Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном





Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Макси К. Упущенные возможности Гитлера

- 5 -

Черчилль разгневался, но вскоре и ему пришлось смириться с реальностью такой ситуации. Соединение "Н" получило приказ оставаться в Гибралтаре до последней возможности, а затем принять участие в захвате Канарских островов совместно с оперативным соединением, формирование которого будет немедленно начато. Черчилль поклялся, что Мальту станут оборонять до последнего, и распорядился усилить гарнизон острова. Ситуация в Западной пустыне находилась под контролем, и исчезновение угрозы, исходящей от "Морского льва", позволило перебросить три бронетанковых полка, включая один полк, оснащенный хорошо бронированными танками "матильда", вокруг мыса Доброй Надежды в Египет, куда они прибыли в начале месяца.

7 ноября соединение "Н" (линкор "Бархэм", авианосец "Арк Ройал", два крейсера и три эсминца), перебросив из Гибралтара на Мальту подкрепления численностью около 2000 человек, выполнило тем самым свое последнее задание в Средиземном море, — о чем еще не знал его командующий адмирал Сомервилл. По возвращении в Гибралтар Сомервилл получил приказ держать свои корабли в постоянной готовности к выходу в море, но о причинах такого приказа его в известность не поставили.

Днем 11 ноября авианосец Средиземноморского флота "Илластриес" в сопровождении крейсеров и эсминцев подошел к точке в 270 километрах к юго-востоку от Таранто для того, чтобы нанести удар торпедоносцами "суордфиш" по итальянскому флоту, стоявшему в бухте. Приблизительно в 16:00 стало ясно, что эскадру заметил вражеский самолет-разведчик берегового базирования, часом позже над нею появились первые эскадрильи итальянских бомбардировщиков. Как обычно, атаковали они с большой высоты, и причиненный ими ущерб был незначителен. Но в 17:30 на сцене появилось несколько немецких пикирующих бомбардировщиков Ju 87, с такой решимостью накинувшихся на цель, что корабли вынуждены были предпринять отчаянные действия по уклонению.

"Эти люди совершенно иначе взялись за дело, — вспоминал капитан эсминца "Суордсман". — Они профессионалы, знающие свое дело. Они шли через наш зенитный огонь до тех пор, пока не решали, что промахнуться невозможно".

Две сравнительно небольшие бомбы угодили "Илластриесу" в полетную палубу, оставив рваные дыры в обшивке и помяв подъемник. Повреждения можно было отремонтировать, но стало ясно, что планируемый удар по Таранто осуществлять уже нельзя. Когда в подступающих сумерках стих гул самолетов, авианосец и его эскорт повернули на Александрию. Один эсминец, чьи котлы взорвались после прямого попадания, шел на буксире, а все остальные корабли несли на себе следы поверхностных повреждений от близких разрывов. Англичане сообщили о пяти сбитых пикирующих бомбардировщиках и приблизительно таком же числе поврежденных.

Франко угрожает Гибралтару

У Приблизительно в это же время Франко закрыл границу с Гибралтаром, а его посол в Лондоне огласил ультиматум с требованием немедленно вернуть крепость под испанскую юрисдикцию. В этом требовании ему тотчас же было отказано. Следующим утром "Люси" подтвердил, что "Сфинкс-1" начнется в 03:00 15 ноября.

Вечером 14 ноября угрюмый адмирал Сомервилл вернулся на борт своего флагмана, стоявшего в гавани Гибралтара; при себе он имел запечатанные пакеты с приказами. Вскоре после наступления темноты соединение "Н", усиленное линейным крейсером "Ринаун", выбрало якоря и исчезло на просторах Атлантики. В самом Гибралтаре горожане были отправлены в бомбоубежища, а гарнизон поднят по тревоге.

В 3 часа ночи немецкие орудия открыли огонь через залив Альхесирас, их поддерживали испанская полевая артиллерия и пушки среднего калибра с позиций расположенных южнее. Английские орудия береговой обороны мало чем могли ответить. К полудню город превратился в ад, а взлетно-посадочная полоса, на которой догорало несколько оставшихся самолетов, была испещрена воронками и выведена из строя.

Тем не менее Франко уже начали снедать сомнения в мудрости его поступка, а соединение "Н", держась за горизонтом, быстро приближалось к Кадису. Скрываясь в предрассветных сумерках на западе, торпедоносцы "суордфиш" с авианосца "Арк Ройал" проникли в гавань прежде, чем ее сонные защитники сумели организовать оборону. Уклонившись от яростного, но неточного зенитного огня, медлительные торпедоносцы нанесли смертельные удары по крейсерам "Канариас", "Галисия", "Альмиранте Сервера" и "Мендес Нуньес", отправив их на дно. Также были потоплены четыре эсминца и сожжен танкер. Через пять минут после того, как самолеты улетели, на верфь, якорную стоянку эсминцев и на причалы подводных лодок начали падать 381-мм снаряды "Бархэма" и "Ринауна". Полчаса спустя соединение "Н" повернуло прочь, оставив всю гавань в руинах. Четыре крейсера, пять эсминцев, две подводные лодки затонули; серьезные повреждения получили еще один крейсер, два эсминца и три подлодки; дым и пламя поднимались от горящего танкера и нефтехранилищ на берегу; верфь превратилась в груду битого камня и перекрученного металла; погибло около 1500 матросов. Потребовалось всего 90 минут, чтобы испанский военно-морской флот по сути превратился в груду металлолома. Английские потери составили один-единственный самолет-корректировщик "уолрус", который после долгого воздушного боя сбили три испанских истребителя, появившихся над бухтой, когда Сомервилл уже отступал.

Гибралтар продержался четыре недели. Казематы, галереи и бункеры в скале методично вскрывались и уничтожались немецкими пушками. После десяти первых дней генерал Хулио Санчес де Кордоба, возглавлявший всю операцию, организовал атаку пехоты по перешейку, связывающему Гибралтарскую скалу с континентом. Сначала наступавшие "неожиданно" наткнулись на минное поле, а затем были наголову разбиты английскими войсками, окопавшимися в городских развалинах. Больше подобных попыток не предпринималось. Неминуемый конец наступил, когда были разрушены бетонные водосборники, засорив обломками находящиеся глубже в скалах цистерны с водой. 5 декабря Кордоба выслал парламентеров, предложив почетные условия сдачи. Будучи не в состоянии продолжать сопротивление и желая избавить гибралтарцев от дальнейших страданий, губернатор принял предложение испанского генерала. На следующий день знамена были сожжены, а оружие приведено в негодность, 700 солдат гарнизона, еще державшихся на ногах, маршем покинули Гибралтар, и испанцы завладели руинами того, что должно было стать их призом.

Битва у мыса Матапан

Тем временем внимание мира было приковано к Центральному Средиземноморью. Гитлер и Муссолини, удовлетворенные ходом боевых действий у Гибралтара, 25 ноября 1940 года дали санкцию на начало операции "Сфинкс-2". Два дня спустя адмирал Иниго Кампиони вывел итальянский боевой флот в море, имея особый приказ связать боем Средиземноморский флот Каннингхэма. Тем самым внимание англичан отвлекалось от десанта парашютистов и атаки на Мальту с моря, намеченных соответственно на 27 и 28 ноября. Каннингхэм, полностью осведомленный о происходящем, уже направлялся навстречу Кампиони. Два флота увидели друг друга 28 числа в 9 часов, приблизительно в 150 километрах к юго-западу от мыса Матапан. В этом первом крупном столкновении линейных флотов со времен Ютланда обе стороны располагали равным числом линкоров — у Кампиони были "Литторио", "Витторио Венето", "Джулио Чезаре" и "Конти де Кавур", а у Каннингхэма — "Уорспайт", "Вэлиант", "Малайя" и "Рэмиллес". Итальянцы имели большее число крейсеров и эсминцев, но в каком-то отношении это компенсировалось наличием в английской эскадре залатанного "Илластриеса".

Кампиони начал битву поворотом на левый борт, надеясь сделать англичанам "crossing Т". С этим он, однако, опоздал, потому что Каннингхэм просто довернул на несколько румбов на левый борт и сосредоточил весь огонь на "Джулио Чезаре", замыкавшем итальянскую линию. Через несколько минут попадания стали регулярными, и корабль, загоревшись, вывалился из линии. Опасаясь, что Каннингхэм отрежет его от базы, Кампиони поспешно поднял скорость до максимальной и начал уходить на север, приказав эсминцам ставить дымовую завесу. Для сопровождения "Чезаре" он оставил три крейсера 1-й эскадры. Каннингхэм, однако, принял решение преследовать противника, поскольку ошибочно полагал, что корабли противника не смогут дать более 20 узлов скорости. Тут повезло итальянцам — курс английского соединения случайно вывел их прямо к эсминцам 9-й флотилии, командир которой отдал приказ немедленно отходить. Но на концевом эсминце "Джошуа Кардуччи" вышло из строя радио, а дублирующий приказ семафором просто не успели передать. Поэтому капитан этого корабля решил выйти в торпедную атаку и атаковал английские линкоры с дистанции трех кабельтовых. Его корабль был почти сразу же после торпедного залпа уничтожен огнем британских ЭМ охранения, но из шести выпущенных торпед одна попала в "Вэлиант" и одна в "Малайю". Опасность немедленно затонуть этим линкорам не грозила, однако скорость их серьезно упала. Поэтому Каннингхэм отказался от преследования отходящих главных сил итальянского флота, оставив его разгром самолетам с "Илластриеса", а сам решил вместо этого ограничиться уничтожением "Чезаре". Торпедоносцы "суордфиш" с "Илластриеса" смогли найти итальянскую эскадру лишь со второго захода и атаковали линкоры с носовых углов. Из двенадцати выпущенных торпед три попали в "Литторио", причем одна из них попала особенно удачно в зону 198-го шпангоута, где отсутствовала противоторпедная защита, корабль быстро начал крениться на нос, борьба за живучесть была поставлена отвратительно, и через восемнадцать минут "Литторио" переломился и затонул.

Около 14:30 уже над английской эскадрой появилось большое число немецких и итальянских самолетов. После того, как два оставшихся линкора Каннингхэма получили несколько попаданий, а крейсер и два эсминца были серьезно повреждены, адмирал повернул на базу. Вскоре после сумерек сполохи огня выдали местоположение горящего "Джулио Чезаре". Линкор, сопровождаемый крейсерами эскорта "Пола", "Зара" и "Фиуме", внезапно залило холодным светом осветительных ракет, и после мощного артиллерийского обстрела итальянские корабли превратились в тонущие обломки. Каннингхэм, радостно встреченный в Александрии, испытывал удовлетворение от того, что вырвал зубы у итальянского военно-морского флота. Его потери составили всего два эсминца и крейсер. Правда, вдобавок к этому все его основные корабли и ряд вспомогательных требовали серьезного и довольно продолжительного ремонта.

Вторжение на Мальту

Высадка немецких парашютистов на Мальту оказалась близка к провалу. В планы входил одновременный захват трех взлетно-посадочных полос для последующего использования их для доставки подкреплений. Но десант попал под сильный зенитный заслон и огонь из стрелкового оружия. Потери в самолетах и людях были крайне тяжелыми, среди убитых в воздухе оказался и командир дивизии, генерал авиации Штудент. Некоторые роты были уничтожены полностью, даже не успев собраться. Была захвачена всего одна полоса, и ту нельзя было удержать без постоянной непосредственной огневой поддержки самолетов-штурмовиков. В конце концов периметр был расширен достаточно для того, чтобы вызвать воздушно-мобильную дивизию, но она понесла чудовищные потери, когда ее самолеты садились под огнем англичан. Позже "Люфтваффе" признали потерю за день 208 транспортных самолетов Ju 52. Объединенные немецкие силы с трудом удерживали периметр в течение ночи.

На рассвете, под прикрытием огня линкоров "Кайо Дуилио" и "Андреа Дориа" и кораблей их эскорта, началась высадка с моря сил вторжения — одной немецкой и двух итальянских дивизий. Там, где участки побережья оказались непригодны для высадки танков или где танки не смогли продвинуться дальше береговой полосы, пехота была прижата огнем и залегла. Но у Бугиббы небольшому отряду, ведомому десятью танками, удалось углубиться в оборону противника и прорваться к удерживаемому немцами аэродрому.

С этого момента чаша весов начала клониться не в пользу англичан. Не получая поддержки с воздуха и не имея бронетехники, следующую неделю они были вынуждены постоянно отступать. Бригада, отрезанная у Медины, сдалась, когда кончились боеприпасы. Последняя линия обороны проходила по древним укреплениям рыцарей-иоаннитов в Ла-Валлетте, но к 8 декабря немцы и итальянцы уверенно держали остров в своих руках.

Потери немцев оказались намного выше, чем ожидалось. Парашютная и воздушно-мобильная дивизии понесли потери в личном составе, доходящие соответственно до 60% и 40% их численности. Это потрясло Гитлера до глубины души. В конце месяца отрезвленный Франко обратился с просьбой использовать немецких парашютистов для того, чтобы вернуть Канарские острова (6-10 декабря после символического сопротивления захваченные направленным из Соединенного Королевства специальным оперативным соединением, поддержанным частью Флота Метрополии и соединением "Н"). Но фюрер был тверд в своем ответе: "Подобных операций больше не будет!"

Стратегия Уэйвелла: операция "Компас"

В Каире Уэйвелл прекрасно понимал, что вот-вот начнется последний акт драмы. В начале ноября его вызвали в Лондон, где полностью ознакомили с операцией "Сфинкс". Реакция Уэйвелла была такова: с имеющимися в его распоряжении силами нельзя удержать ни Египта, ни Палестины; после эвакуации обоих он намеревался отступать по долине Нила в Судан, а Средиземноморский флот уйдет через Суэцкий канал в Красное море. После напряженного спора Черчилль признал его правоту, получив заверения, что вскоре после отступления начнется завоевание итальянских колоний в Восточной Африке. Премьер-министр также согласился с эвакуацией Трансиордании. Он одобрил и другое решение — все английские войска в Ираке сосредоточить вокруг Басры для защиты нефтяных месторождений Персидского залива. Глубокую депрессию Черчилля слегка облегчила информация Уэйвелла о его намерении использовать войска Западной пустыни под командованием генерал-лейтенанта Ричарда О'Коннора для упреждающего удара по позициям Грациани к югу от Сиди-Баррани. "Вы должны ударить, как только будете готовы, — сказал он Уэйвеллу.— Нам, всем нам, в ближайшем будущем очень нужна победа".

Подготовка к упреждающей атаке, получившей кодовое наименование "Компас", продолжалась втайне весь ноябрь.

В ночь с 8 на 9 декабря 7-я бронетанковая и 4-я индийская дивизии пробили 35-километровую брешь в цепи итальянских укрепленных лагерей. В то время как 7-я бронетанковая дивизия повернула вправо к побережью, имея целью отсечь Сиди-Баррани, 4-я индийская дивизия, которой в качестве ударной силы были приданы "матильды" 7-го королевского танкового полка, бурей пронеслась поочередно по всем северным лагерям. У Нибейвы двадцать три M11/39, единственные средние танки, которыми располагали итальянцы, были подбиты раньше, чем едва проснувшиеся экипажи успели занять свои места в машинах. К своему ужасу, итальянцы обнаружили, что, невзирая на всю доблесть своей артиллерии, они не имеют оружия, способного пробить 78-мм броню "матильд". Сопротивление, поначалу яростное, вдруг прекратилось, и затем началась массовая сдача в плен. На следующий день при схожих обстоятельствах был штурмом взят Сиди-Баррани. Итальянцы оставили южную часть своей цепи лагерей и поспешно отступили к ливийской границе, оставив лишь арьергард, который был разбит 12 декабря у Букбука одной из бригад 7-й бронетанковой дивизии.

Результаты "Компаса" были просто поразительны. За четыре дня боев были разгромлены силы противника, приблизительно равные четырем итальянским дивизиям; уничтожено или захвачено 237 орудий и 73 средних танка и танкетки; взято в плен 38000 пленных, в том числе 4 генерала. Пленных было намного больше, чем тех, кто их захватил, но итальянцы всецело подчинялись горстке англичан и на своих грузовиках отправились во временные лагеря в Дельте; впрочем, если быть честным, их единственной альтернативой была бы мучительная смерть от жажды в пустыне.

Египет оставлен

К изумлению итальянцев, О'Коннор остановил преследование у границы, затем отдал приказ скорым маршем отступать по дороге вдоль побережья. Его войска пересекли прежнюю линию фронта у Мерса-Матрух и вскоре достигли Эль-Аламейна, расположенного всего в 100 километрах от Александрии. Здесь они встретили 6-ю австралийскую дивизию, переброшенную из Палестины. Австралийцы занимались установкой широких минных полей в 60-километровом проходе между побережьем и непроходимой впадиной Каттара на юге. Впоследствии Уэйвелл так объяснял свою стратегию:

— Мы только что нанесли знаменательное поражение итальянской армии. Но я ясно понимал, что в Ливии остаются еще шесть итальянских дивизий. Кроме того, мне сообщили, что в Триполи начали высаживаться авангарды четырех немецких дивизий, из которых две — бронетанковые, а две — механизированные. Триполи находится в 1500 километрах к западу, и, по моим оценкам, на фронт новые дивизии попадут не раньше середины января. Можно было встретить их на границе, но вместо этого я решил выиграть время и пространство для маневра, отступив в глубь Египта, тем самым создавая противнику немало проблем со снабжением и сохраняя свою армию. При необходимости я готов был вести сковывающие действия в дефиле у Эль-Аламейна, но моей целью, после того как наши резервы и запасы будут переправлены в Верхний Египет, было как можно быстрее оторваться от противника и не позволить ему одержать мало-мальски заметной победы. Я был совершенно уверен, что нет никакого героизма в том, чтобы без всякой пользы до последнего обороняться в путанице проток дельты Нила или в лабиринтах каирских переулков. Я был решительно настроен на завоевание итальянской Восточной Африки, и уже прорабатывались мероприятия по снабжению армии через Порт-Судан и Кению.

Хотя активность "Люфтваффе", которым изо всех сил противостояла малочисленная авиация войск Западной пустыни, постоянно нарастала, передовые части армий стран Оси, сдерживаемые орудийным огнем с кораблей Средиземноморского флота, приблизились к позициям у Аламейна лишь 20 января. Чтобы обеспечить себя достаточным запасом топлива для продолжения дальнейшего наступления, немцам потребовалась пауза в несколько дней. Воспользовавшись этой паузой, Уэйвелл отвел английские части назад, оставив на их месте макеты танков и орудий. В тот момент, когда войска Оси были готовы к наступлению, англичане за ночь просто исчезли. Развернувшись у Файюма, войска Уэйвелла отступили по долине Нила к Асуану и Вади-Хальфа, воспользовавшись, кроме дорог, также речным и железнодорожным транспортом. Одновременно длинная вереница кораблей Каннингхэма вошла в Красное море, первоначально направляясь в Порт-Судан и в Аден. Генерал-лейтенант Роммель, раздраженный задержкой, вызванной необходимостью проделывать проходы в минных полях, обнаружил, что добыча ускользнула, и отправил в преследование полковую боевую группу из 5-й легкой дивизии. В десяти милях к западу от Гизы, в виду пирамид, она столкнулась с арьергардом [44] Уэйвелла, состоящим из двух австралийских бригад, каждую из которых поддерживала приданная рота "матильд". Здесь немцы, чья самоуверенность все возрастала, получили сильный отпор: "матильды", внезапно перейдя в наступление, за 40 минут уничтожили 40 немецких танков, а оставшихся обратили в бегство. Роммель, придя в ярость, разжаловал командира боевой группы, а двух командиров батальонов предал военно-полевому суду за нерешительность. Когда же наконец прибыло подкрепление, между полем боя и опустевшим теперь железнодорожным тупиком было обнаружено лишь пять "матильд". Две не могли двигаться из-за перебитых гусениц, три других танка экипажи оставили вследствие выхода из строя коробки передач. А в небе авиация войск Пустыни вела успешные бои, дорогой ценой не давая "Люфтваффе" помешать отступлению в долину Нила.

Завоевание Абиссинии

Но зато далеко на юге англичане уже перешли в наступление. 19 января 4-я и 5-я индийские дивизии под командованием генерал-майора Уильяма Плэтта пересекли судано-эритрейскую границу и заняли Агордат. Через какое-то время их продолжающееся наступление было остановлено яростным сопротивлением в горах к востоку от Керена. Но 1 апреля пала столица Эритреи Асмэра, а неделю спустя последовал захват Массаи — базы итальянского флота на Красном море. Еще далее к югу 1-я южноафриканская и 11-я и 12-я африканские дивизии под командованием генерал-лейтенанта сэра Алана Каннингхэма, младшего брата адмирала, 29 января вторглись из Кении в Итальянское Сомали и 26 февраля захватили Могадишо. Итальянцы срочно эвакуировались из Британского Сомали, и образовавшийся вакуум быстро заполнил отряд, прибывший из Адена на кораблях. Тем временем войска Каннингхэма гнали итальянцев в Эфиопию. 17 марта они заняли Джиджигу, а 6 апреля — столицу страны Аддис-Абебу. В ходе наступления британская армия прошла более 1500 км со средней скоростью 15 км в день, при этом она захватила 50000 пленных, сама потеряв 135 убитыми, 310 ранеными и 56 пропавшими без вести. Каннингхэму и Плэтту оставалось лишь совместно ударить по последней оставшейся итальянской армии, которой командовал герцог Аоста, и 19 мая он капитулировал в Амба-Алаги. Отдельные части Аосты еще действовали в центральных районах до ноября, но с чисто практической точки зрения итальянское присутствие в Восточной Африке было уничтожено.

Несмотря на это, больше всего руководство стран Оси волновало уничтожение английского присутствия в Средиземноморье. К несчастью, момент торжества по поводу взятия Каира, который должен был увенчать их успех, оказался испорчен ссорой между Гитлером и Муссолини. Последний хотел въехать в город на белом коне, а первый, не будучи всадником, настаивал на открытом "мерседесе". Муссолини был в ярости, узнав, что Гитлер не стал преследовать Уэйвелла по долине Нила. Но фюрер уже приказал войскам двигаться через Палестину в Сирию, предоставив итальянцам удерживать Египет.

"Победа" Черчилля

На следующее утро после размолвки из-за въезда в Каир Муссолини и Гитлер с тревогой осознали, что операция "Сфинкс" не достигла своей главной цели, а именно — им так и не удалось посадить Черчилля за стол переговоров. Накануне вечером британский премьер-министр выступил по радио:

"Да, верно, что Гитлер и Муссолини наслаждаются своим успехом. Однако я хотел бы напомнить им слова древнекитайского мудреца, который заметил, что тот, кто хочет быть сильным везде, не будет силен нигде. И я напомню им, что мы, с каждым днем становящиеся все сильнее на своих островах, обладаем уникальной способностью выдерживать долгие войны против тираний и в конце концов одерживать победу. Более двадцати лет борьбы понадобилось, чтобы сокрушить французский республиканизм и бонапартизм, но мы торжествовали победу. Уже сочтены дни итальянской восточноафриканской империи, и завоевание этих территорий позволит нам вернуться в Нижний Египет — и на сей раз став еще сильнее.

Что же касается вероломства генерала Франко, то ему известно, сколь многие в собственной стране ненавидят его, а его противники знают, что мы готовы помочь им оружием, чтобы возобновить борьбу за демократию. Он уже потерял любимые Канарские острова, ставшие для нас отличной базой, откуда мы сможем выслеживать и уничтожать нацистские подводные лодки. Военно-морской флот Франко разбит, его обломки покоятся на дне Кадисской гавани; его побережье наглухо заблокировано. Рано или поздно он вернет нам Гибралтар, как и Муссолини, когда пробьет его час, вернет Мальту.

Но у нас есть друзья и за пределами нашей страны. На Дальнем Востоке за амбициозными поползновениями Японской империи внимательно наблюдает Советский Союз. Когда же недавние события придали Японии уверенности, что она может чего-то добиться открытой агрессией, я не только приказал части флота адмирала Каннингхэма взять курс на Сингапур, но также отдал распоряжения о значительном усилении противовоздушной обороны полуострова Малайя и об укреплении гарнизона нашей базы. Более того, я договорился с президентом Соединенных Штатов, что верфи Сингапура, если того потребует ситуация, открыты для американского Тихоокеанского флота, ныне базирующегося в Перл-Харборе на Гавайских островах.

Некоторым могло показаться, будто кроваво-красное солнце фашизма достигло зенита. Отныне мы будем наблюдать первые фазы его неуклонного заката в забвение".

Возможные действия Оси

Вполне понятно, почему Черчилль взял столь оптимистический тон — ведь он старался поднять боевой дух воюющего государства. Однако адреналин завоеваний мощно бежал в жилах Гитлера, когда он взирал на свои достижения, зловеще сравнивая их в кругу своих наиболее доверенных сподвижников с вехами на пути исторического движения. Точка зрения фюрера в отношении Советского Союза оставалась в точности такой же, какой была до "Сфинкса". Но ныне он занимал куда лучшую позицию, чтобы в любой момент сокрушить шаткую большевистскую империю.

На другом краю земного шара, в Токио, японские офицеры внимательно наблюдали за ходом "Сфинкса". Японцы обладали лучшими на тот период авианосными ударными силами, и особенное впечатление на них произвели результаты атаки Королевского флота на Кадис. Некоторые полагали, что в отношении Сингапура и Малайи слова Черчилля и в самом деле могли не разойтись с делом. Тем не менее большинство представителей японского военного руководства все же считало желательным нанесение упреждающего удара. Все равно Японии раньше или позже придется нанести его — если она хочет получить доступ к сырью, необходимому для продолжения войны с Китаем.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru