в вооруженные силы НАТО. Однажды воскресным утром в конце 1954 года он сообщил мне, что решил организовать встречу бывших офицеров из Германской Демократической Республики и Федеративной Республики. Многочисленные письма, особенно из Западной Германии, укрепили его в этом намерении. С удивлением я услышал, насколько конкретно он уже занялся этим делом.
   – Я хочу разъяснить западногерманским участникам встречи, что Парижские соглашения препятствуют воссоединению Германии, углубляют раскол Германии, – сказал Паулюс. – Я хотел бы доказать, что политика силы никогда больше не сможет привести к успеху. Мы, бывшие офицеры, должны содействовать тому, чтобы немцы с востока и запада договорились между собой.
   – Думаете ли вы, что бывшие офицеры, проживающие в Западной Германии с 1945 года, поймут эти аргументы? – спросил я Паулюса.
   – Им будет нелегко, – ответил фельдмаршал. – Наверное, они используют старый аргумент об «аполитичном» офицере, который мы так часто слыхали в плену. Я напомню о том, куда мы зашли с этим аргументом. Офицер должен понимать, что в результате своего аполитичного поведения он становится острым политическим инструментом. Правда, субъективно он может действовать с добрыми намерениями, как это делали мы на Волге. Однако в результате слепого выполнения приказов мы объективно стали соучастниками преступного руководства. Ведь как бессовестно Гитлер воспользовался нашей аполитичной позицией в ущерб немецкому народу и всем нам на позор!
   Паулюс встал с кресла, зашагал по просторной комнате, затем он остановился передо мной:
   – Над этим, мой дорогой Адам, должны задуматься особенно те бывшие офицеры, которых правительство Федеративной Республики склоняет к вступлению в западногерманскую армию. В один прекрасный день немецкий народ спросит именно их: что ты сделал в то время для единства и независимости нашего отечества, что ты сделал для мира?
   Я согласился с точкой зрения Паулюса. Он утвердительно кивнул мне и, взяв лист бумаги, сказал:
   – Я хотел бы закончить свои высказывания обращением ко всем участникам нашей беседы и ко всем другим офицерам и солдатам на востоке и западе нашего отечества: не отмалчивайтесь, когда нужно действовать ради самого существования и будущего Германии!
   На всех произвело глубокое впечатление, когда Фридрих Паулюс 29 января 1955 года выступил в Берлине перед бывшими офицерами из Восточной и Западной Германии после того, как под звуки старой немецкой солдатской песни «Был у меня товарищ» они почтили память павших. Вероятно, большинство из них мысленно дало обет: «Никогда не должно повториться старое!» Я убежден, что многие западногерманские участники встречи выполнили этот обет.
 
«Аполитичный солдат» фон Манштейн
   Однако неисправимые гитлеровские генералы продолжали писать «воспоминания»; поток мемуаров нарастал. Больше всего Паулюс возмущался книгой Манштейна «Утерянные победы». Когда летом 1956 года я как-то снова посетил Паулюса, он возмущенно сказал мне:
   – Эту книгу вы должны прочитать сами. Согласно тому, что здесь написано, Манштейн совершенно неповинен в гибели 6-й армии. Этот человек сознательно лжет. Всю вину он перекладывает на меня и на Гитлера. Вы сами присутствовали во время почти всех переговоров, которые я вел с ним по радио. Вы знаете, как он скрывал от меня истинное положение на фронте и сковывал мои действия. А теперь этот бывший командующий группой армий «Дон» все передергивает. Он фальсифицирует факты, чтобы ввести наш народ в заблуждение по поводу действительных причин поражения. Этого человека я когда-то глубоко уважал. Теперь же, как и все те, кто ничему не научился, он лживо отрицает свою ответственность за гибель 6-й армии, ответственность за войну и ее горький конец. Пока я жив, я буду выступать против этих его попыток обелить себя. Манштейн, Верховное командование вермахта и сухопутных сил, все мы, с самого начала одобрявшие и проводившие политику Гитлера, виновны в этом несчастье. В ком есть хоть искра честности, тот должен признать это и сказать народу правду, чтобы больше никогда не повторился новый Сталинград.
   Последние соображения Паулюса очень ценны для немецкого народа. Высказанные военным специалистом – участником захватнической войны, они могли бы теперь явиться основой для необходимого изменения политики Западной Германии.
   Те, кто продолжает жить прошлым в Западной Германии, не хотят будто бы и слышать о политике. Так, Эрих фон Манштейн пишет в предисловии к своей книге «Утерянные победы»:
   «Эта книга является записками солдата. Я сознательно отказался от рассмотрения политических проблем или того, что не связано непосредственно с военными событиями».
   Да, битый полководец сознательно отказывается от рассмотрения политических проблем, потому что иначе ему пришлось бы ответить на единственный «небольшой» вопрос, ответ на который нельзя найти на 664 страницах его пространной книги: «Что, собственно, нам было нужно в Советском Союзе?»
   Для Германии это был и есть вопрос жизни и смерти. На этот вопрос необходимо ответить. Манштейн намеренно опускает его не потому, что он был аполитичным офицером, а потому, что он был офицером, усердно поддерживавшим политику Гитлера. Он верно служил Гитлеру, пока тот осыпал его орденами и отличиями за тактические успехи. Однако, когда после разгрома Южного фронта в 1944 году Манштейн был милостиво уволен в отставку, он начал изображать из себя непризнанного стратега и бранился, но не потому, что Гитлер напал на Советский Союз, а потому, что «ефрейтор» ничего не смыслил в «военном искусстве». Для Манштейна важен нимб непобедимости прусско-германских генералов. Поэтому он сваливает вину за поражения на мертвого Гитлера. В связи с тем, что Паулюс вскрыл политическую подоплеку Второй мировой войны и причины немецких поражений, фон Манштейн изображает его как главного виновника смерти 250 тысяч немецких солдат на Волге.
   Повторим еще раз главную истину: военное руководство, генеральный штаб и военачальники были на стороне Гитлера. Они оказались бессильными, столкнувшись с противником, который превосходил их в военном и моральном отношении, столкнувшись с Советской Армией, которой командовали полководцы, превосходившие немецких военачальников. Выражение «не побежденные на поле боя» еще меньше применимо в отношении Второй мировой войны, чем в отношении Первой. Фон Манштейн фальсифицирует историю, подчеркивая на последней странице своей книги, что его группа армий «Юг», кровоточа тысячью ран, оправдала себя на поле боя! Группа армий «Юг» была разбита, уничтожена, и именно под командованием Манштейна. Об этом он может спросить тех солдат, которым посчастливилось уцелеть после ужасов отступления и ожесточенных боев. Более того, пусть он подумает о тех сотнях тысяч погибших, которые остались на дорогах отступления. Ответственность за их гибель несет прежде всего тогдашний командующий группой армий «Юг» Эрих фон Манштейн.
   Манштейн был антикоммунистом и остался им. Как сказал Томас Манн, в антикоммунизме заключается не только величайшее безумие нашей эпохи, но и ее величайшее преступление. Манштейн продолжает участвовать в этом преступлении, скрывая политическую подоплеку Второй мировой войны, прославляя действия гитлеровского вермахта и его руководителей, осыпая бранью советских солдат и партизан, оскверняя память тех, кто погиб, защищая свою родину от насилия. Желая превратить зимнюю битву 1942-1943 годов на Волге только в «потерянную победу», он пишет в своей книге:
   «Однако страдания и гибель немецких солдат слишком святы, чтобы делать из этого сенсацию ужаса или использовать для сомнительных разоблачений и политических споров»{146}.
   Фельдмаршал фон Манштейн даже не счел необходимым вылететь на самолете к окруженным войскам. Он вообще не знает, какие ужасы творились в степи между Волгой и Доном. То, о чем рассказывают оставшиеся в живых, – это не сомнительные разоблачения, не аргументы для ведения политических споров, а неприкрытая правда, которая так же нужна немецкому народу теперь, как и тогда. Эта правда, вся правда до конца, должна быть высказана, чтобы немецкий народ, и особенно немецкую молодежь, не могли вновь обмануть такие люди, как Манштейн.
 
Взгляд в прошлое и перспективы
   К сожалению, здоровье Паулюса все ухудшалось. Он вынужден был часто прерывать свою работу. Его намерение написать историю битвы на Волге осталось невыполненным до конца. 1 февраля 1957 года, спустя четырнадцать лет после окончания великой битвы, его глаза закрылись навсегда. Я потерял хорошего друга и товарища. Глубоко взволнованный, прощался я с Фридрихом Паулюсом, судьба которого была так тесно связана с моей в течение пятнадцати решающих лет жизни.
   Уже минуло более двадцати лет со времени великой битвы на Волге. Многих из оставшихся тогда в живых теперь нет среди нас. Те, кто в то время был в расцвете сил, теперь на краю могилы. И даже самым молодым уцелевшим участникам великой зимней битвы теперь почти пятьдесят лет. Уходят живые свидетели немецкой трагедии на Волге. Тем большее значение имеет их литературное наследие и особенно их деятельность, основанная на опыте и выводах, к которым они пришли.
   Я счастлив, что смог принять участие в строительстве новой Германии, в создании новой эпохи, эпохи социализма. Путь не был легким и не будет легким в будущем. Однако это правильный путь. Это единственно возможная, последовательная альтернатива захватнической войне, которой в исторической битве на Волге был положен конец.
   Никогда более война не должна исходить с немецкой земли! Никогда, никогда снова над нашим отечеством не должна неистовствовать фурия войны! Германия не должна стать атомным кладбищем!
   Сделать все, абсолютно все для создания процветающего немецкого отечества, создать такой общественный строй, в котором заложена прочная основа для счастья народа, национального суверенитета и достоинства, социального равноправия и дружбы народов, – таково завещание павших в ужасной битве на Волге и всех уцелевших.
 

Примечания
 
   {*1}Начало стиха из «Энеиды» Вергилия («Энеида», VI, 620), ставшее ходячим выражением.
   В дальнейшем все авторские сноски (отмечены цифрами) и редакционные примечания (отмечены звездочками) даны в конце каждой главы. Примечания, касающиеся военных операций, сделаны В. К. Печоркиным.
   {*2}Судьба 6-й армии была решена советскими войсками, разгромившими немецких захватчиков.
   {*3}Трудно судить о моральном облике военачальников вермахта, отказывавшихся сражаться в котле. Быть может, речь шла не о трусости, а о понимании безвыходности положения. Во всяком случае, преданность Гитлеру, которую в эту пору проявили многие офицеры и генералы, усугубила, а отнюдь не облегчила участь окруженных.
   {*4}С 16 по 30 декабря Юго-Западный (командующий генерал П. Ф. Ватутин) и Воронежский (командующий генерал Ф. И. Голиков) фронты нанесли удар по 8-й итальянской армии, оперативной группе «Холидт» и остаткам 3-й румынской армии на среднем Дону. За период наступления было разгромлено 11 дивизий и 3 бригады, 8-я итальянская армия потерпела сокрушительное поражение. В плен было взято 60 тыс. ее солдат и офицеров, захвачено более 2 тыс. орудий, 178 танков, 368 самолетов. Войска фронтов продвинулись на 150-200 км, освободив более 1200 населенных пунктов и выйдя на линию Кантемировка, Миллерово, Тацинская, Морозовск.
 
***
   {1}«Volkischer Beobachter», Berliner Ausgabt, 13/II 1943.
   {2}Битва под Сталинградом началась 17 июля 1942 года и закончилась 2 февраля 1943 года, т. е. продолжалась 200 суток. Автор в данном случае считает началом битвы 19-20 ноября (начало советского контрнаступления).
   {3} «ОКВ» (Oberkommando der Wehrmacht) – Верховное главнокомандование вермахта.
   {4}Транскрипция географических названий дана автором по книге «История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941-1945», т. 3, «Коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны (ноябрь 1942 г. – декабрь 1943 г.)», Воениздат МО СССР, М., 1961.
   {5}Здесь и далее автор говорит о действиях советских войск Юго-Западного направления, нанесших удары по врагу в ходе общего стратегического наступления, начавшегося в январе 1942 г.
   {6}Так немцы называли г. Львов.
   {7}Архив автора.
   {8}Кунктатор (латинск. cunctutor) – от прозвища древнеримского полководца Фабия, уклонявшегося от решительного боя и предпочитавшего занимать выжидательное положение.
   {9}Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко был в это время главнокомандующим войсками Юго-Западного направления, куда входили Юго-Западный и Южный фронты.
   {10}5-6 декабря 1941 г. началось контрнаступление советских войск под Москвой. Оно охватило огромный фронт шириной свыше 1000 километров и продолжалось до 7-8 января 1942 г. За этот период войска Западного, Калининского и Юго-Западного фронтов провели ряд крупных наступательных операций. В итоге северная и южная ударные танковые группировки группы армий «Центр» были разбиты и отброшены от Москвы на 100-300 км. Враг испытал первое с начала Второй мировой войны поражение стратегического значения. И танковых, 4 моторизованные и 23 пехотные дивизии врага были разбиты, остальные понесли тяжелые потери в людях и технике. Гитлеровцы потеряли огромное количество солдат и офицеров. Например, по их собственным данным, боевой состав каждой дивизии 4-й танковой армии к 5 января 1942 г. равнялся одному усиленному батальону, 3-я танковая дивизия 2-й танковой армии на 28 декабря 1941 г. состояла всего из двух танковых рот, насчитывавших 24 танка, двух моторизованных батальонов по 100-200 человек и одного пехотного батальона. Общие потери за период Московского контрнаступления, включая раненых и больных, составили не менее 300 тыс. человек. (См. «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой», под редакцией маршала Советского Союза В. Д. Соколовского, М., 1964, стр. 203, 303, 304).
   {11}На южном крыле советские войска в течение января – марта 1942 г. провели ряд наступательных операций на белгородском и харьковском направлениях, в Донбассе и в Крыму; к крупным территориальным успехам эти операции, однако, не привели. Наибольших результатов наши войска добились при наступлении в Донбассе (Барвенково-Лозовская операция).
   Уже в конце января – начале февраля линия фронта на юге начала стабилизироваться, хотя бои продолжались с неослабевающим напряжением. Войска советских 6-й, 57-й и 9-й армий закрепились в образовавшемся выступе на линии между Балаклеей, Лозовой и Славянском (до 20 км в глубину и до ПО км в ширину) и заняли выгодное положение для ударов во фланг и тыл харьковской и донбасской группировкам врага.
   Так что у Паулюса действительно были основания для опасений. Однако операции эти остались незавершенными, что объясняется крайне тяжелыми зимними условиями (глубокий снежный покров до 80 см и морозы до -30°), недочетами в подготовке и проведении операций, недостатком средств усиления – танков и артиллерии.
   Несмотря на это, действия войск Юго-Западного направления в этот период сыграли определенную положительную роль. Они сковали группу армий «Юг» и вынудили вражеское командование перебросить на ее усиление в январе – апреле 1942 г. в общей сложности 11 дивизий из Германии, Франции, Румынии, Югославии и Венгрии. Были сорваны намерения вражеского командования осуществить частные наступательные операции по овладению линией Дон-Донец для создания предпосылок удара на Кавказ.
   {12}"Приказ о комиссарах" был издан 6 июня 1941 г. главной ставкой как «совершенно секретный документ, пересылавшийся только через офицеров»; он назывался «директивой об обращении с политическими комиссарами».
   {13}"Пг" (Pg. – партейгеноссе) – член нацистской партии.
   {14}Однофамилец фельдмаршала Кейтеля – начальника Верховного командования вооруженными силами.
   {15}Золотой значок НСДАП вручался тем ее членам, которые состояли в партии со времени ее основания.
   {16}Из документов немецкого генерального штаба, высказываний высших руководителей вермахта, из анализа фактического хода военных действий явствует, что немецко-фашистское командование после разгрома под Москвой уже не могло организовать одновременного удара на всех трех стратегических направлениях советско-германского фронта и свои замыслы на лето 1942 г. намеревалось осуществить последовательно в три этапа. В течение первого этапа (май – июнь) путем ряда частных операций предполагалось улучшить оперативное положение войск, выровнять линию фронта и высвободить как можно больше сил для главной операции. На втором этапе планировалось, сосредоточив основные усилия на юго-западном направлении, разгромить южное крыло советских войск и овладеть районом Сталинграда, Нижней Волгой и Кавказом (с захватом Кавказа связывался также честолюбивый замысел Гитлера о проникновении на Средний Восток и дальше в Азию и сокрушении сферы британского владычества). На третьем этапе планировалось, используя успехи главной операции и высвободившиеся силы и установив непосредственную связь с финскими войсками, овладеть Ленинградом. На севере в это время намечалось захватить Мурманскую железную дорогу и тем самым лишить Советский Союз важных путей связи с внешним миром. В итоге всего комплекса операций руководители фашистской Германии надеялись подорвать экономическую мощь Советского Союза, захватив южную часть нашей страны, где в больших масштабах добывались нефть, уголь, железная руда, находились крупнейшие металлургические и машиностроительные заводы и богатейшие сельскохозяйственные районы. (Промышленность Урала противник надеялся в дальнейшем вывести из строя посредством воздушных бомбардировок.) В ходе последующих ударов планировалось нанести решительное поражение советским войскам на центральном участке фронта. Все это, по расчетам политических и военных руководителей фашистской Германии, должно было поставить Советский Союз в такое критическое положение, при котором он не смог бы больше продолжать вооруженную борьбу.
   План гитлеровского командования на лето 1942 г. был противоречив и построен так же, как и план «Барбаросса», на переоценке своих сил и недооценке сил и возможностей Советского Союза. Расчеты на успех нового наступления руководство рейха прежде всего основывало на предположениях, что Советскому Союзу, потерявшему значительную территорию, на которой производилась до войны одна треть всей промышленной продукции и находилось около 50% всех посевных площадей, не удастся обеспечить свою армию достаточным количеством вооружения и боеприпасов. Кроме того, оно считало, что Советская Армия к весне 1942 г. понесла невосполнимые потери, лишилась своих кадровых войск и поэтому уже не представляет серьезной силы. Как показал последующий ход событий, эта оценка немецко-фашистским командованием состояния и возможностей Советского Союза оказалась глубоко ошибочной. Боевые действия, развернувшиеся летом и осенью 1942 г., опрокинули все планы врага (см. «Военно-исторический журнал» №1, 1961, стр. 31-42).
   {17}12 мая войска советского Юго-Западного фронта нанесли два удара по сходящимся направлениям: главный – с Барвенковского выступа в обход Харькова с юго-запада, вспомогательный – из района Волчанска. Вначале наступление развивалось успешно. Наши войска прорвали оборону 6-й армии Паулюса на обоих указанных участках и в течение пяти дней продвинулись на 40-50 км.
   {18}17 мая армейская группа «Клейст» (17-я и 1-я танковая армии) из района Славянск, Краматорск нанесла внезапный удар на Изюм и северо-западнее по 9-й армии нашего Южного фронта и прорвала ее оборону, что поставило под угрозу окружения советские войска, наступавшие с Барвенковского выступа. Одновременно 6-я немецкая армия нанесла удар против 28-й армии нашего Юго-Западного фронта. Отвод советских войск не был своевременно разрешен, они продолжали наступать, что еще более усугубило обстановку.
   23 мая 6-я немецкая армия, наступавшая с севера, и соединения группы армий «Клейст», наступавшей с юга, соединились в районе Балаклеи. Войска советских 6-й, 57-й армий и группы генерала Л. В. Бабкина были окружены. До 29 мая они вели тяжелую борьбу с превосходящими силами противника. Лишь отдельным отрядам удалось вырваться из окружения. В этих неравных боях погибли смертью храбрых многие верные сыны нашей Родины, среди них Ф. Я. Костенко, заместитель командующего Юго-Западным фронтом, командармы А. М. Городнянский, Л. В. Бобкин, К. П. Подлас (Великая Отечественная война Советского Союза. Краткая история, М. 1965, стр. 160, 161, 162).
   {19}Адам, видимо, имеет в виду Керченско-Феодосийскую операцию, осуществленную войсками Закавказского фронта во взаимодействии с Черноморским флотом (декабрь 1941-январь 1942 г.). В итоге этой операции был освобожден Керченский полуостров, города Керчь и Феодосия, наши войска продвинулись на 100-110 км, а немецко-фашистское командование было вынуждено на время прекратить атаки Севастополя и перебросить часть сил осаждавшей этот город 11-й армии Манштейна в район западнее Феодосии.
   Как известно, героические защитники Севастополя оборонялись в общей сложности 250 дней; этот город был оставлен советскими войсками по приказу 3 июля 1942 г.
   {20}По данным начальника генерального штаба сухопутных войск генерала Гальдера (они признаются в советской историографии как достоверные или близкие к истине), общие боевые потери сухопутных войск с 30 сентября 1941 г. по 28 февраля 1942 г. составили действительно около полумиллиона солдат, кроме того, свыше 112 тысяч солдат и офицеров выбыли из строя в результате тяжелых случаев обморожения.
   В ходе зимнего наступления наших войск было разгромлено до 50 дивизий противника.
   {21}Эпизоду с захватом в плен майора Рейхеля Вильгельм Адам, как и другие немецкие авторы, придает преувеличенное значение. Едва ли документы, имевшиеся у Рейхеля, были столь важными. Во всяком случае, приказы гитлеровской ставки на летнюю кампанию 1942 г. в их полном объеме стали известны советскому командованию после войны.
   {22}Командование вермахта полагало, что сумеет окружить и уничтожить главные силы Красной Армии, якобы сосредоточенные на южном крыле советско-германского фронта, поэтому Паулюс и Адам ожидали, что 6-я армия и ее соседи добьются окружения особенно крупных контингентов советских войск и захватят большие трофеи. В действительности же наиболее многочисленная группировка советских войск находилась на центральном (московском) направлении, а юго-западное направление оказалось ослабленным, что и явилось причиной первоначального успеха летнего наступления гитлеровских войск.
   {23}12 июля 1942 г. Ставка Советского Верховного Главнокомандования образовала Сталинградский фронт, в состав которого были включены 62-я, 63-я и 64-я общевойсковые армии, выведенные из резерва, и 8-я воздушная армия. Вскоре в состав фронта был включен еще ряд ослабленных в боях соединений расформированного Юго-Западного фронта. Новый фронт получил задачу оборонять рубеж по реке Дон от Павловска до Клетской и далее по линии Клетская, Суровикино, Верхне-Курмоярская. 17 июля авангарды 6-й армии вошли в боевое соприкосновение с разведотрядами войск Сталинградского фронта, началась великая битва на Волге («Великая победа на Волге», под редакцией маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского, М., 1965, стр. 27-28, 49).
   {24}Возраставшее сопротивление передовых отрядов нашей 62-й армии, в частности на рубеже Пронин, Тормосин, заставили немецко-фашистское командование провести перегруппировку и включить в 6-ю армию новые соединения.
   В 6-й армии к исходу 22 июля было уже 18 дивизий, в том числе пехотных – 12, легкопехотных – 1, танковых – 1, моторизованных 2 и охранных – 2. В боевых частях армии вместе с частями усиления насчитывалось: людей – около 250 тыс., орудий и минометов – около 7500, танков – около 740. Наступление 6-й армии с воздуха поддерживалось основными силами 4-го воздушного флота противника, в составе которого к этому времени имелось около 1200 боевых самолетов.
   В составе Сталинградского фронта к исходу 22 июля числилось пять общевойсковых армий и две танковые армии.
   Однако, несмотря на указанное количество армий и сравнительно большое число соединений в них, возможности фронта к этому времени оказывались весьма ограниченными. Так, на свои оборонительные рубежи к 22 июля смогли выдвинуться лишь дивизии 63-й и 62-й армий. Из соединений 64-й армии к исходу 22 июля в район Сталинграда прибыли всего лишь две стрелковые дивизии.
   Из всех соединений имели среднюю укомплектованность только 16 стрелковых дивизий. Авиационные дивизии 8-й воздушной армии были укомплектованы самолетами не более как на 50% и имели всего 337 исправных боевых самолетов.
   Соотношение сил и средств на Сталинградском направлении к 22 июля видно из приведенной ниже таблицы:
   Силы и средства Общее соотношение сил (фронт 520 км)
   противник наши войска соотношение
   Дивизии
   (расчетные) 18 16 1,2:1
 
   Люди 250000 187000 1,2:1
   Орудия и
   минометы 7500 7900 1:1
   Танки 740 360 2:1
   Самолеты 1200 337 3,6:1
   («Великая победа на Волге», под редакцией маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского, М., 1965, стр. 54, 56, 57).
   {25}Характеризуя директиву №45 как роковую, автор забывает, что и предыдущие приказы Гитлера были не менее авантюристичны. Постигшая агрессоров катастрофа объясняется тем, что советская сторона преодолела последствия внезапного удара вермахта и ряда ошибок, допущенных в первый год войны, и сумела реализовать свои объективные преимущества перед агрессором.
   {26}Маршал Советского Союза А. М. Василевский как представитель Ставки, находившийся в это время на Сталинградском фронте, свидетельствует:
   «Сосредоточенные в ночь на 25 июля на западном берегу Дона войска 1-й танковой армии с рассветом приступили к нанесению контрудара по противнику, который тоже возобновил наступление с целью захватить переправы у Калача. 27 июля нанесла контрудар 4-я танковая армия. Хотя контрудары этих армий и не привели к разгрому ударной группировки противника, прорвавшейся к Дону, но они, как видно из последующих событий, сорвали замысел врага окружить и уничтожить войска 62-й и частично 64-й армий, сыгравшие в дальнейшем основную роль в защите города, не позволили противнику в намеченный срок захватить переправы через Дон и осуществить стремительный удар на Сталинград» («Военно-исторический журнал» №10, 1965 г., стр. 13-14).
   {27}Здесь Адам лаконично рассказывает о том сопротивлении, которое оказывали войска Сталинградского фронта, и прежде всего 62-й армии, наступавшим в большой излучине Дона войскам противника. В эти дни, например, был совершен подвиг четырьмя советскими бронебойщиками из 33-й гвардейской стрелковой дивизии 62-й армии Петром Болото, Григорием Самойловым, Александром Беликовым и Иваном Алейниковым. На их позиции, расположенные южнее Клетской, шло до 30 вражеских танков; 15 машин было уничтожено отважными воинами.
   25-31 июля командование фронтом по согласованию со Ставкой провело контрудар, о котором сказано в предыдущем примечании.
   {28}В действительности здесь действовали 8 ослабленных стрелковых дивизий, 2 танковых корпуса (без танков) и 2 слабоукомплектованные танковые бригады 62-й армии. Против них наступало 13 вражеских дивизий, в том числе 9 пехотных, 2 танковые, 2 моторизованные. Эти войска располагали 400 танками и поддерживались значительной частью сил 4-го воздушного флота.
   Нужно также иметь в виду, что одновременно 4-я танковая армия Гота наносила удар южнее Сталинграда в районе станции Абганерово и советское командование вынуждено было бросить часть своих резервов на южное крыло.
   {29}Тыловое учреждение по призыву и комплектованию резервов в военное время.
   {30}Автор несколько преувеличивает роль 6-й армии. Главной целью летней кампании гитлеровская Ставка считала овладение Кавказом. Захват Сталинграда рассматривался все еще как вспомогательная задача. Что касается боеспособности войск 6-й армии, то она продолжала оставаться довольно высокой.
   {31}Вот что рассказывает об этих боях бывший командующий Сталинградским и Юго-Восточным фронтами маршал Советского Союза А. И. Еременко:
   «Вначале противник попытался форсировать Дон на участке Нижне-Акатов, Нижне-Герасимов, но успеха здесь не достиг. Передовые части гитлеровцев, переправившиеся на наш берег, были уничтожены. Тогда атаки были перенесены на участок Вертячий, Песковатка, где врагу удалось на узком участке фронта добиться огромного превосходства в силах; сосредоточенные здесь три пехотные дивизии наступали при поддержке всех огневых средств двух мотодивизий и одной танковой дивизии, подготовленных для развития удара на Сталинград; огневым щитом из танковой и полевой артиллерии противник прикрыл участок для форсирования реки; на стороне переправлявшихся вражеских частей было тактическое преимущество местности – господствующий берег Дона». (А. И. Еременко, «Сталинград», М., 1961, стр. 121).
   {32}"В течение десяти дней, с 23 августа по 2 сентября, войска Сталинградского фронта предприняли ряд ожесточенных контратак с задачей уничтожить прорвавшуюся к Волге вражескую группировку. Для решения этой задачи привлекались вновь прибывающие дивизии (правда, малочисленные и не вполне подготовленные для боя), а также изыскивались силы и средства путем возможного маневра. Для отражения этих контрударов противник вынужден был повернуть значительные силы на север.
   Нашим частям не раз удавалось «закрыть ворота» прорыва. Однако всякий раз противник вновь организовывал атаки превосходящими силами, наносил с различных направлений удары, поддержанные огромной массой артиллерии, танков и авиации, добиваясь восстановления положения. 10 суток отчаянно напряженных боев, к сожалению, не привели нас к более или менее ощутимому результату: для прочного закрепления достигнутых успехов, а тем более для ликвидации опасного клина, вбитого врагом в нашу оборону, явно не хватало сил.
   Однако вражеские войска, несмотря на свое явное преимущество в танках, пехоте и особенно в авиации, не смогли пробиться к Сталинграду", – свидетельствует А. И. Еременко. («Сталинград», М., 1961, стр. 152).
   {33}"Швейной машиной" немецкие солдаты прозвали советский самолет ПО-2.
   {34}Цитируется по: «Процесс против главных военных преступников в Международном военном трибунале. Нюрнберг, 14 ноября 1946 г.» (нем.), т. VII, Германия, 1947 г., стр. 191.
   {35}Это не совсем точно. Немецко-фашистское командование только в октябре направило в район Сталинграда для пополнения потрепанных дивизий около 200 тыс. обученного пополнения. Кроме того, туда еще прибыло до 90 артиллерийских дивизионов резерва главного командования, насчитывавших около 50 тыс. человек и более 1000 орудий (калибром 75 мм и крупнее), и воздушным транспортом было переброшено около 40 саперных батальонов, специально подготовленных для штурма города. Эти батальоны имели более 30 тыс. человек личного состава. («Великая победа на Волге», стр. 190). Что касается 4-й танковой армии, то она продолжала действовать в направлении Бекетовки, Красноармейска, т. е. южных пригородов, находящихся в черте большого Сталинграда.
   {36}Генерал В. И. Чуйков, маршал Советского Союза, командовал героической 62-й армией, которая проявила безграничную отвагу в боях за Сталинград и нанесла смертельные удары гитлеровским захватчикам.
   {37}Это достоверное свидетельство Адама разоблачает послевоенные попытки генерала Цейцлера доказать, что он всеми силами боролся за отвод 6-й армии из района Сталинграда. Однако Адам не избежал некоторого преувеличения, говоря о предвидении командованиями 6-й армией и группой армий "Б" готовящегося советского контрнаступления. (См. 3. Вестфаль, В. Крейпе, К. Цейцлер и др., «Роковые решения», М., 1958, стр. 166-167.)
   {38}Речь идет о 138-й стрелковой дивизии (командир полковник И. И. Людников), переданной из состава 64-й армии в 62-ю и переправившей через Волгу все свои три стрелковых полка в ночь с 15 на 16 октября в Сталинград. Дивизии была поставлена задача оборонять завод «Баррикады».
   {39}Главное командование сухопутных войск вынуждено было 14 октября 1942 г. отдать приказ, согласно которому войска вермахта переходили к обороне на всем советско-германском фронте. Активные наступательные действия должны были продолжаться только непосредственно в Сталинграде, а также в районе Нальчика и Туапсе.
   {40}Наступление войск Юго-Западного фронта (командующий генерал Н. Ф. Ватутин) и правого крыла Донского фронта (командующий генерал К. К. Рокоссовский) началось в 8 часов 50 минут 19 ноября мощной артиллерийской подготовкой, которая продолжалась 1 час 20 минут. Около 3500 орудий и минометов, сосредоточенные на трех узких участках прорыва общим протяжением 28 километров, обрушили свой огонь на врага.
   {41}Главный удар Юго-Западный фронт наносил силами 5-й танковой и 21-й армий. Противник оказал сопротивление. Особенно упорным оно было в полосе наступления 5-й танковой армии генерала П. Л. Романенко, где гитлеровцы опирались на сильно укрепленные населенные пункты. Но советские войска умелым маневрированием вынуждали противника к отходу, а местами и к паническому бегству. Прорыв вражеской обороны оказался все же трудной задачей, лишь ввод в бой подвижной группы в составе 1-го и 20-го танковых корпусов позволил форсировать продвижение. К 14 часам прорыв был завершен.
   {42}К утру 20 ноября 26-й танковый корпус генерала А. Г. Родина разгромил части 1-й румынской танковой дивизии и вышел в район Перелазовского. Здесь танкисты уничтожили штаб 5-го армейского румынского корпуса и захватили много пленных, после чего повернули на юго-восток в общем направлении на Калач – Советский.
   {43}20 ноября 1942 г. с плацдарма в районе Сарпинских озер нанесли удар войска Сталинградского фронта (командующий генерал А. И. Еременко). Утро было туманным, поэтому армии фронта переходили в наступление не одновременно, а по мере того как туман на их участках рассеивался. В 8 часов 30 минут после артиллерийской подготовки перешла в наступление 51-я армия генерала Н. И. Труфанова, спустя два часа – 57-я генерала Ф. И. Толбухина, а затем 64-я генерала М. С. Шумилова. Враг также оказал отчаянное сопротивление, но в первый же день оборона была прорвана. Для развития прорыва были введены 13-й, 4-й механизированные и 4-й кавалерийский корпуса. Наращивая темп продвижения, они быстро охватывали с юга 4-ю танковую и 6-ю полевую армии врага. В авангарде в направлении Калач – Советский, навстречу танкистам Юго-Западного фронта, двигался 4-й мехкорпус генерала В. Т. Вольского. (Великая Отечественная война Советского Союза, 1941-1945. Краткая история, М., 1965, стр. 213.)
   {44}На юго-восток, в сторону Калача, основные силы Юго-Западного фронта, имея в авангарде 26-й и 4-й танковые корпуса, повернули не с рубежа реки Лиски, а раньше, с рубежа Перелазовский, Свечниковский.
   Удар на юг развивали 1-й танковый корпус генерала В. В. Буткова и 8-й кавалерийский корпус генерала М. Д. Борисова. Они и имели задачу перерезать упомянутую Адамом железную дорогу в районе станций Бол. Осиповка, Суровикино, Обливская.
   {45}В данном случае автор несколько сгущает краски. В тот момент угроза выхода советских войск к Азовскому морю была еще проблематичной. Окружение сталинградской группировки не было завершено.
   {46}Это были танки 4-го танкового корпуса генерала А. Г. Кравченко, который наступал на Калач-Советский левее 26-го танкового корпуса.
   {47}Мост был захвачен небольшим отрядом под командованием подполковника Г. Н. Филиппова. Танки Филиппова с включенными фарами подошли к переправе. Гитлеровцы, охранявшие мост, приняли их за свои. Советские танкисты, переправившись через реку, уничтожили охрану и захватили мост. (См. «Битва за Волгу», Волгоград, 1958, стр. 133-134; «История Великой Отечественной войны, 1941 – 1945», М., 1961, т. 3, стр. 33-34.)
   {48}Здесь, как и в ряде других мест книги, Адам одной из важнейших причин катастрофы гитлеровских войск на Волге считает недооценку со стороны Гитлера и генерального штаба сухопутных войск сил и возможностей Красной Армии. Но этот порок был свойствен также и командованию 6-й армии, которое неоднократно заверяло Гитлера, что овладеет Сталинградом.
   {49}В ночь с 22 на 23 ноября, когда происходил этот разговор между Паулюсом и Адамом, кольцо окружения еще не замкнулось. Это произошло днем 23 ноября, когда 45-я танковая бригада подполковника П. К. Жидкова из 4-го танкового корпуса Юго-Западного фронта и 36-я механизированная бригада подполковника М. Р. Родионова из 4-го механизированного корпуса Сталинградского фронта встретились в районе Калач – Советский. Вслед за подвижными соединениями продвигались стрелковые дивизии. Они создавали все более прочный внутренний фронт окружения. В тот же день, 23 ноября, 64-я и 57-я армии Сталинградского фронта вышли на рубеж реки Червленной и закрыли пути отхода окруженным на юг. В районе Калача выдвинулись передовые части 21-й армии Юго-Западного фронта, лишив противника возможности идти на запад.
   Создавался и внешний фронт окружения: к исходу 23 ноября части 1-й гвардейской и 5-й танковых армий Юго-Западного фронта, выйдя на рубеж рек Кривая и Чир, приступили к созданию прочной обороны, а части 51-й армии и 4-го кавкорпуса Сталинградского фронта выдвинулись на рубеж восточнее Садового. В результате всех этих действий операция на окружение была надежно обеспечена, так что возможность прорыва из котла зависела отнюдь не только от разрешения Гитлера.
   {50}В группу армий «Дон» вошла также вновь созданная 4-я танковая армия под командованием генерал-полковника Гота. Этой армии предстояло выполнить главную задачу всей группы армий – деблокировать окруженных.
   {51}Слова из песни, которую по приказу Геббельса передавали по немецкому радио во время Сталинградской битвы.
   {52}По данным, приводимым Дерром, 6-я армия получила следующее количество грузов:
   Дата Тонны Дата Тонны
   25-29 12-16
   ноября 53,8 января 60
   1-11 17-21
   декабря 97,3 января 79
   13-21 22-23
   декабря 137,7 января 45
   23 декабря– 24 января-
   11 января 105,45 2 февраля 77,9
   Всего за 70 дней 6-я армия получала по воздуху в среднем 94,16 тонны грузов в день. (Г. Дерр. Поход на Сталинград, М., 1957, стр. 117.)
   {53}Свидетельство Адама о составе сил противника в районе нижнего течения реки Чир проливает дополнительный свет на возможности врага по деблокированию окруженных. Длительное время в советской историографии существовало ошибочное мнение, будто гитлеровское командование сумело сосредоточить две деблокирующие группировки – в районе Котельникова (4-я танковая армия) и в районе Тормосина. В действительности же, как это особенно наглядно подтверждается Адамом, очевидцем и участником событий именно на этом участке, вторая деблокирующая группировка в районе Тормосина так и не была создана.
   {54}Суд" по донесению Паулюса в штаб группы армий "Б" от 22/Х1-1942 года, он не ставил тогда столь безапелляционно вопрос об отходе. Основная мысль этого донесения сводится к утверждению возможности удерживать район Сталинграда. (См. Г. Дерр. Поход на Сталинград, М., 1957, стр. 74.) Лишь в донесении от 23 ноября Паулюс высказался более определенно за выход своих войск из окружения.
   {55}Архив автора.
   {56}Следующие штабы, соединения, части и должностные лица были окружены в Сталинградском котле на Волге:
   Из штаба 6-й армии генерал-фельдмаршал Паулюс, командующий 6-й армией; обер-лейтенант Циммерман, личный адъютант командующего (убит); генерал-лейтенант Шмидт, начальник штаба 6-й армии; обер-лейтенант Шатц, личный адъютант начальника штаба 6-й армии (убит); полковник генерального штаба Эльхлепп, начальник оперативного отдела (убит); капитан Бер, 1-й адъютант (улетел из котла); капитан фон Зейдлиц, прикомандированный к оперативному отделу (убит); подполковник генерального штаба Нимейер, начальник разведывательного отдела (убит); капитан Маттик, адъютант (умер); подполковник генерального штаба фон Куновски, квартирмейстер I (начальник тыла); полковник Адам, 1-й адъютант; обер-лейтенант Шлезингер, помощник 1-го адъютанта; полковник Зелле, начальник инженерной службы армии (улетел из котла); полковник ван Хоовен, начальник связи армии.
   Армейские корпуса
   IV армейский корпус: генерал инженерных войск Иенеке, командир корпуса (улетел); генерал артиллерии Пфеффер, командир корпуса; полковник генерального штаба Кроше, начальник штаба.
   VIII армейский корпус: генерал-полковник Гейтц, командир корпуса; полковник генерального штаба Шильдкнехт, начальник штаба.
   XI армейский корпус: генерал пехоты Штрекер, командир корпуса; полковник генерального штаба Гроскурт, начальник штаба.
   LI армейский корпус: генерал артиллерии фон Зейдлищ-Курцбах, командир корпуса; полковник генерального штаба Клаузиус, начальник штаба (убит).
   XIV танковый корпус: генерал пехоты Хубе, командир корпуса (улетел); генерал-лейтенант Шлемер, командир корпуса; полковник генерального штаба Мюллер, начальник штаба.
   Дивизии
   44-я пехотная дивизия: генерал-лейтенант Дебуа.
   71-я пехотная дивизия: генерал-лейтенант фон Гартман; генерал-майор Роске.
   76-я пехотная дивизия: генерал-лейтенант Роденбург.
   79-я пехотная дивизия: генерал-лейтенант фон Шверин (улетел).
   94-я пехотная дивизия: генерал-лейтенант Пфейффер (улетел).
   100-я егерская дивизия: генерал-лейтенант Занне.
   113-я пехотная дивизия: генерал-лейтенант Сикст фон Арним.
   295-я пехотная дивизия: генерал-майор доктор Корфес.
   297-я пехотная дивизия: генерал-лейтенант Пфеффер (в январе 1943 г. принял IV армейский корпус); генерал-майор фон Дреббер.
   305-я пехотная дивизия: генерал-майор Штейнметц (улетел после ранения); полковник Чиматис.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru