Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном




Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Макси К. Упущенные возможности Гитлера

 

- 21 -

Глава 6.
Германия и война в Атлантике: 1939-1943 гг.

С 3 сентября 1939 года — момента объявления правительством Великобритании войны Рейху — для капитана первого ранга (впоследствии — гросс-адмирала и фюрера) Карла Деница было очевидно, что лишь один-единственный род войск вооруженных сил Рейха готов ответить на брошенный Германии вызов. Этим родом войск, конечно же, были подводные лодки, находившиеся под его прямым и непосредственным командованием. Впервые свои возможности они продемонстрировали еще четверть века назад, когда лидеры Великобритании запятнали себя предательством своей расы (Rassenverral) и развязали конфликт 1914-1918 годов. Но к 1939 году в уравнении появился новый элемент, который навсегда изменил характер военных действий: авиация. Благодаря авиации война в Атлантике 1939-1943 годов впервые в истории стала по-настоящему войной в трех измерениях, когда бои зачастую шли одновременно на поверхности, в морских глубинах и в небе, причем поддержка с воздуха усиливала мощь подводного флота намного больше, чем то было возможно в 1914-1918 годах

В 1939 году Великобритания была — и остается таковой доныне — прежде всего гордой морской державой, достичь которую возможно либо по морю, либо по воздуху. Таким образом, в Германии во время войны в Атлантике ключевую роль играли четыре человека: сам фюрер, гросс-адмирал Эрих Редер, его подчиненный и впоследствии преемник Карл Дениц и рейхсмаршал Герман Геринг.

Ни в коей мере не умалит заслуг Гитлера (а скорее даже, наоборот) утверждение, что фактически важнейшим его вкладом в войну на море стал главный внешнеполитический акт, не связанный с морем впрямую. А именно — подписание 23 августа 1939 года с Советским Союзом Пакта о ненападении, гарантировавшего, что Рейх не окажется между двух фронтов. Естественно, как вождь нации он ожидал от своих главнокомандующих и их подчиненных планирования и исполнения деталей своей грандиозной стратегии. Для Эриха Редера, главнокомандующего "Кригсмарине", это означало подготовку плана "Зет", а для Карла Деница — совершенствование подводного флота. Оба офицера исполняли свой долг верно и решительно. Геринг был ревностным главнокомандующим "Люфтваффе" и считал самолеты всех типов относящимися к его личной вотчине.

Военно-морской флот, в котором служил Редер, не капитулировал в 1918 году, но воинская честь вынудила моряков сдать свои корабли. В последующие затем годы Веймарской республики слабые и развращающие принципы демократии превратились для таких людей в проклятие. План "Зет", в основу которого лег опыт войны 1914-1918 гг., стал кульминацией планов поэтапного восстановления морской мощи Фатерлянда. Это происходило постепенно — от переформирования отдельных частей в начале 1930-х в рамках жесткого диктата международных договоров, через введение в строй Panzerschiffe (которые "позволят германскому военному флоту вести все формы боевых действий на море и предотвратят его вырождение в береговые силы"), к вершине, которой планировалось достичь в 1944-45 годах. К этому моменту Редер надеялся увидеть Германию, владеющей великолепным мировым флотом (Weltflotte) из десяти линкоров, четырех авианосцев, 15 Panzerschiffe, пяти тяжелых крейсеров, 68 эсминцев и 249 подводных лодок.

Уже в конце марта 1933 года Редер не раз заявлял Гитлеру, что флот ни в коей мере не намерен соперничать с английским и что при любом ходе событий вряд ли можно ожидать значительного военного конфликта, по крайней мере до 1944 года. Однако после проявленного Польшей упрямства лидеры Великобритании вновь привычно пошли на поводу у свойственного им Rassenverral и опять ухватились за возможность объявить войну Германии. За четыре недели поляки уразумели тщетность дальнейшего противоборства. Все боевые действия могли бы разом прекратится тогда же, но объявление войны Рейху Великобританией осталось в силе. То, что было частным делом, касающимся лишь Польши и Германии, грозило теперь перерасти в большую войну. Сильно расстроенный перспективой ненужной борьбы, лишений и кровопролития, фюрер предложил мир. Но его забота о народе этой страны была проигнорирована. 12 октября 1939 года премьер-министр Невилл Чемберлен не только отказался рассматривать германское мирное предложение, но также — что нельзя истолковать иначе как несомненный знак ничем не прикрытых агрессивных устремлений — отправил войска во Францию.

Таким образом, внешняя политика этих государств привела к тому, что флот под командованием Редера оказался втянут [209] в войну в тот момент, когда, как писал впоследствии гросс-адмирал, "надводные силы... столь малочисленны и настолько уступают в силе (Королевскому флоту), что способны сделать лишь одно — продемонстрировать, что они умеют доблестно погибать". Однако это мгновенное отчаяние вскоре прошло. Паролем к победе стала "множественность" (Vielseitigkeit) операций: вдобавок к принятой флотом задаче по защите Балтики и морских путей Германии через Северное море, надводные суда были распределены по всему земному шару, а подводные лодки — вокруг британских островов. После этого началось уничтожение торговых судов, перевозящих грузы в Великобританию, поскольку очевидно: чтобы быть любезным, необходимо быть жестоким.

Достижение этой цели, тем не менее, было сопряжено с трудностями — не в последнюю очередь с попытками Британского правительства втянуть в конфликт с Рейхом нейтральные Соединенные Штаты, народ которых не желал войны ни с кем. Первой из таких попыток стало печально известное, заранее спланированное потопление лайнера "Атения", перевозившего американских пассажиров. Этот случай имел место в тот день, когда Великобритания объявила войну, и достоин детального описания как пример невероятно бессердечного и преступного деяния британского правительства. В дневнике командующего подводным флотом (Fuhrer der U-boote, или FdU) Дениц отметил в этот день, что все операции против торговых судов должны осуществляться "в согласии с призовым законом" — то есть подводные лодки должны всплыть на поверхность, дать предупреждение об атаке и предоставить пассажирам возможность покинуть судно перед тем, как потопить его. Однако "Атения" была потоплена без всякого предупреждения, что повлекло за собой человеческие жертвы. И немедленно Лондон объявил виновной подводную лодку. "Ранее отданные приказы были вновь проверены, — писал Дениц. — Немыслимо, чтобы они могли быть неверно истолкованы". Вскоре до Берлина дошли фотографии английских эсминцев, круживших возле обломков несчастного судна. Позже обнаружилось, что 2 сентября, за день до трагедии, берлинскому агенту по отправке судов была отослана из Англии телеграмма, гласящая, что немецких пассажиров — могущих заметить следы [210] приготовлений — не следует допускать на борт как злосчастной "Атении", так и трех однотипных с нею лайнеров — "Аурании", "Андании" и "Аскании". Как язвительно отметил писатель Ле-манн: "Если бы с "Атенией" дело не выгорело, тогда потопили бы одно из других трех "приготовленных" судов, а Черчилль преподнес бы английскому министерству лжи новый "случай с "Лузитанией"".

Тем не менее, первые победы подводных лодок открыли дорогу к будущим успехам. В сентябре 1939 подводные лодки потопили 26 торговых судов и авианосец "Корейджес". Дениц охарактеризовал это как "славный успех" и "дальнейшее подтверждение того, что английские контрмеры не так эффективны, как утверждалось". Но в следующем месяце сентябрьские удачи затмил смелый рейд на Скапа-Флоу, когда линкор "Ройал Оук" был потоплен U47 (капитан-лейтенант Гюнтер Прин). После этого рейда Королевский флот покинул Скапа-Флоу. Командование "Кригсмарине" ожидало такого исхода, поэтому немецкие подводные лодки заранее минировали другие его якорные стоянки у Лох-Эв и Ферт-оф-Форт. Поставленные мины причинили серьезные повреждения новому тяжелому крейсеру "Белфаст" и линкору "Нельсон", выведя оба из строя. Хотя эти достижения и были ценны сами по себе, однако в долгосрочной перспективе куда важнее оказались германские приготовления к этой операции и реакция на атаку Прина. Приготовления включали проведенную по просьбе Деница воздушную фоторазведку Скапа-Флоу силами "Люфтваффе". Разведка дала превосходные снимки, но главное — заложила основы будущего тесного сотрудничества подводного флота и "Люфтваффе". Реакция руководства Рейха, как позже записал адмирал Карл Йеско фон Путткамер, была простой, но энергичной: Адольф Гитлер был "вне себя от радости". Несомненным признаком его удовлетворения было немедленное повышение Деница от FdU до Befehlshaher der U-boote (BdU), флаг-офицера подводных лодок. Скорое возвращение к миру представлялось вполне возможным.

Для безотлагательного исполнения этой задачи островной агрессор должен быть окружен как можно плотнее. Создание в 1930-х годах вермахта, как и последующий союз Рейха с Японией, являлись сугубо оборонительной мерой, направленной на сохранение национальной целостности. Тем не менее, знающий свое дело вермахт оказался в полной мере способен выполнять неожиданно поставленные перед ним задачи. Остряки в Лондоне назвали период с осени 1939 года до весны [211] 1940 года "странной войной", поскольку событий с участием английских войск было сравнительно мало. Чтобы окружить Британские острова, в состав Рейха пришлось включить несколько стран: Норвегию — восточную границу Северного моря; Данию — ворота в Балтику; Голландию и Бельгию, господствовавшие над Дуврским каналом. И, главное, — Францию, контролирующую южный берег Ла-Манша и выход в просторы Атлантики.

Первоначально это были чисто практические меры, как и все последующие решения фюрера, направленные на скорое заключение мира. При этом стоит упомянуть, что было бы наивно не замечать возникшего в Фатерлянде чувства опьянения тем, как эти страны одна за другой загоняются в общее стойло. В свое время у нас в Британии тоже была создана своя империя, и поэтому нам, англичанам, как никому понятны и это стремление к увеличению жизненного пространства (Lebensraum), и, если говорить искренне, радость господства над огромной частью мира и мудрого, мягкосердечного правления этой частью.

Но вернемся к прошлому. Операции в отношении перечисленных выше континентальных государств, естественно, относились к ведению вермахта. Но в действиях в Норвегии "Кригсмарине" сыграли важную и решающую роль. 9 апреля 1940 года немецкие войска вторглись в Норвегию с моря, высадившись в шести портах — от Осло на юге до Нарвика на севере. Зоны высадки разделяло одиннадцать сотен миль побережья, но "Кригсмарине" действовали столь эффективно, что все десанты состоялись одновременно.

Последний раз немецкий военный флот большими силами входил в Северное море в апреле 1918 года. Тогда британский Королевский флот был в состоянии выставить 35 линейных кораблей, 26 крейсеров и 85 эсминцев. А теперь, когда началась короткая норвежская кампания, Великобритания в том же самом районе имела всего три корабля основных боевых классов, шесть крейсеров и 21 эсминец. Широкомасштабные и скоординированные действия немцев поставили англичан в тупик. Например, незадолго до полудня капитан одного британского эсминца получил приказ приготовиться провести семь эсминцев по длинному фьорду к Бергену, а потом через два часа обнаружил, что приказ отменен. Тогда английские крейсера, прикрываемые эсминцами, приблизились прямо к порту. Вскоре они попали под массированную и действенную атаку "Люфтваффе" и понесли значительные потери. [212]

Этот весьма поучительный случай продемонстрировал неумение англичан противостоять ударам с воздуха. Их корабли постоянно оказывались легкой добычей немецких самолетов их быстро топили. В целом же приведенный выше эпизод был типичен для действий англичан в последующие три недели: храбрые намерения, неисполненные из-за недостатка опыта либо из-за неподготовленности к совершенно новой форме ведения боевых действий.

Несомненное преимущество Великобритании — многовековой опыт морских надводных сражений — принес ей победу в Первой и во Второй битвах при Нарвике (10 и 13 апреля), когда "Кригсмарине" потеряли тяжелый крейсер, два легких крейсера и 10 эсминцев, тогда как англичане — всего два эсминца. Но даже в этом случае объединенные силы Рейха оставались несокрушимы. Хотя цена операции оказалась высока, ее, видимо, стоило заплатить, потому что в начале мая 1940 года англичане отказались от продолжения Норвежской кампании. В свою очередь, это привело к политическому кризису в Лондоне.

9 мая после сокрушительного поражения по голосованию "о недоверии" Чемберлен ушел в отставку. Его преемником на посту премьер-министра мог стать либо лорд Галифакс, глава министерства иностранных дел, либо Уинстон Черчилль, первый лорд Адмиралтейства. Но Черчилль отказался работать под началом Галифакса, а лейбористская партия тоже отказала министру иностранных дел в своей поддержке.

Ныне уже понятно, что результатом избрания Галифакса стало бы почти немедленное установление мира в Европе. Глядя на молниеносное продвижение вермахта по Нидерландам, Бельгии и Франции, Галифакс и Чемберлен уже предлагали начать переговоры с Гитлером, обратившись за посредничеством к итальянскому дуче Муссолини. За это посредничество они готовы были предложить ему английские средиземноморские острова — Мальту и Кипр. Но в кабинете Черчилля эти мудрые люди оказались в меньшинстве, их пожелания не только отвергли, но и сохранили в глубокой тайне. Однако английские солдаты уже эвакуировались из Франции, которая 20 июня 1940 года подписала перемирие с Германией.

Теперь вермахт отделяли от белых утесов Дувра всего 22 мили. Рейх владел всем побережьем европейского континента от самой северной оконечности Норвегии до франко-испанской границы. Спустя менее чем девять месяцев после того, как Британия объявила войну Германии, агрессор был уже плотно обложен по суше. Оставалось только замкнуть кольцо окружения флотом подводных лодок.

Утраченные возможности

До сих пор основная тяжесть оборонительного наступления лежала на сухопутных войсках. Это оказалось к лучшему, потому что операции подлодок на раннем этапе войны вскрыли серьезный технический дефект: как выяснилось, взрыватели немецких торпед были крайне ненадежны. 31 октября 1939 года Дениц писал в своем военном дневнике: "По меньшей мере 30% торпед не срабатывают. Торпеды либо не взрываются вообще, либо взрываются не вовремя". Несколько позже, получив от своих командиров больше информации, он прибавил: "Я убежден, что никогда прежде в военной истории войска не отправляли в битву со столь бесполезным оружием".

Послевоенные исследования в британских архивах показали, что по указанной причине было упущено много великолепных возможностей, в том числе возможность потопить единственный современный авианосец Королевского флота "Арк Ройал". Он был замечен командиром U39 капитан-лейтенантом Глаттсом за три дня до того, как был потоплен "Корейджес". С прекрасной позиции для атаки тот выпустил две торпеды, но обе взорвались преждевременно. Предупрежденный о присутствии подлодки, противник отреагировал на это нападение столь быстро, что бедный Глаттс не сумел избежать обнаружения. Его подлодка была захвачена, открыв список потерянных немцами подводных лодок.

В докладах раз за разом отмечался указанный недостаток. Причем даже Прин, "Бык Скапа-Флоу", сердито известил своего адмирала, что "вряд ли от него ожидают, что он будет сражаться с неисправной винтовкой". Ситуация с торпедами была столь плачевна, что из 31 подлодки, отправленных для поддержки войск в Норвежской кампании, 27 уцелевших были отозваны еще до ее окончания, а их роль в операции историк Юрген Ровер позже охарактеризовал как "полную неудачу". Последующий анализ показал, что из предпринятых подлодками 36 атак по британским кораблям — от транспортов до линкоров — по меньшей мере 20 были бы успешными.

Виной всему стали довоенная нерадивость, лень и самоуспокоенность, потому слетело немало голов, в том числе и одна вице-адмиральская. Были вскрыты три главные причины: дефекты контактных взрывателей (что было вскоре исправлено), несовершенное управление горизонтальными рулями торпеды (исправление чего потребовало большего времени) и — что несколько более удивительно — собственное магнитное поле Земли. Оказалось, что оно воздействовало на магнитные взрыватели торпед (которые должны были реагировать на магнитное поле корпуса корабля) в зависимости от географического местоположения лодки. Причем кроме введения зональной поправки, требовалось также учитывать местные магнитные аномалии, на которых, по иронии судьбы, могло сказываться и наличие на дне в этом месте обломков крупных кораблей. В течение зимы 1939-1940 гг. наблюдалось необычно большое число магнитных бурь, вызванных солнечными пятнами, из-за чего "магнитные торпеды вели себя весьма странно".

На окончательное разрешение третьей проблемы потребовались многомесячные тщательные исследования и эксперименты. Но когда началась война в Атлантике, это не помешало подводным лодкам вести патрулирование, действовать в охранении, обороняться и атаковать с неизменно превосходным результатом. Философ Вольтер некогда заметил: "Лучшее — враг хорошего". Когда Рейх обратил свое внимание на грозные и самолюбивые притязания Британии, подводные лодки оказались его наиболее эффективным оружием — оружием, которое еще не было лучшим, но которое, несомненно, было хорошим.

Власть Германа Геринга

Выше был в общих чертах рассмотрен вклад трех из четырех ключевых фигур в войне в Атлантике — фюрера и адмиралов Редера и Деница — до момента обретения Германией господства над западным побережьем Европы. К этому времени карьера четвертого, Германа Геринга, достигла своего зенита.

Его история трагична. Первый акт трагедии продемонстрировал юношеские надежды и лихой военный героизм. Во втором акте главный герой, достигший зрелого возраста, добился заслуженной политической власти и высокого военного поста. В третьем же... в третьем мы видим обжорство, тягу к наркотикам, алчную жадность, высокомерие, неудачи в военных действиях, измену, деградацию и смерть.

Когда ему было еще немногим больше двадцати лет, молодой Геринг оказался в числе первых пехотных офицеров, сражавшихся на Западном фронте, которые в 1915 году были направлены в нарождающуюся военную авиацию. Он ярко проявил себя, став истребителем-асом, имеющим на своем счету 22 победы в воздушных боях. Он удостоился высшей военной награды имперской Германии — ордена "Pour le Merite". В 1918 году Геринг командовал прославленной истребительной эскадрильей Рихтгофена. Ступенями его карьеры в 1920-е и 1930-е годы стали командование Sturmabteilung (1923 год), кресло депутата, а затем и президента Рейхстага (1928 и 1932 годы соответственно). В первом кабинете фюрера (1933 год) он был министром без портфеля и министром внутренних дел Пруссии, — что поставило под его начало крупнейшие полицейские силы Рейха. Но куда более важным было назначение Геринга в 1935 году главнокомандующим заново созданных военно-воздушных сил — "Люфтваффе". В 1937 году он становится министром экономики, а в 1938 году, когда Герингу было всего 45 лет, он получил звание фельдмаршала. Как и Редер, он не хотел войны и не ожидал, что она начнется в 1939 году. Но, в отличие от первоначального пессимизма адмирала, Геринг реагировал на события в своем духе — бурно и уверенно: "Предоставьте это моим "Люфтваффе"".

Из этих пяти слов одно имело преобладающее значение — "моим". Когда военный руководитель использует притяжательное местоимение для описания части национальных вооруженных сил, самое время задуматься о его замене. Впрочем, в то время на этот тревожный сигнал не обратили внимания. Возможно, потому что в этих словах Геринга все услышали только нечто вроде "самолетам под моим командованием".

Долгий безраздельный контроль Геринга над "Люфтваффе" не в последнюю очередь объяснялся тем, что до войны Редер так и не сумел до конца признать авиацию существенной частью будущей морской войны. Это ни в коей мере нельзя ставить ему в вину, поскольку такое заблуждение было характерно для морских офицеров его поколения во всех странах мира. Тем не менее, признание роли авиации было существенным прорывом в знании и в предвидении, тем более важным, что Редеру недоставало опыта в политических интригах — в коих Геринг слыл знатоком.

Для Геринга организация воздушных сил морского базирования, равно как их баз на суше, была бы ненужной тратой времени и сил, а также бессмысленным дублированием управления авиацией. Но самое главное — это должно было создать Герингу конкурента, с которым неизбежно возникнут конфликты. В то время казалось, что Германия, не имевшая столь обширных ресурсов, как у мировой империи типа Британской, просто не настолько богата, чтобы позволить себе иметь две полномасштабные структуры ВВС. Поэтому не имеет смысла создавать две, если с текущими оперативными задачами вполне сумеет справиться одна. В то же время объединенные авиационные силы с единым командованием и единой управленческой структурой могли бы действовать четко, гибко и эффективно. Снабжение их всем необходимым для тех или иных специфических действий (к примеру, специальными самолетами и летчиками, обученными действиям над морем) потребовало бы сравнительно небольших дополнительных усилий и ресурсов. Результат же можно определить словами Геринга: "Все, что способно летать, должно подчиняться мне".

Таким образом, в январе 1939 года единственной зоной воздушной ответственности "Кригсмарине" была противовоздушная оборона морских позиций, портов и ремонтных сооружений. Для решения военно-морских задач была выделена сорок одна эскадрилья (главным образом гидросамолетов), использование которых было ограничено разведкой и обороной побережья. Командование этими силами было поручено представителю "Люфтваффе", чья должность получила звучное наименование — "генерал "Люфтваффе" при главнокомандующем "Кригсмарине"". У этого офицера был свой штаб из офицеров "Люфтваффе", он напрямую подчинялся Герингу, в случае войны он должен был осуществлять также и руководство всеми другими авиационными частями, назначенными в поддержку военно-морского флота.

Вскоре боевые действия продемонстрировали, что описанная схема коренным образом неработоспособна. Слово историку Хорсту Боогу:

"Объединенные операции "Люфтваффе" и "Кригсмарине" в октябре и в ноябре 1939 года произвели отрезвляющее действие. Стало ясно, что подготовка экипажей "Люфтваффе" настолько не соответствует объединенным воздушно-морским операциям, а планирование и связь настолько плохи, что даже огромное число бомбардировщиков оказалось неэффективным (в атаках по английским кораблям). Самолеты несли тяжелые потери, а 22 февраля 1940 года отсутствие взаимосвязи между "Кригсмарине" и "Люфтваффе" на деле вылилось в потерю двух немецких эсминцев от действий своей же авиации. Помимо всего прочего, одно это доказывало, что невозможно иметь одновременно в одной области две независимые друг от друга командные структуры".

Можно легко понять, что итогом случившегося стала холодность в отношениях между двумя родами войск, у которых и в лучшие-то времена не было особо теплой дружбы. В особенности же обострились отношения между их главнокомандующими.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru