Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном





Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Макси К. Упущенные возможности Гитлера

- 28 -

Пока Сэндис создавал аппарат разведки "Сарсапарели", нацеленный на раскрытие секретов разработки немецкой Бомбы, союзники продолжали свои действия против уже установленных звеньев вражеской программы. 16 ноября американские В-17 бомбили норвежский завод по производству "тяжелой [290] воды", но уничтожить его им не удалось, и запасы драгоценной жидкости остались целыми. Но налет убедил немцев в уязвимости завода, и они стали разрабатывать планы по переносу производственного оборудования и по перевозке оставшихся запасов "тяжелой воды" во внутренние районы рейха. Точно так же налет бомбардировщиков Королевских ВВС на Берлин-Далем почти не причинил вреда Институту имени кайзера Вильгельма, но вынудил немцев задуматься об эвакуации и рассредоточении главного центра ядерных исследований рейха.

Составляя список целей аналитики "Сарсапарели" определили еще два исследовательских учреждения, которые могли быть связаны с проектом создания Бомбы, — отделение ИKB в Гейдельберге и оружейный испытательный полигон возле Берлина. Но немедленный удар по ним пока не требовался в силу небольшой важности этих целей. С другой стороны, критическим звеном немецкого проекта и его узким местом являлись заводы, на которых могло производиться обогащение урановой руды до той высокой степени чистоты, что необходима для атомного оружия. На основе сведений, относящихся к довоенному времени и полученных от физиков и технических специалистов, во Франкфурте-на-Майне было обнаружено предприятие по переработке урана — Deutsche Gold und Silber Scheideanstalt (DEGUSSA), и в конце 1943 года RAF уничтожили его зажигательными бомбами. В декабре Восьмая воздушная армия США нанесла удар по Килю, в том числе по целям, отмеченным "Сарсапарелью". При этом был разрушен завод, где изготавливались центрифуги и другое научное оборудование. Но поскольку немцы отказались от центрифуг как средства разделения расщепляющихся материалов, этот налет для операции "Сарсапарель" оказался бесполезен.

Атаки проводились также и против потенциальных средств доставки ядерного оружия. Поскольку позиции ракет уже подвергались бомбардировкам в рамках кампании "Арбалет", Сэндиса устраивало, если в число намеченных целей будут включаться объекты, указанные аналитиками "Сарсапарели". Несколько иную проблему представляла германская авиация, но здесь союзникам оказал помощь готовый сотрудничать с ними полковник "Люфтваффе", попавший в плен в Тунисе. Этот офицер, известный [291] под псевдонимом "Плющ", ранее возглавлял опытную авиационную часть и поэтому имел доступ к последним разработкам германской авиационной промышленности. Предполагалось, что вес атомной бомбы будет составлять по меньшей мере от четырех до шести тонн, поэтому аналитики "Сарсапарели" передали допрашивавшим "Плюща" офицерам разведки подробный вопросник, основное внимание в котором уделялось четырехмоторным бомбардировщикам, обладавшим большой грузоподъемностью. "Плющ" дал описание пяти типов самолетов, которые, по всей видимости, удовлетворяли критериям "Сарсапарели": Не 177, Не 274, Не 277, Ju 488 и Me 264. Не все они подходили для операций с атомной бомбой, но в 1943 году комитет "Сарсапарель" вычеркнул из списка лишь один — печальной памяти Не 177. Этот самолет зачастую был куда опаснее для своего экипажа, чем для врага, и поэтому представлялся ненадежным для выполнения столь ответственной задачи. Другие вошли в список целей, и в декабре 1943 года Восьмой воздушный флот при налете на Ульм сумел уничтожить один из прототипов Me 264.

Стремясь подорвать немецкую программу, союзники продолжали наносить удары по целям "Сарсапарели" всю первую половину 1944 года. В феврале 1944 года бомбардировки RAF опустошили Берлин-Далем, налеты повторились в марте, и в конце концов Дибнер был вынужден эвакуировать большую часть сотрудников в более безопасные места. Как ни старались немцы спасти остатки "тяжелой воды" в Веморке, их усилия были сведены на нет решительными действиями норвежского Сопротивления — 20 сентября его бойцы потопили паром, транспортировавший драгоценную жидкость в Германию. Кроме того, "тяжелая вода" стала причиной для бомбового удара по крупной гидроэлектростанции в Мерано в северной Италии.

Хотя из-за рейда на Мерано был отменен воздушный налет на железнодорожные узлы в Австрии, большинство целей "Сарсапарели", подобно позициям ракет "Фау" или предприятиям немецкой авиапромышленности, числились в списках объектов других воздушных операций. Поэтому действия в рамках плана "Сарсапарель" редко выходили за рамки общего плана объединенного бомбардировочного наступления. Тем не менее, "Сарсапарель" оказал значительное влияние на стратегию и действия союзников. В ноябре 1943 года, перед отбытием в Каир, Черчилль попросил министра внутренних дел пересмотреть "Черный план", предусматривающий частичную эвакуацию Лондона, и дал задание генеральному штабу подготовить доклад об использовании химических веществ в качестве ответной меры на применение немцами "особого оружия". Он также поинтересовался у Эйзенхауэра, нельзя ли сдвинуть дату вторжения на более ранний срок. Эйзенхауэр понимал, что действовать необходимо как можно раньше, и надеялся, что "Оверлорд" возможно будет начать во второй половине мая. В конце концов, майская высадка была отложена из-за нехватки десантных судов, плохой погоды и других существенных причин. Тем не менее, есть основания предполагать, что мнение комитета "Сарсапарель" во многом предопределило решение Верховного главнокомандующего, когда он, вопреки стоявшей в Канале отвратительной погоде, отдал приказ начать десантную операцию в ночь с 5 на 6 июня.

Союзники еще не знали, что немцам удалось добиться большого успеха. Несмотря на многие технические трудности, они сумели построить ядерный реактор в Берлине и развернуть на заводе близ Торгау (на реке Эльбе) производство плутония, отделяя его от радиоактивного содержимого реактора. Это предприятие получило название "Станция водоочистки Торгау" (Klauranlage Torgau, или КАТ), данный завод и был тем самым [293] "крупным объектом", о котором сообщал Респондек. Теперь здесь накопилось достаточно плутония для изготовления ядерного взрывного устройства. В намерения Дибнера входило использовать эту первую партию плутония для подземных испытаний, намеченных на лето этого года — на то время, пока реактор будут перевозить из Берлина в КАТ. К концу года он надеялся получить достаточно плутония еще для одной или, быть может, двух настоящих бомб. Дибнер также распорядился развернуть в начале лета строительство еще одного "водоочистительного завода" вблизи Роттенбурга на Некаре (KAR/N, или KARIN). Поскольку собрать ядерное устройство в Берлине оказалось невозможным, то сборка устройства должна была производиться на огромном подземном заводе "Миттельверк" около Нордхаузена в горах Гарца. Там уже шли приготовления к испытаниям, когда в июне бомбардировщики союзников нашли КАТ.

В предшествующие "Оверлорду" месяцы комитет "Сарсапарель" понемногу собирал разведывательные данные по Торгау. Первой ниточкой стали донесения агентов о "добывающем рений предприятии на Эльбе". Сначала аэрофотоснимки не привели к каким-либо определенным заключениям, но по получении новых донесений в мае туда вновь были направлены самолеты фоторазведки. В апреле в разговоре со швейцарским агентом офицера американского Управления стратегических служб (УСС) один немецкий ученый упомянул о предприятии на Эльбе, а несколькими днями позже другой оперативник УСС особо доложил об "очень крупном заводе на берегах Эльбы рядом с Торгау". Эта информация вскоре была дополнена в ходе допроса англичанами новобранца СС, взятого в плен в Италии. Солдат СС охотно рассказал, что участвовал в строительстве КАТ, и даже сделал рисунок объекта.

Первые фотографии КАТ доставил 20 мая пилот "москито" подполковник авиации Оливер Томас. Хотя попытки добыть пробы воды из Эльбы потерпели неудачу, доказательством того, что "Сарсапарель" находится на правильном пути, стали пробы воздуха, взятые самолетом со специальной "газовой ловушкой", которую позаимствовали в "Манхэттенском проекте". В конце мая американские бомбардировщики нанесли по заводу первый удар. Однако нанесенный урон оказался небольшим, а объединенный англо-американский рейд, то и дело [294] откладывавшийся из-за плохой погоды, удалось осуществить лишь 10 июня. На этот раз мишенью стала электростанция, которая обеспечивала КАТ электроэнергией. Электростанция была уничтожена, ремонтные работы были почти невозможны из-за постоянных налетов RAF в течение всей следующей недели. Бомбардировки британской авиации также вызвали тяжелые потери среди высокопрофессиональных рабочих КАТ. Деятельность на заводе фактически прекратилась, а в конце месяца Восьмая воздушная армия нанесла еще один ощутимый удар по программе Дибнера, уничтожив важнейшее предприятие по переработке урана в Ораниенбурге. Вслед за падением Рима и высадкой в Нормандии, потеря заводов в Торгау и Ораниенбурге по праву может быть отнесена к третьей большой победе, одержанной англо-американскими союзниками в июне 1944 года на Европейском ТВД. Результат этих бомбардировок означал, что Гитлер может получить всего лишь одну атомную бомбу, — хотя комитет "Сарсапарель" об этом еще не знал.

А Гитлер был решительно настроен применить добытое оружие. Но на состоявшейся 2 июля встрече Дибнер возражал ему:

— Мы должны признать, мой фюрер, что это новое поле научных свершений, а устройство не испытано. Гитлер перебил его:

— Вам не понять стратегии, поэтому поверьте мне — речь идет о существовании самого англо-американского союза! — воскликнул он. — Мы применим устройство, и вы сразу же начнете работу над новым оружием.

Германская ядерная программа оказалась весьма хрупкой. Июньские бомбардировки нарушили поставки обработанного урана, что сорвало процесс получения плутония. При этом десятки квалифицированных рабочих были убиты и ранены. Новый завод DEGUSSA к югу от Берлина еще только строился, а завод в Ораниенбурге уже был почти целиком разрушен, на ремонт КАТ тоже требовался не один месяц. Более того, союзникам стало известно и о КАТ, и о его расположении, и они теперь, без сомнений, предпримут новые бомбардировки, как только заметят, что активность там возобновилась. Тогда Дибнер решил из соображений безопасности провести лишь небольшой ремонт на КАТ и одновременно распорядился перенести работы по получению плутония на предприятие KARIN. При удачном ходе дел производство там могло начаться в ноябре.

Тем временем под личным руководством Гитлера осуществлялось планирование операции, призванной стать первым в истории атомным ударом. Гитлер рассматривал новое оружие как средство усугубить "усталость от войны" и стать "поводом для раскола" в стане западных союзников. Он намеревался сокрушить вторгшиеся в Нормандию англо-американские войска, а затем обратить свое внимание на Восточный фронт. Как свидетельствуют захваченные документы, в список потенциальных целей входили высадившиеся войска союзников, порты на юго-востоке Англии и Лондон. Гитлер предпочел бы английскую столицу, но, в конце концов, целью для немецкой атомной бомбы был выбран Дувр.

В пещерах Нордхаузена техники Дибнера, подстегиваемые личной телеграммой Гитлера, трудились над сборкой устройства, носящего теперь кодовое наименование "Рабе" ("Ворон"). Одновременно инженеры "Люфтваффе" старались приспособить корпус самолета для размещения в нем бомбы. Единственным летательным аппаратом, пригодным для этой миссии, оказался странный гибрид под кодовым наименованием "Бетховен". Он представлял собой беспилотный Ju 88, который к району цели доставлял истребитель Me 109, соединенный с верхней частью фюзеляжа старого бомбардировщика весьма ненадежными распорками. К 27 июля испытания "Рабе" с несколькими моделями "Бетховена" были успешно завершены, и капитан "Люфтваффе" Хорст Рудат из штурмовой{182} группы 101 (Kampfgruppe 101] получил на руки запечатанные приказы передислоцировать три из пяти своих "Бетховенов" на аэродром возле Ваттена у Па-де-Кале.

В районе Ваттена находился огромный бункер, первоначально предназначенный для размещения пусковых позиций V-2. Летом 1943 года, когда на строительство этого громадного сооружения ушло 120000 кубометров бетона и бункер все еще не был завершен, его обнаружили союзники. Налеты В-17 в августе и сентябре вынудили немцев отказаться от планов развертывания "Фау-2", но Шпеер сумел превратить сооружение в завод по производству жидкого кислорода. Весной и летом 1944 года союзники периодически бомбили его; особенно тяжелым оказался удар, нанесенный RAF 6 июля, когда были применены новые [296] бомбы "Толлбой" ("Комод") по 5448 килограммов. Однако налет хотя и замедлил производство, но не остановил его. Хорошо защищенный, расположенный вблизи всех трех потенциальных целей, Ваттен казался идеальным местом для завершения сборки "Рабе" и монтажа его на "Бетховене". К несчастью для немцев, в этом районе активно действовала сеть французских агентов, организатор которой Мишель Холлар играл важную роль в кампании "Арбалет".

В начале июня аналитики "Сарсапарели" были разочарованы скудостью поступавшей к ним разведывательной информации. В донесениях агентов сообщалось, что большая часть старшего технического персонала КАТ отбыла из Торгау, но об их местонахождении ничего не было известно. Картину еще более запутали сообщения, что на юго-западе Германии ведутся какие-то научные работы, но какие именно — точно не установлено. Прорывом стал успех радиоразведки. 22 июля японский посол Осима Хироси послал в Токио телеграмму, в которой описывал "секретное оружие, основанное на принципе расщепления атома, которое немцы намерены применить против Англии". В дипломатической шифровке от 15 июля посол повторил, что в скором времени Германия применит оружие намного более разрушительное, чем самолет-снаряд. В конце концов 26 июня радиоразведка американской армии перехватила и дешифровала японское послание, в котором Осима говорил о новом "радиоактивном оружии", которое будет действенно "на площади более километра". Немцы, добавлял он, готовятся применить это оружие в самом ближайшем будущем.

Данные этих перехватов совпадали с необычно насыщенными переговорами между главным командованием сухопутных войск и 65-м корпусом. Эта специальная часть занималась операциями с "Фау" и таким образом несла ответственность за бункер Ваттена. К счастью для союзников, прогрессирующая деградация германской системы связи вынудила противника прибегнуть к переговорам по радио. В записях этих переговоров комитет "Сарсапарель" впервые столкнулся с кодовым наименованием "Рабе". Оно употреблялось в тех местах, где обсуждались особые меры безопасности, вопросы транспортировки и [297] требования к личному составу. Перехваты не раскрыли смысла наименования "Рабе", но всему комитету он казался очевиден: это не что иное, как немецкая Бомба. В радиопереговорах не было указаний ни на даты, ни на пункты назначения, но аналитики "Сарсапарели" быстро пришли к выводу, что доставка "груза" ожидается в самом скором времени.

К счастью, среди агентов Мишеля Холлара нашлись и работники железной дороги. 31 июля он узнал от них, что на 2 августа назначен проход состава, имеющего наивысший приоритет. Немцы распорядились освободить пути и отдали приказы, чтобы на время прохождения этого поезда персонал всех станций был эвакуирован или взят под строгую охрану. Холлар определил, что пунктом назначения этого особого груза может быть лишь маленькая станция возле Ваттена — вскоре этот вывод подтвердили наблюдатели, следившие за движением поезда 2 и 3 августа. Полагая, что он просто передает новые подробности о ракетах и загадочном бункере, Холлар в ночь с 4 на 5 августа связался по радио с англичанами.

Прочитав сообщение Холлара, Сэндис, Джонси и Фурман пришли к тому же выводу, что и француз. Они по-прежнему не были уверены, каким образом немцы намерены доставить бомбу к цели, но ни о каком промедлении не могло быть и речи. Сэндис запросил безотлагательной встречи с тестем.

"Убежденный, что наступил момент наивысшей опасности, — говорил позже в интервью Черчилль, — я позвонил президенту Рузвельту по линии кодированной телефонной связи и сказал: "С" ("Сарсапарель") полагает, что нацистская бомба обнаружена!".

Затем британский премьер-министр в общих чертах поведал американскому президенту о предпринимаемых мерах: с раннего утра 6 августа английские и американские истребители-бомбардировщики будут прочесывать район вокруг Ваттена, а тяжелые бомбардировщики атакуют бункер как обычными бомбами, так и английскими "Толлбоями". Комитет "Сарсапарель" также привел в боевую готовность УСО для экстренных операций против Ваттена.

С раннего утра и весь день 6 августа самолеты союзников с ревом проносились над Каналом, чтобы обрушить свой смертоносный груз на чрезвычайно важные цели у Ваттена — как им сказали, на "аэронавтические сооружения". Вокруг Ваттена свирепствовали громы и молнии "тандерболтов" Р-47, которые уничтожали поезда, грузовики и самолеты; каким-то чудом в бойне уцелел один из "Бетховенов" капитана Рудата. Американские [298] средние бомбардировщики стерли с лица земли железнодорожную станцию Ваттен и большую часть деревни. Тем временем "ланкастеры" 617-й эскадрильи RAF под командованием полковника авиации Дж.Б.Тэйта{184} нанесли удар по самому бункеру. Хотя большинство "толлбоев" в цель не попало, несколько бомб угодили точно в бункер, а одна обрушила часть крыши и стену — по-видимому, расшатанные прошлогодними бомбардировками. Позже Черчилль назвал ее "самой важной бомбой войны".

Испытание Ваттена огнем и мечом продолжилось после полудня, когда сквозь плотный зенитный огонь пробились В-17 и отбомбились по бункеру, который был затянут облаком пыли и дыма, висевшим после налета "ланкастеров". При последующем анализе оказалось невозможным установить, какие дополнительные разрушения причинил на самом деле второй налет. В любом случае он прервал спасательные работы, вызвал дополнительные людские потери среди обитателей бункера и превратил всю местность в испещренную воронками пустошь. Несколько дней спустя на бункер были направлены два дистанционно управляемых старых В-17, набитых взрывчаткой, — эти машины известны как "Афродиты". И до тех пор, пока этот район в конце августа не заняли сухопутные войска союзников, его раз за разом подвергали бомбардировкам обычными средствами. Но именно удар 6 августа решил судьбу атомной бомбы нацистской Германии.

Безмерное облегчение

Лучшего момента для авианалета на Ваттен союзники не могли бы подобрать. В бункере проходили последние приготовления "Рабе", который намечено было применить в ходе операции против Шербура одновременно с контратакой у Мортена в Нормандии. Бомбу планировалось сбросить на этот важный порт либо с началом контратаки 7 августа, либо вскоре после нее, когда позволят погода и технические обстоятельства. Обрушившиеся 6 августа бомбы "толлбой" привели немцев в ужас. [299] Несколько дней спустя штаб 65-го корпуса доложил, что "весь окружающий район выжжен так, что стал непроходим, а бункер грозит опасностью из-под земли". С черным юмором району дали новое кодовое название — "Бетонная глыба".

Лишь через несколько дней рабочие, то и дело разбегавшиеся при сигнале воздушной тревоги, сумели начать раскопки сборочного цеха. Вскоре они обнаружили, что не до конца собранный "Рабе" раздавлен рухнувшими стенами бункера. Дальнейшие земляные работы были остановлены из страха перед ядовитой плутониевой начинкой бомбы и излучением ее урановых компонентов. Не желая дальше рисковать жизнью немецких рабочих или позволить французам получить доступ к самому большому секрету рейха, команда "Рабе" поспешно залила самые крупные дыры бетоном и затребовала больше защитного снаряжения, а также заключенных, которые и должны будут откапывать смертельно опасное устройство. Но прежде чем эти распоряжения были одобрены, 21-я группа армий Монтгомери захватила район Ваттена.

Немецкие усилия также были затруднены действиями УСО и французского Сопротивления. Опасность, исходящая от своих же бомбардировщиков, и быстрое продвижение наземных войск союзников вынудили отказаться от намеченного рейда коммандос, но оперативники УСО и французы постоянно нарушали немецкие линии связи, ведущие к бункеру. Кроме того, специальной группе УСО удалось захватить немецкого инженера из Ваттена, который дал ценную информацию о повреждениях бункера и о неудачной попытке немцев откопать "Рабе".

Тем не менее, задача комитета "Сарсапарель" не была выполнена до конца. Еще не было уверенности в том, что "Рабе" — единственное немецкое устройство подобного рода, поэтому сбор дополнительной информации продолжался по-прежнему. После освобождения Франции и после явных успехов операций против Торгау, Ораниенбурга и Ваттена список целей "Сарсапарели" подошел к концу. Завод "Миттельверк" в Нордхаузене, который наконец-то обнаружили в августе, казался неуязвимым для атак с воздуха, но в течение июля был нанесен удар по двум предприятиям "И.Г.Фарбен": по опытному заводу "тяжелой воды" в Магдебурге и по заводу в Леверкузене, в прошлом имевшему отношение к обработке урана. По-прежнему пребывая в неведении о значении самолетов-гибридов "Бетховен", комитет "Сарсапарель" также продолжал операции против немецких четырехмоторных бомбардировщиков. Число этих машин все время сокращалось и к осени 1944 года большинство изготовленных [300] экспериментальных экземпляров и прототипов было уничтожено. С другой стороны, по-прежнему оставалось невыясненным как местонахождение "юго-западного объекта", так и его назначение.

В поисках ниточки к нему комитет "Сарсапарель" просматривал все поступающие донесения, а генерал Гроувз постоянно подгонял ученых "Манхэттенского проекта", требуя ускорить работу. Но недели шли, немцы ничего не предпринимали, и Сэндис и Джонс мало-помалу стали проникаться чувством, что "Джерри расстрелял все". Американцы, особенно Гроувз и Фурман, были менее оптимистичны, но разведка начала постепенно получать сведения, указывающие, что программа немецкой бомбы и в самом деле подорвана. Хотя нацистская пропаганда продолжала трубить об арсенале "чудо-оружия", откровенные телеграммы посла Осимы свидетельствовали о более мрачном настроении высших кругов рейха. Осима сообщал, что "более никто не говорит об атомных урановых бомбах".

Эти намеки были подкреплены сообщениями агентов УСС в Торгау и в Берлине. В ноябре агент УСС, известный как "Рупперт", проник в штаб-квартиру службы безопасности СС и узнал, что "наказаниям подверглись офицеры службы безопасности, отвечавшие за кошку{186} и ворона (sic), некоторые расстреляны". Из нескольких разведгрупп, заброшенных в Торгау, на предприятие сумел добраться лишь один агент, по кличке "Мартини". Он подтвердил, что КАТ прекратил свою деятельность. Немецкие штабисты шутили о "переезде на юг, на встречу с Карин". Группа "Молоток" сообщала из Берлина, что лаборатории ИКВ пусты, добавляя при этом, что ученые "отправились на юг в секретную зону возле Хехингена". Сообщения от английских и американских источников в Швейцарии подкрепили эту информацию, и вскоре разведывательные самолеты обнаружили KARIN. В начале декабря после двух налетов американских бомбардировщиков предприятие было разрушено.

Кампания "Сарсапарель" также подходила к завершению. Утром 25 ноября полковник Борис Паш из миссии "Алсос" прибыл в Страсбург и направился в местный университет. Здесь он нашел немецкого физика Рудольфа Флейшманна и сейф, полный документов с грифом "Streng Geheim" ("Совершенно секретно"). Паш арестовал физика, а груду документов отправил для изучения научными экспертами "Алсоса". Старший группы экспертов, вместе со своим коллегой просеивавший полученные материалы, впоследствии записал, что "мы оба одновременно испустили крик, потому что нашли бумаги, неожиданно поднявшие перед нами завесу тайны". 5 декабря, проехав по [301] снегу и грязи на джипе 120 миль, эксперты явились в штаб 6-й группы армий и встретились с Ванневаром Бушем, главой американского управления по научным исследованиям и разработкам, который прибыл в Европу для участия в изучении Ваттена. Некоторые из последовательно пронумерованных документов в папке отсутствовали. Но имевшиеся — включая план производства плутония и расписание испытаний бомбы — убедительно доказывали, что ядерной угрозы со стороны Германии больше не существует. Испытывая "безмерное облегчение", Буш на следующий день отправился в расположение SHAEF на встречу с начальником штаба Эйзенхауэра генералом Уолтером Беделлом Смитом. Смит, в общих чертах обрисовав завершающие операции войны, напрямую спросил Буша, есть ли необходимость ценой больших потерь предотвратить создание немцами другой бомбы. "Нет, — ответил Буш, — дело закрыто, генерал. Если желаете, у вас есть два года. Немецких атомных бомб больше не будет".

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru