Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном




Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Макси К. Упущенные возможности Гитлера

 

- 12 -

Глава 3.
Операция "Шлиффен"

I. Модификаторы вероятностей (стратегическое развертывание "Альтернатива")

Первые замечания о грандиозном плане военной кампании 1941 года мы находим в ежедневных записях Ф.Гальдера: "31 января 1941 года. Встреча с командующими группами армий на квартире у главкома. Обоснованные сомнения в осуществимости "Барбароссы"". Позднее генерал-фельдмаршал Рунштедт опубликовал некоторые заметки, сделанные им на этом совещании:

"Фюрер: ...следует ясно понять: нам отпущены часы, именно часы, чтобы радикальным образом изменить ситуацию. Война приобретает мировой характер; вступление в нее не только Советского Союза, но и Соединенных Штатов Америки неизбежно уже в ближайшие месяцы. Я посмотрел данные по военному производству в этих странах, и они меня испугали. Если мы не выиграем войну в 1941 году, к середине 1942 года рейх будет раздавлен. Таким образом, речь идет о том, чтобы в течение весны-лета 1941 года коренным образом изменить соотношение сил. Принципиально вопрос о Восточной кампании решен. Следует, однако, отдавать себе отчет, что мы вступаем в борьбу с противником совершенно иным, нежели Франция. Русская армия — назовем вещи своими именами — разгромила в Семилетнюю войну войска Фридриха Великого, а в 1812-1814 годах — Наполеона. Опыт Мировой войны также не настраивает на оптимистический лад. Я хотел бы обратить внимание присутствующих на один принципиальный момент: опыт истории показывает, что русскую армию можно, а иногда и несложно разбить. Зато очень трудно воспользоваться плодами победы. Прошу вас высказываться, господа.

Фон Рунштедт, командующий группой армий "Юг": В рамках стратегического плана "Барбаросса" наступление должно было вестись в двух приблизительно равных по силам группировках. Севернее Припятских болот сосредоточиваются войска групп армий "Север" и "Центр", имея задачу действовать против Белостокской и Минской группировок противника, прикрываясь со стороны Прибалтики явно избыточными силами в составе двух полевых и танковой армии. Южнее Припяти моя группа армий совместно с румынскими и венгерскими войсками наступает на Луцк и далее на Киев. С точки зрения штаба группы армий "Юг" этот план не обеспечивает возможности быстрого разгрома противника.

Фюрер: Вы согласны с этим, фон Бок?

Фон Бок, командующий группой армий "Центр": Да, согласен. Весь план построен на случайном мотиве — он предполагает, что противник сохранит крайне невыгодную для него группировку войск в Белостокском выступе. Если же русское командование разместит свои войска более рационально, тогда в лучшем случае соединения Гудериана и Клейста нанесут удар по воздуху. В худшем случае мы в первый же день операции бросим танки против подготовленной долговременной обороны. Скорее всего, они даже ее прорвут, но очень дорогой ценой.

Фон Лееб, командующий группой армий "Север": Меня беспокоят два обстоятельства. Во-первых, если русские примут решение отходить на восток, как они сделали это в 1915 году, группа армий "Север" не сможет им помешать. Даже если мы упредим противника с выходом к Западной Двине, мосты в Риге и Двинске он успеет уничтожить. Возникнет неизбежная оперативная пауза, за время которой противник значительными силами займет оборону по реке.

Фюрер: Я должен понимать вас так, что наряду с разрывом между смежными флангами групп армий "Юг" и "Центр" в районе Припятских болот, вы прогнозируете еще и разрыв между группами армий "Север" и "Центр"?

Фон Лееб: Да, потому что если дела у Бока пойдут сколько-нибудь хорошо, он к десятому-двенадцатому дню операции подойдет к Смоленску и переправится через Днепр. Я же смогу только начать форсирование Западной Двины не раньше двадцатого дня. Само по себе это приведет к обязательной потере темпа в наступлении четвертой, а возможно, и третьей танковой группы.

Фон Рунштедт: Иными словами, если противник не окажет нам любезности дать разгромить себя в приграничных районах страны, мы почти неизбежно потеряем время на линии Западная Двина — Днепр.

Фон Лееб: Прогнозируемая задержка наступления может иметь существенное значение, если русские воспользуются оперативной паузой для того, чтобы вывести Финляндию из войны..."

Следствием этого совещания явился знаменитый "меморандум Манштейна", составленный по прямому указанию А.Гитлера. Приведем здесь выдержки из этого замечательного документа, [103] полный текст которого можно найти в любом аналитическом издании, посвященном плану "Шлиффен".

"Достижение стратегической цели кампании — разгрома Советского Союза и вывода его из войны как военной и экономической (в идеале — и политической) силы — затрудняется прежде всего размерами русской территории.

Следует считаться с четырьмя возможными планами действий русских.

1. Превентивная война с наступлением:

а) на Бухарест — Плоешти; и

б) на Люблин, далее на Будапешт — Вену с поворотом на Бухарест — Плоешти, либо на Берлин;

в) на Варшаву с поворотом на Кенигсберг или на Данциг;

г) на Варшаву с дальнейшим движением на Лодзь и Берлин;

д) наступление против Финляндии (возможно, в координации с англичанами, действующими против Северной Норвегии).

Наступления могли быть поддержаны воздушными и морскими (прежде всего, на Черном море: в Румынии, Болгарии или Турции) десантами.

2. Оборона по линии "старых укрепрайонов".

3. Оборона по линии Западная Двина — Днепр.

4. Глубокое отступление на линию промышленных районов: Ленинград, Москва, Харьков, Ростов-на-Дону.

Стратегический план должен обеспечить безусловный и быстрый разгром противника вне зависимости от того, какой план будет им избран. Это подразумевает глубокий обходный маневр с выходом в тыл "линии промышленных районов".

Поскольку для двойного охвата не хватает сил, единственной возможностью остается "шлиффеновское наступление".

Желательность скоординировать в операции действия армии и флота приводит к выбору левого (северного) фланга как ударного.

Таким образом, следует нанести главный удар в Прибалтике.

Действующая там группа армий "Север" (при поддержке прикрывающей ее правый фланг группы армий "Центр") должна разгромить войска противника на северо-западе, захватить Ригу и Двинск, войти в районе Новгорода в соприкосновение с финскими войсками и далее развернуть наступление на Ярославль, Казань, Горький, обходя Москву с востока.

Такой план сулит быстрый и полный успех, однако:

1. Удар из Финляндии на Ленинград и далее на Новгород не обеспечен достаточным количеством сил и средств, что [104] может привести к соединению войск союзников в районе Мги и потере оперативного времени;

2. Перед группой армий "Север" стоит задача с боем преодолеть оборонительную линию Западной Двины в нижнем течении, что также может привести к серьезным задержкам;

3. И главное — развернуть в Восточной Пруссии количество войск, потребных для операции "Шлиффен", не представляется возможным.

Исходя из этого, предлагается произвести развертывание на территории противника — в ходе Сааремской, Пярнусской и Рижской десантных операций".

Следующий шаг был сделан на закрытом совещании в поместье Геринга. Можно только присоединиться к официальной германской историографии, называющей это совещание, на котором были сформулированы понятия "тотальной войны" и выработана концепция Европейского Союза, "историческим". Впервые был поставлен вопрос о психологическом и, в известном смысле, о цивилизационном содержании войны.

Присутствовали фюрер, рейхсмаршал авиации Г.Геринг, Ф.Гальдер и А.Хойзингер. Кроме того, был приглашен Э.Манштейн по случаю назначения временно исполняющим обязанности командующего четвертой танковой группой.

Участники признали, что война Осью проиграна. Или, словами Г.Геринга: "при правильных и своевременных действиях антигитлеровской коалиции, эта коалиция побеждает, используя простые технические приемы".

Тем самым, высшие иерархи рейха согласились с концепцией А.Гитлера, согласно которой стратегический план летней кампании 1941 г. должен провоцировать противников на совершение ошибок.

Анализируя сложившуюся обстановку, фюрер сказал:

"Причина вероятного поражения рейха лежит в основном в морально-этической плоскости. Германия взяла на себя инициативу развязывания войны и нарушения международного законодательства.

Как минимум, это повлекло за собой откровенно негативную для Германии позицию США. В сущности, с лета 1940 г. можно [105] говорить о "неофициальном" участии США в войне на стороне Великобритании. Тем самым ресурсы Германии оказались противопоставлены ресурсам остального мира.

Стараниями "гестапо" и иных одиозных организаций, пропаганда союзников работает в идеальных условиях. Соблазнительно предположить, что те, кто определяет в рейхе оккупационную политику, являются платными агентами англичан, но увы — предательство, в отличие от глупости, имеет какие-то пределы.

Насколько можно понять из представленных рейхсмаршалом документов, шансы включить оккупированные территории в нормальный экономико-информационный кругооборот минимальны, и, напротив, эти территории постоянно будут потреблять наши войска и ресурсы.

И не будем заблуждаться: общий психологический настрой у наций, сражающихся против "нацистского варварства", достаточно высок.

Все это — почти невидимые, эфемерные факторы, но, благодаря им, война приобрела для союзников сакральное значение (Крестовый поход), что сделало невозможным заключение компромиссного мира.

Я много размышлял о параноидальной уверенности Запада в неизбежной победе "Добра" над "Злом"... раз уж немцы добровольно взяли на себя роль "Зла", они, с точки зрения западного обывателя, обречены. Уверенность в неизбежности победы, разделяемая "свободными народами", есть реальная стратегическая сила.

У германского народа, над которым довлеет негативный опыт прошлой войны, подобной уверенности нет, несмотря на все одержанные нами громкие победы.

Как ни трудно сказать это, но националистическая идея, спасительная для послеверсальской страны, не соответствует требованиям момента и не отвечает идеологическим потребностям Германии — повелительницы Европы. В этой связи нам придется пересмотреть внутреннюю политику рейха.

Со времен Гинденбурга мы много твердили о "тотальности войны", о "напряжении всех сил нации", но так никогда и не дали себе труда понять, что на самом деле означают эти слова — напряжение всех сил. С этого дня я освобождаю вас и себя от химеры, называемой "мировоззрение". Отбросьте все убеждения, забудьте все предрассудки — личные, классовые, религиозные, клановые, национал-социалистические — если они мешают добиться победы и мира". [106]

В ответ Г.Геринг сформулировал концепцию "позитивной цели" войны. Позднее она была оформлена А.Хойзингером, И.Риббентропом и А.Гитлером в виде "Потсдамской декларации", провозглашающей задачи и цели Европейского Союза.

Весной 1941 года события резко сгущаются. Участники тех тревожных предгрозовых дней — все как один — говорят о резком изменении психологической атмосферы в рейхе. Как было показано А.Силантьевым в "Теории информационных объектов" в стране (начиная с высших штабов и далее по линии вертикальных связей) произошло переключение "энергетической подпитки" с низших на высшие моды националистического эгрегора. Хотя это явление было вызвано искусственно, держалось на личном "магнетизме" фюрера и оказалось нестойким, оно привело к макроскопическим изменениям в распределении исторических вероятностей и стало предвестником "революции сознания" 1968 года.

Между тем, Мировая война шла своим чередом. Переворот в Югославии и тяжелые проблемы на итало-греческом фронте вызвали к жизни операцию "Марита". Наступление на Балканах стало бы фатальной ошибкой рейха, если бы оно не оказалось включено в общий реестр кампании 1941 года, в схему метаоперации "Альтернатива".

Предварительная директива по развертыванию "Альтернатива" была отдана одновременно с началом Югославской кампании. Это означало, что у ответственных исполнителей оставалось лишь несколько недель, чтобы выполнить колоссальный объем намеченных мероприятий. Фюрер не зря говорил о напряжении действительно всех сил безраздельно преданного ему в тот момент рейха.

"Я решил немедленно после завершения операции на Балканах начать наступления "Гиперион", "Морской лев" и "Блау".

Целью развертывания "Гипериона" является дальнейшее оказание помощи итальянскому союзнику, а также отвлечение внимание Англии и России на Средиземноморский регион. Предусматривается проведение "непрерывной операции" против Мальты и Тобрука, с развитием на Александрию и Суэц. Командование на местах должно уяснить, что в течение весны-лета 1941 года резервы противника, находящиеся в Северной Африке, на Островах и на Ближнем Востоке, должны быть скованы любой ценой вплоть до самого существования экспедиционного корпуса.

Общая координация действий вооруженных сил "Оси" на Средиземном море возлагается на рейхсмаршала Геринга.

Целью развертывания "Морской лев" является стратегическая дезинформация командования Красной Армии. Я один несу ответственность за решение, граничащее с безумием: высадить на английском побережье войска группы армий "Запад", несмотря на то, что практически вся авиация и большая часть флота рейха, в том числе — высадочные средства — будут в последующие дни задействованы на Востоке. В течение месяца или двух войскам генерал-фельдмаршала Листа придется рассчитывать только на самих себя и удерживать плацдарм при недостаточном снабжении и в условиях вероятного превосходства противника в воздухе. Если какая-то армия в мире и сможет сделать это, то только армия Великой Германии.

Целью наступления "Блау" является развертывание на территории Латвии и Эстонии войск специальной Десантной группы армий, захват мостов через Западную Двину, соединение частей и соединений, наступающих с прибалтийских плацдармов, с корпусами группы армий "Север", дальнейшее продвижение к Пскову и Новгороду, установление взаимодействия с войсками немецко-финской группы армий "Финляндия" и, в конечном итоге, занятие выгодного оперативного положения для последующего осуществления плана "Шлиффен".

Верховное главнокомандование оставляет за собой принятие решения о вступлении в силу директивы "Шлиффен".

Организационно директива "Альтернатива" предусматривала выделение из состава группы армий "Запад" и войск в Германии специальной Десантной группы армий, базирующейся на Кенигсберг, Данциг, Киль. Войска этой армейской группы при поддержке основных сил Океанского флота Германии, отдельного воздушного флота и воздушно-десантных войск должны были овладеть островами Моонзундского архипелага и районом города Рига. (Действиям в Эстонии отводилась вспомогательная роль).

Таким образом, Десантная группа армий развертывалась на территории противника, захватывая оперативные центры позиции (Рига и Сааремаа) и прорывая в первый же день операции линию обороны по Западной Двине.

Группировка войск на Карельском перешейке усиливалась за счет 18-й германской армии, перевозимой из Германии.

Предполагалось, что Десантная группа армий, развертываясь, войдет во взаимодействие с группой армий "Север" в районе Шауляя. В ходе общего наступления северного крыла немецкие войска встретятся с финнами в районах Нарвы, Луги, Новгорода. В дальнейшем предполагалось наступать в рамках исходной идеи плана "Шлиффен" — на Рыбинск и Ярославль с обходом Москвы с северо-востока; финская армия прикрывала операцию продвижением в направлении Архангельска.

Взаимодействие войск левого крыла (группы армий "Финляндия", "Десантная", "Север") обеспечивалась подчинением их общему начальнику — командующему Северным оперативным направлением.

На группу армий "Центр" была возложена задача прикрытия южного фланга СОНа, чего рекомендовалось достичь наступлением в направлении на Минск, Витебск.

Группа армий "Юг" выполняла самостоятельный шлиффеновский маневр на правобережной Украине.

План "Альтернатива" был шедевром, но он требовал от исполнителей напряжения всех сил и, сверх того, безукоризненной работы всех звеньев Генерального Штаба. Речь шла о том, чтобы бросить в огонь сражения все силы, которыми располагала Германия. В резерв не выделялось ни одной дивизии. Поколдовав над графиками перемещения войск, Гальдер и Хойзингер сумели создать виртуальные резервы: "удалось, не имея специально выделенных войск, постоянно иметь свободные группировки в районе крупных железнодорожных узлов. Так, одна из таких групп, носящая название ОГ "Польша" была готова к отражению возможной атаки на Варшаву в первых числах мая. За несколько дней до начала операции "Альтернатива" отдельные части данной группы были передислоцированы на предписанные им позиции почти из всех групп армий Восточного фронта. Так что если бы русские все-таки организовали мощный танковый удар на Варшаву, их ждал бы любопытный сюрприз. Аналогичные группы в различное время существовали в Кракове и Познани".

Уникальность "Альтернативы" состояла еще и в том, что оперативный план, насколько можно судить, представлял собой продукт творческого взаимодействия гениального дилетанта и высокоталантливых профессионалов из ОКХ. Со свойственным ему юмором, Ф.Гальдер пишет в своих мемуарах: "Сначала один генерал-фельдмаршал предлагает осуществить переброску нескольких дивизий неподготовленных солдат в глубокий тыл противника, используя практически всю транспортную авиацию Германии и Италии. Даже если бы удалось решить проблемы с переброской всего этого количества самолетов из Италии и Греции и их размещением в Восточной Пруссии, совершенно невозможной выглядит попытка последовательной посадки трех сотен самолетов на русскую (sic!) автомобильную дорогу, не говоря уже о безаварийном взлете с нее. Я уже не говорю о том, что при планировании данной операции этот генерал-фельдмаршал рассчитывал на то, что все самолеты еще и не понесут ощутимых потерь в течение как минимум трехдневного воздушного моста!

Затем другой, не менее опытный, хотя и безумный военачальник, но уже в чине ефрейтора (я нарочно не называю фамилий, дабы не обидеть чем-то этих умных и талантливых людей, просто взявшихся не за свое дело) пытается запланировать выгрузку десанта на необорудованное побережье прямо с океанских лайнеров...

Всего только мысль о возможности проведении подобных замыслов в жизнь побудила меня к решительным действиям. В кратчайшее время мне, с неоценимой помощью Оперативного отдела, пришлось пересмотреть планы всех тех операций, которые вызывали сомнение в своей реализуемости. Прежде всего, это касалось собственно операции "Блау". В результате мне удалось не только избавиться от запредельно рискованных действий, подобных описанным выше, но и сэкономить значительное количество ресурсов. Правда, для этого пришлось просмотреть не менее четырех основных вариантов расположения войск и распределения транспортных средств.

При подготовке этих вариантов серьезно пригодился накопившийся опыт в планировании перебросок и размещения войск. К тому времени уже был полностью разработан план эвакуации войск из Югославии и Греции. Первоначально на это мероприятие отводилось 18 дней, теперь я смог бы завершить отвод всего за неделю. Одновременно в Генеральном штабе прорабатывалась процедура переброски войск с Западного фронта на Восточный. Эта операция по размаху и сложности до сих [110] пор мне напоминает поворот великих северных рек на юг, по слухам, планируемый русскими.

Как ни странно, наибольшие трудности в кампании вызвало планирование сосредоточения войск группы армий "Север". В самом деле, весьма затруднительно вместить более полумиллиона человек в Восточную Пруссию, да так, чтобы они не мешали передвижениям друг друга и были готовы к выполнению самых разнообразных задач. В результате корпуса группы генерал-полковника Клюге растянулись от Тильзита до Быдгоща, практически на 500 км. Как показала практика, столь внимательный подход к сосредоточению войск себя оправдал. Например, во время известного наступления русских из Белостокского выступа на северо-запад, на пути противника встали корпуса именно группы армий "Север", заранее готовые к такому развитию событий, но также и могущие через короткое время присоединится к наступающим частям 3-й танковой группы".

Фюрер не оставил воспоминаний, но известно, что он весьма резко возражал против распространенного утверждения, что план "Альтернатива" не имел аналогов в военной истории. В интервью советскому журналу "Новый мир" он заявил, в частности: "Основная идея была прямо и непосредственно взята у Наполеона. Великая Армия, приковав внимание противника к Булонскому лагерю, форсированным маршем устремилась на территорию Германии, где и развернулась из походного порядка в боевой, попутно окружив в Ульме авангардную армию Мака. Никто в Генштабе не верил, что удастся скрыть от Сталина подготовку войны на Востоке. Поэтому понадобился "Морской лев" — если что-то и могло убедить русское командование в том, что мы надолго завязли на Западе, то только реальная высадка на английской территории. После нее все предостережения агентурной и общевойсковой разведки относительно "Блау", "Альтернативы" и "Шлиффена", воспринимались как очевидная дезинформация. Пишут, что русские "не смогли обнаружить немецкий десантный флот на Балтике". Конечно же, его обнаружили, и не один раз. Поверить не смогли...

Далее, в условиях неизбежной войны между СССР и Германией мы были заинтересованы в том, чтобы Сталин нанес удар первым. В Генштабе рассматривались две возможных версии — действия против союзников Германии, то есть нападение [111] на Румынию и Финляндию, и атака непосредственно германских войск в Польше и Восточной Пруссии. Второй вариант был более опасен, но в целом нас устраивали оба.

Здесь опять-таки необходимо сослаться на пример Наполеона. В кампании 1806 года он предоставил Пруссии кажущееся преимущество во времени, спровоцировав ее на несвоевременное наступление. Мы сделали то же самое. Жуков и Тимошенко считали, что у них есть по крайней мере месяц, в течение которого немецкая авиация и сухопутные войска будут скованы на Западе, в Югославии и Греции. В действительности с переброской сухопутных войск мы уложились в двенадцать дней, а авиация — за счет "Маятника" — появилась в Румынии и Польше.

Операция "Маятник", разработанная Хойзингером и Ешоннеком, была столь же тривиальна для дилетанта, сколь невозможна для профессионала. Речь шла о последовательном использовании внутренних операционных линий.

В Первую Мировую войну Германия едва не взяла верх над своими неизмеримо более сильными противниками за счет быстрого маневра соединениями между Западным и Восточным фронтом. Осуществлялся этот маневр по 19-ти сквозным железнодорожным колеям. В рамках указаний фюрера и Геринга о развертывании "Альтернативы" был создан аналог "сквозных магистралей" для авиации.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru