Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном




Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Макси К. Упущенные возможности Гитлера

 

- 35 -

Глава 11.
Кровавая Нормандия. Немецкие разногласия

Неясная угроза

К ноябрю 1943 года Гитлера и его ближайшее окружение более всего стала тревожить угроза англо-американского вторжения на Западe. В течение двух лет их внимание занимала коммуно-славянская угроза Великому Рейху, на борьбу с которой и были брошены главные силы стран Оси. Русский фронт в ужасающем темпе перемалывал лучшие части вермахта и войск СС. По сути, второй фронт в Европе уже открылся — шли бои на Средиземном море и в воздухе над Европой. Лишь одна война в воздухе требовала усилий 900 000 немцев — они входили в личный состав наземных сил обороны, в составе постов наблюдения, радарных станций и зенитных батарей. Они сражались изо всех сил, противостоя бомбардировкам ВВС союзников, чьи самолеты наносили удары по экономическим, военным и промышленным целям на территории рейха. Тем не менее во второй половине 1943 года время от времени фюрер обращал внимание и на северо-западную Европу. Адольф Гитлер снова выказал ту проницательность и дар предвидения, которые столь очевидно проявились в ходе его прежних победоносных кампаний. Так, 3 ноября 1943 года он подписал директиву номер 51:

"Все указывает на то, что на нашем Западном фронте в Европе противник начнет наступление, по крайней мере, весной, а возможно, и раньше. Более я не вправе нести ответственность за дальнейшее [361] ослабление сил на Западе в пользу других театров военных действий. Таким образом, я решил усилить оборону, особенно на тех участках, откуда начнется дальняя бомбардировка Англии. Ибо сюда должен будет нанести удар противник, именно здесь он будет атаковать и именно здесь — если все указания не вводят нас в заблуждение — произойдет решающая битва с высадившимися войсками".

Появление Роммеля

Инспектором обороны на Западе был назначен Эрвин Роммель, чья попытка организовать боевые действия в Италии после падения Туниса и вторжения союзников на Сицилию не привела к успеху. К концу ноября он собрал при себе в группу инспектирования одаренных специалистов, которые вместе с ним и штабом группы армий "В" должны были обследовать состояние обороны побережья. Сектор ответственности группы армий "В" включал в себя побережье Нидерландов, Бельгию (в том числе эстуарий Шельды) и побережье Франции к северу от Луары. С точки зрения фюрера и его приближенных этот район уже был укреплен от вторжения с моря благодаря действиям строительной организации Тодта — если, конечно, верить великолепной пропагандистской деятельности рейхсминистра Геббельса. На самом деле большая часть хваленого "Атлантического вала", протянувшегося на 3800 километров, состояла в лучшем случае из простых неподвижных аванпостов, пространство между которыми контролировалось обыкновенными патрулями. Исключение составляли лишь укрепления в устьях рек и в портах — таких, как Кале, Гавр и Шербур. Для Роммеля состояние обороны стало шокирующим свидетельством тех нескольких лет пренебрежения и праздности, когда руководство Германии наивно полагало, что союзные страны повторят сделанные при Дьеппе ошибки и будут пытаться осуществить крупную высадку в одном из портов, а не на открытом побережье, где нет береговых укреплений

По итогам инспекции Роммель подал свой окончательный доклад со всеми критическими замечаниями фельдмаршалу фон Рундштедту (главнокомандующему немецкими силами на Западе и командующему группой армий "D"). Рундштедт представил его выводы фюреру, а вскоре после этого состоялось оперативное совещание. В нем участвовали Гитлер и все его ключевые командующие на Западе, к совещанию также были привлечены многие полевые и штабные офицеры. Обсуждение главным образом касалось того, как отразить вторжение в континентальную Европу и как наилучшим образом использовать имеющиеся ограниченные боевые средства — в особенности размещенные на Западе танковые и моторизированные дивизии.

Нелицеприятные выводы Эрвина Роммеля основывались на его собственном боевом опыте сражений с западными союзниками в Северной Африке. Он лично был свидетелем превосходства противника в воздухе, его как будто неистощимых материальных резервов и того искусного умения управлять войсками, какое продемонстрировал командующий 8-й армией Бернард Монтгомери. Роммель также видел, как и какими темпами совершенствуется боевая выучка американцев после бойни при Кассерине. Если позволить Британскому Содружеству и Соединенным Штатам захватить плацдарм на Западе, войну можно считать проигранной.

Очевидно, что в отсутствие какого-либо превосходства в воздухе или на море задача отразить вторжение ложится на части ВМС, "Люфтваффе", армии и войск СС, тонкой полосой растянутые вдоль северо-западного побережья Европы. За нехитрыми береговыми укреплениями и на некотором удалении от них располагались более сильные мобильные резервы, состоящие из танковых и механизированных дивизий. Эти войска предназначались для контратаки — они должны были разгромить вражеский десант на плацдарме, а затем сбросить остатки армий союзников в море.

Выводы Роммеля, представленные фюреру, на первый план выдвигали необходимость оказать противодействие любому вражескому вторжению уже прямо на побережье. Если же враг закрепится на берегу, Роммель считал необходимым уничтожить его быстрыми и точно рассчитанными контратаками механизированных соединений. Оперативная концепция Роммеля проистекала из его боевого опыта и опыта сражений на Востоке. Фельдмаршалу также были ясны уроки Дьеппа и Анцио — всякое вторжение должно быть остановлено у береговой линии. Эффектный успех Германии на Западе позволил бы Гитлеру после этого все силы рейха направить на Восток. Однако Роммель понимал, что любой плацдарм на европейском побережье может быть очень быстро укреплен, после чего станет почти неуязвимым. Боевая мощь союзников во много раз превосходила возможности немецкой армии — особенно если учитывать превосходство в воздухе, которое англо-американцы могли использовать для изоляции отдельных районов боевых действий.

Подобное умозаключение привело Роммеля к тому выводу, что жизненно необходимые бронетанковые резервы, находящиеся в распоряжении главного командования "Запад" и ОКВ, должны быть переданы ему и выдвинуты из районов глубинной концентрации в зону тактического сосредоточения, чтобы прикрыть наиболее угрожаемые участки в секторах 7-й и 15-й армий. Решающими станут первые 24 часа вторжения, поэтому Роммель не желал напрасно терять время на развертывание этих дивизий.

При помощи своих морских штабных офицеров, метеорологов, а также командующего саперными частями генерала Мейзе, Роммель выделил три главных района, куда может быть направлено вторжение. Самое очевидное и для многих самое вероятное направление — со стороны Па-де-Кале. Высадка в этот сектор побережья обеспечила бы союзникам минимальное [364] расстояние для переправы через море, наибольшую возможность для глубокого и продолжительного воздушного прикрытия и самый короткий путь в глубь Германии. Тем не менее Роммеля также тревожили полуостров Котантен в Нормандии и район Байе-де-ла-Сена. По его оценкам, эти районы подходили для высадки, но были далеки от идеала с точки зрения использования противником воздушного превосходства, потенциального развертывания им своих сил и, в конечном счете, дальнейшего продвижения на Германию. Особого внимания требовала к себе Нормандия. Роммель намеревался создать там серьезную преграду, и этого можно было достичь созданием трех оборонительных поясов.

Первая линия обороны совпадала с береговой линией; предполагалось, что эта полоса будет состоять из 200 миллионов мин и ряда подводных заграждений. Такие деревянные или стальные преграды, располагавшиеся в воде на некотором удалении от берега, сооружались из подручных средств, но были достаточно эффективны против десантных судов. Открытые участки должны быть превращены в распланированные зоны смерти — перекрываемые пулеметным огнем, пристрелянные противотанковой и полевой артиллерией, оснащенные удобно расположенными командными и наблюдательными пунктами.

Весь берег и опорные пункты вдоль него должны были укрепляться бетонированными огневыми позициями и проволочными заграждениями. Далее, в глубине обороны, будет располагаться следующий пояс укреплений, предназначенный для истощения противника и остановки его дальнейшего продвижения. Эта задержка даст танковым частям время на развертывание из районов тактического сосредоточения и позволит им, перейдя в наступление, разгромить войска противника на плацдарме. В исходе битвы нет никаких сомнений, поскольку немцы обладают превосходством в бронетанковой технике. Ведь драгоценными камнями в броневой короне Хира были полки "тигров" и "пантер" танковых дивизий: их в свою очередь, поддержат своими машинами Pz.IV остальные танковые дивизии.

Теперь Роммелю требовалось получить необходимые ресурсы, включая многочисленные материалы для оборонительных сооружений. И разумеется, боевые части и бронетехнику, жизненно необходимые для воплощения его концепции "победа на берегу". Но было еще одно, в чем он отчаянно нуждался — данные военной разведки.

Разведывательная кампания

К этому времени, незримо для абвера и немецких военных инстанций, союзники уже одержали свою первую победу в борьбе за освобождение Европы — обманув гитлеровскую военную разведку и введя в заблуждение руководителей германской военной машины. Контрразведывательный план союзного командования основывался на информации, полученной как от развернутой в немецком тылу шпионской сети и групп Сопротивления на континенте, так и от всех видов тактической разведки.

Чтобы достичь внезапности (и как следствие — победы) при проведении в жизнь плана "Оверлорд", его разработчики под руководством Объединенного комитета начальников штабов создали ложный план, получивший общее наименование "Телохранитель". Целью плана "Телохранитель" было убедить немецкую разведку, будто наземные операции союзников в 1944 году начнутся весной совместным наступлением английских, американских и русских войск в Норвегии. Затем предполагалось их продвижение в Швецию, впоследствии в Данию и северную Германию. Ложный план также должен был создавать впечатление, будто основные усилия союзников в 1944 году будут направлены на Балканы; а если английские и американские войска все же высадятся до конца года во Франции, то удар будет направлен в район Па-де-Кале. В намерения группы "Телохранитель" также входило подкрепление мнения, что высадка на побережье Нормандии окажется лишь отвлекающим маневром, предпринятым для того, чтобы оттянуть Пятнадцатую армию от Па-де-Кале.

Единого плана "Телохранителя" не имелось — было принято решение разрабатывать отдельные планы для каждого географического района. Под общим кодовым обозначением "Стойкость" проходил комплекс дезинформационных мероприятий, направленных на убеждение Гитлера в том, что массированная атака будет осуществлена в районе Па-де-Кале, параллельно с высадкой союзников в Норвегии. Исключительно успешным оказался план "Стойкость-Север", по которому якобы предполагалось вторжение в Норвегию, втягивание Швеции в войну на стороне союзников и последующее вторжение в Северную Германию через Данию. В Норвегии находились немецкие войска численностью более 200 000 человек — они ожидали вторжения, которого так никогда и не произошло. "Стойкость-Юг" был направлен на то, чтобы заставить немцев поверить, будто союзники вторгнутся во Францию через Па-де-Кале. Ключевым элементом в создании этих ложных планов стала фиктивная 1-я армейская группа США (FUSAG) под командованием генерала Джорджа Паттона. Генерал Дуайт Эйзенхауэр, главнокомандующий войсками союзников, намеревался как можно дольше сохранять угрозу в районе Па-де-Кале, чтобы немцы не смогли перебросить в Нормандию подкрепления из состава расположенной в этом районе 15-й армии. Вышло так, что FUSAG дурачил верховное немецкое командование вплоть до самого июля — куда дольше, чем ожидалось. Тысячи немецких солдат и значительные резервы бронетехники оставались без движения на северо-востоке в то самое время, когда они могли быть брошены на чашу весов в Нормандии.

Основные разногласия немецкой стороны

В месяцы, предшествовавшие вторжению, Роммель мог бы с горечью и разочарованием сказать: "Я не знаю о враге ничего определенного". Таким образом, Роммелю, оказавшемуся в положении слепого и глухого, необходимы были очень большие боевые ресурсы, которыми он мог бы перекрыть все наиболее опасные направления, на которых предполагались вражеские действия. [368]

Для достижения этой цели и для обеспечения успешного результата предстоящего сражения самыми важными предпосылками являлось эффективное управление войсками и удачное размещение мобильных танковых резервов.

В составе Западной группировки фельдмаршала Герда фон Рундштедта находилась танковая группа "Запад" под командованием генерала Гейра фон Швеппенбурга, который отвечал за подготовку всех танковых частей Рундштедта. Имея свою штаб-квартиру в Париже, он также отчасти сохранял оперативный контроль в общей сложности над тремя моторизованными и танковыми дивизиями на этом театре. Подчинив Швеппенбурга Роммелю, Рундштедт и Гитлер создали еще одну структуру в уже и без того усложненной и запутанной, но тем не менее жестко централизованной системе субординации.

На деле Гейр фон Швеппенбург оказался занозой в ноге у Роммеля. Мнения этих людей по вопросу о назначении бронетанковых резервов в корне расходились. География и размеры района, занимаемого 7-й и 15-й армиями группы армий "В" открывали перед сосредотачивающимися в Великобритании силами вторжения весьма широкие возможности. Роммель ясно понимал, что высадка с моря будет сопровождаться действиями превосходящего по силам воздушного флота, который сможет способствовать ей как путем атак с воздуха на фронте, так и высадкой воздушных десантов в немецком тылу. Кроме того, огневую поддержку вторжению окажет объединенный флот, корабли которого собираются в портах и в дельтах рек южной Англии. У Роммеля не было иллюзий относительно неизбежного превосходства противника в огневой мощи. Тем не менее танки должны находиться вблизи вероятных секторов вторжения, иначе господство вражеской авиации в воздухе лишит их необходимой свободы передвижения. Таким образом для успешной обороны побережья крайне важно было, чтобы какое-то количество танковых частей уже находилось в районе предполагаемой высадки противника — и под его, Роммеля, непосредственным командованием. Это не только даст возможность немецким танковым подразделениям максимально решительно действовать в первые, самые важные часы вражеского вторжения, но и обеспечит надежность управления войсками даже при общей дезорганизации средств управления и связи.

Для Гейра фон Швеппенбурга и разделявшего его позицию Гейнца Гудериана, генерал-инспектора танковых войск, подобные планы выглядели ересью. Танки как род вооруженных сил должны вводиться в бой не ранее чем будет определено направление [369] главного удара — и использоваться только решительным сосредоточенным кулаком. Но это станет невозможным, если из одиннадцати бронетанковых дивизий, находящихся под командованием Рундштедта, значительная часть будет выдвинута к побережью. В таком случае эти соединения уже нельзя будет за короткий срок перебросить по ограниченным рокадным маршрутам, ведущим от Котантена к Па-де-Кале. Германская военная теория требовала оттянуть бронетанковые части назад и сосредоточить их у Парижа, позволив врагу сделать первый ход. Будучи введена в бой на последующем этапе сражения, танковая группа "Запад" сможет маневрировать всеми наличными дивизиями в глубине районов сосредоточения. Лишь тогда по плацдарму будет нанесен удар, который отрежет передовые части противника от линий коммуникаций.

Подобная существенная разница в доктринах неизбежно привела к жаркой дискуссии. Точки зрения Рундштедта и Гитлера первоначально были обусловлены их собственными знаниями и опытом блицкрига в 1939-1940 гг., а также крупными танковыми сражениями на Восточном фронте. Швеппенбург настаивал на том, что если всю танковую мощь тонкой полосой растянуть вдоль берега, то действиями противника эти части могут быть окружены, изолированы и понесут потери слишком рано — просто потому, что окажутся в пределах действия тактических бомбардировщиков и истребителей союзной авиации.

Суть проблемы заключалась в том, что Гейр фон Швеппенбург был готов к тому, что противник захватит плацдарм, против которого затем должны быть сосредоточены танки для нанесения решительного удара. Напротив, Роммель считал необходимым вынужденное развертывание разрозненных танковых полков и панцергренадерских батальонов непосредственно в фазе вторжения — чтобы еще до того, как плацдарм будет укреплен, нанести сокрушительный удар и опрокинуть вторгшиеся части в тот момент, когда они наиболее слабы, то есть во время высадки на берег. Причем потери врага возможно увеличить еще в море, начав изматывать его штурмовые части артиллерийским огнем и минами на подходе к берегу. Противодействие высадке продолжится на мелководье, когда десантные суда будут вынуждены продираться сквозь прибрежные заграждения. Высаженную на песчаных пляжах северной Франции пехоту тоже будет ждать смертоносная ловушка: мины под ногами, дороги и открытые участки, простреливаемые пулеметами, минометами и пушками. Если же в "Атлантическом валу" все же возникнет брешь, то в бой вступят бронетанковые резервы, они [370] своими ударами поддержат расположенные в глубине немецкой обороны опорные пункты. Все вместе они прижмут врага огнем, а затем ликвидируют любой прорыв прежде, чем он будет развит. Точно так же любой вспомогательный десант, высаженный на фланге вторжения или в тылу обороняющихся войск, должен быть изолирован и раздавлен быстрыми действиями превосходящих бронетанковых сил.

Укрепление обороны

Убежденность и напористость Роммеля кардинальным образом подействовала на его группу армий. С начала января 1944 г. фельдмаршал постоянно ездил по штабам частей и по боевым подразделениям, размещенным вдоль полосы побережья, вдохновляя даже самые апатичные войска. Все ясно понимали "доктрину Роммеля" — разбить вторжение нужно на берегу, а локальные прорывы необходимо без промедления уничтожать точными контратаками.

Для отдельных командиров активность Роммеля ознаменовала конец заведенного порядка и комфортабельной жизни. Людей не хватало. Организация Тодта и все трудовые ресурсы французов были направлены на новые работы по укреплению берега. Английская разведка могла лишь с ужасом смотреть на приходящие из разных источников сообщения об обнаружении все новых и новых огневых позиций.

Спор о танковых резервах мог разрешить один только Гитлер, который являлся Верховным главнокомандующим. Однако он с крайним подозрением относился к своим командующим армиями, а тем более к Роммелю — офицеру, посмевшему усомниться в своем фюрере. На протяжении зимы и весны 1944 года у Гитлера побывал целый ряд посетителей, которые высказывались в поддержку либо концепции централизованного резерва на основе танковой группы "Запад", либо плана, предполагающего использование отдельных танковых частей, выдвинутых вперед, но находящихся под управлением командования группы армий "В". Гудериан описывал свои попытки убедить Гитлера принять идею бронетанкового "фронтового резерва", ответом на что стало пространное объяснение программы строительства обороны на Западе и заявление в поддержку политики Роммеля.

Так Роммель одержал победу в споре о доктрине, хоть и немалой ценой — лишившись поддержки со стороны наиболее способных военачальников-танкистов. И он все еще не получил необходимое ему командование над теми танковыми частями, что входили в состав Главного командования "Запад". Это и привело к конфликту с самим Рундштедтом. Спор этих двух полководцев о развертывании 2-й танковой дивизии по обеим берегам Соммы у Аббевилля можно назвать типичным примером напряженнейших взаимоотношений, имевших место внутри командования Западной группировки. Чтобы во всеоружии встретить массированную военную мощь союзных держав, Рундштедту требовались единая армия на Западе — одна согласованная и общая для всех доктрина, незыблемый порядок подчиненности и единые резервы. Но когда весну 1944 года сменило раннее лето, этих столь необходимых вещей у него так и не было — как не было и данных стратегической разведки, жизненно важных для успешной обороны "Атлантического вала".

В свою очередь Роммель то горел фанатичной убежденностью в правоте своей концепции и уверенностью в возможностях своей группы армий, то впадал в приступы жалкого пораженчества. Подобные перепады настроения заметил даже Гитлер, который в мае подтвердил решение ОКВ отклонить просьбу Роммеля о подчинении ему учебной танковой дивизии и 120-й танковой дивизии СС, размещенных в 120 и 180 километрах от нормандского побережья. Роммель чувствовал себя оскорбленным, оказавшись жертвой компромисса — не была принята ни его теоретическая позиция, ни концепция Гейра фон Швеппенбурга. Из общего числа в одиннадцать бронетанковых дивизий шесть теперь размещались в границах группы армий "В". Три из этих частей образовали слабую танковую группу "Запад" под командованием фон Швеппенбурга и находились между Брюсселем и Шартром. К югу от Луары в Ниоре и Самюре располагалась 17-я моторизованная дивизия, а оставшиеся три дивизии под непосредственным командованием Рундштедта размещались между Фалезом и Па-де-Кале. Это развертывание войск Гитлер вскоре еще более усложнил, настояв на том, что без его личного одобрения не будет действителен ни один приказ на перемещение резервов или танковой группы "Запад". Теперь жизненные артерии руководства войсками были поражены склерозом: столь критичные для организации обороны часы и дни могут уйти только на то, чтобы получить приказ от Верховного главнокомандующего. А тем временем фюрер глубоко увяз в делах Восточного фронта, где налицо была угроза предстоящего летнего советского наступления.

Встреча Роммеля и Гитлера 2 июня

19 мая 1944 года, вскоре после неудачи с 12-й танковой дивизией СС и учебной танковой дивизией, изумленный Роммель удостоился потока похвал от Гитлера, которому сообщили о возведении оборонительных сооружений на западе. В личном дневнике Роммеля, в записи 28 мая, отражено его презрение к ближайшему окружению Гитлера, которое, судя по всему, продолжало скрывать от фюрера правду об истинном положении дел. Роммель принимает решение отправиться в Берхтесгаден и постараться добиться своего, пока Верховный главнокомандующий все еще благосклонно относится к его приготовлениям. На 2 июня был назначен деловой завтрак, после которого Роммель собирался поехать домой в Херрлинген и вручить жене подарок ко дню рождения. Заручившись согласием Рундштедта и доверив командование группой армий начальнику штаба Гансу Шпейделю, Роммель отбыл из Франции, уверенный, что ухудшение погодных условий гарантирует на следующие несколько дней малую активность противника.

Роммель перебирал в памяти сухие статистические цифры — количество мин, установленных с января, число возведенных укреплений, объем земельных работ. Он хотел вновь изложить фюреру свою оперативную концепцию и в общих чертах обрисовать, как он намерен вести оборонительное сражение. В свой краткий доклад Роммель намеревался вложить слова о необходимости срочно разместить дополнительные войска вблизи тех районов побережья, где высадка наиболее вероятна — для того, чтобы избежать опасности переброски и развертывания их частей при полном превосходстве противника в воздухе. Надо потребовать немедленного подчинения ему еще двух танковых дивизий — лучше всего учебной танковой, в настоящее время находящейся в районе Лемана, Шартра и Орлеана, и 12-й танковой дивизии СС "Гитлерюгенд" под командованием Фрица Витта, которая располагалась в районе Лизо к югу от реки Сены. В дальнейшем ему потребуются зенитный корпус и бригада реактивных установок для усиления своих частей средствами ПВО и для непосредственной поддержки реактивной артиллерией.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru