Главная

Биография

Приказы
директивы

Речи

Переписка

Статьи Воспоминания

Книги

Личная жизнь

Фотографии
плакаты

Рефераты

Смешно о не смешном




Раздел про
Сталина

раздел про Сталина

Поная биография Евы Браун (Eva Braun)

Полная Биография Евы Браун

 

Ева Браун родилась 7 февраля 1912 года в Мюнхене. Ева Браун Отец ее - Фридрих Браун был школьным учителем. У него был деспотичный характер (что характерно для немецких отцов того времени) и он ожидал от своей жены рождения мальчика. Тем не менее, жена его, Франциска Браун, родила ему трех девочек. Старшую - Ильзе, через четыре года - саму Еву, а еще через три года - Маргарет, которую все называли Гретль.

Семья Браун была католической по своей вере и Ева закончила вначале монастырскую школу. Отец имел свое представление об образовании и воспитании дочерей. Он полагал, что девочки должны заниматься творчеством и всякими художествами, как и он сам в свободное время. Мать девочек была, по увлечению своего времени, спортсменкой - лыжницей. (В 1905 году Франциска Браун получила звание мастера спорта по лыжам.) Жили они сравнительно неплохо по меркам среднего класса послевоенного времени. У семьи Браун была квартира, служанка и автомобиль.

Монастырская школа, которую заканчивали девочки Браун, определенно формировала их взгляды на мир вообще, и отношения с мужчинами в частности. Ева Браун именно с этого времени могла представлять себе "мужчину своей мечты" - нечто сказочное и недоступное. Затем был лицей в Мюнхене, который она закончила с хорошими отметками, хотя в учебе и не блистала. (Впрочем, от девочек это не всегда требуется.) Подруги по колледжу хорошо о ней отзывались и любили за веселый уживчивый характер.

Отец настаивал на уроках рисования и музыки для нее, как это было принято в классическом женском образовании 19 века. Однако это было уже новое время, время женской эмансипации. Женщины занялись спортом. И Ева в этом пошла по стопам матери. Было бы удивительно, если бы Ева Браун - нормальная девчонка своего времени - зачитывалась Ницше или Гегелем. Нет, она читала много, и как почти всякая, как сказали бы раньше, "мелкобуржуазная девушка" последних времен и всех народов, она запоем читала "женские романы". Там героиня преодолевает все препятствия, навязанные ей Судьбой, чтобы завоевать наконец Его любовь и выйти замуж. Еще Ева Браун покупает во множестве киножурналы и узнает подробности о жизни кинодив и киногероев. Она тоже фантазирует о славе, о собственной славе, которая вдруг, естественным и приятным образом, упадет на нее с неба.

Это отнюдь не симптомы порока, это то, чем занимается в подростковом возрасте большинство девушек. Однако Еве Браун, на которую в жизни так-таки свалилась эта слава, подобные предпочтения бородатые или лысоватые историки-популяризаторы всегда почему-то ставили в упрек. Впрочем, известных женщин жизнеописатели - мужчины всегда чем-нибудь упрекают: в неумности и недальномыслии, а особенно в распутстве. Хвалят же, в редких случаях, как Еву Браун - за скромность и самопожертвование мужчине.

После окончания лицея родители отправляют ее в "Институт английских фройляйн" в Симбаке (заведение дающее "английское" образование для "будущих леди"). Безусловно, это было не то место, в котором можно было найти себе мужа (как в современных университетах). Однако эта кузница кадров ковала именно "будущих жен" для не очень важных персон. Изучали барышни французский язык, машинопись, бухучет, а также ведение домашнего хозяйства. Девушки должны были стать перспективными невестами для мелких и средних буржуа. В крайнем случае, девица получала определенные практические и профессиональные навыки, востребованные в то время.

В июле 1929 года Ева Браун возвращается в родительский дом после учебы. Уже привыкшая к некоторой вольности жизни вдали от родителей, она сталкивается с прежними домашними порядками. Отец контролирует телефонные звонки, походы Евы в город и визиты к знакомым, читает письма приходящие другим членам семьи. Все должно было подчиняться определенному распорядку и герр Фридрих выключал свет в доме ровно в 22 часа для того, чтобы все отправлялись в постели и спали (а не читали, к примеру, или болтали между собой). Отец сам находит работу для Евы. Он узнает, что Генрих Гофман, владелец фотоателье набирает сотрудников и посылает туда свою среднюю дочь.

Генрих Гофман был другом и личным фотографом Адольфа Гитлера. А Ева Браун стала ученицей и ассистентом фотографа, попутно выполняя все обязанности, которые можно было спихнуть на молоденькую услужливую особу женского пола. Была продавщицей, курьером и всем прочим. С точки зрения перспективных знакомств с видом на замужество, место службы было выбрано не так плохо. Посетители вполне могли обратить внимание на хорошенькую девушку. Ева и сама прекрасно это понимает.

В октябре 1929 года, семнадцати лет отроду, она встречает Гитлера. Об этой встрече она пишет в своем письме старшей сестре. Безусловно, она сразу поняла, кто перед ней предстал - Гитлер был уже широко известен, да и это фотоателье - магазин специализировался на выпуске партийной агитационной фотопродукции. Но в письме она пишет о нем как об интересном незнакомце - что более отвечает духу романов. Ева стоит на стремянке, а Незнакомец смотрит на ее ноги. Затем хозяин фотомагазина велит Еве сбегать и принести им пива и ливерного паштета. Незнакомец представлен как господин Вольф. Так еще одна Красная Шапочка встретила своего Волка. Господи Вольф очаровал ее комплиментами и рассказами о светской культурной жизни. Опасные Волки, как правило, нравятся маленьким услужливым Красным Шапочкам. Вскоре Адольф Гитлер и Ева Браун начинают вместе ходить в кино, ездить на пикники, читать романы Карла Мая (Ева полюбила этого писателя, потому что его любил ее избранник).

Адольфу Гитлеру было тогда 40 лет. Еве - 17 лет. Здравый смысл подсказывает нам, что мужчине средних лет бывает не так легко заинтересовать собой семнадцатилетнюю девушку. Однако это произошло. Потому ли, что Ева уже видела в нем особо важную персону, великого человека, или потому что ее тянуло к мужчинам этого возраста, уже неизвестно. То, что с ее стороны это было довольно слепое увлечение вполне очевидно.

Разница между Адольфом и Евой составляла полных 22 года. Это ровно та разница в возрасте, что существовала между отцом и матерью Адольфа Шикльгрубера - Гитлера: Алоисом Шикльгрубером - Гитлером и Кларой Пёльцль. Уже известно, что дети бессознательно стараются повторить те или иные черты судьбы своих родителей. Более известно о предках Адольфа Шикльгрубера - Гитлера и потому мы упомянем тут то, что может относиться к его личной жизни.

Шикльгрубер - фамилия его бабки, которая родила его отца Алоиса вне брака от Иоаганна Георга Гидлера. После рождения Алоиса, спустя пять лет, его родители поженились, но жил и воспитывался он у своего дяди Иоганна Непомука Гидлера. Алоис Шикльгрубер носил эту фамилию - фамилию матери, всем говорящую, что он незаконнорожденный и непризнанный отцом сын, до 39 лет, когда взял необходимую "отцовскую" фамилию от своего воспитателя - дяди. Хорошей жизни при таком отношении родителей быть у него могло. И спокойно жить он не дал никому из своих близких.

Матерью Адольфа Шикльгрубера - Гитлера (ведь его отец долгое время ходил с фамилией Шикльгрубер, и соответственно, с ней же ходил и сын) была третья жена Алоиса Гитлера. Она была тихой женщиной, угождающей своему деспотичному сварливому мужу - алкоголику. Адольф был любимым сыном своей матери и "красной тряпкой для быка" - своего отца. Папенька при случае прикладывал его или сестру то ремнем, то палкой, а когда не бил, то унижал.

Так мы видим, что Еву Браун и Адольфа Гитлера объединяли схожие семейные сценарии: деспотичный папаша и пассивная мать. То, что один был насильником физическим, а другой только психологическим сильно дела не меняет. Для Адольфа Гитлера было счастьем то, что мать его любила. С другой стороны он немного презирал ее как женщину малообразованную. То, что в Еве Браун Гитлер нашел для себя некое подобие своей матери и пестовал именно это, мы увидим позднее. Для начала романа важной для него была именно их разница в возрасте, дублирующая разницу в возрасте его родителей. Существенным могло быть и общее совпадение ролевого поведения в семье их родителей. Мужчина - насильник, женщина - жертва. Что до искреннего увлечения Евой, то в то же самое время у Гитлера была другая большая любовь - его племянница Гели Раубаль, для которой он в том же 1929 году снял домик и вместе с которой появлялся на многих сборищах.

Возвратимся к началу романа Евы Браун и Адольфа Гитлера. Какое-то время они встречаются для романтических неплотских встреч. Затем Гитлер, видимо, думает заняться девушкой всерьез и Мартину Борману дает указание проверить родственников девушки на наличие еврейской крови. Ева же счастлива - она романтическая возлюбленная известного и великого человека. Она, конечно, знает о своей сопернице - Гели Раубаль, но полагает, что истинная любовь преодолеет все препятствия Судьбы. Ева рассказывает своим подругам о том, что Гитлер ее любит и когда-нибудь обязательно на ней женится. Ева видит "врагиню" в сопернице, не возлагая никакой ответственности на мужчину - самого Гитлера.

В сентябре 1931 года Гели Раубаль была найдена мертвой в своем доме. Была ли она убита (и кем?) или застрелилась сама - неизвестно. Адольф Гитлер глубоко и искренне страдает. И сближается с Евой Браун. В начале 1932 года она сообщает своим сестрам и даже экономке Гитлера, что наконец стала его любовницей. Что ж, она добилась хотя бы этого. В остальном Гитлер держит Еву на расстоянии. Их отношения внешне безличны и даже с самыми близкими друзьями кажутся внешне законспирированными. Никто и никогда увидев их вместе не сказал бы, что они любовники, разве что уже знал об этом из чужих уст и свидетельств. Гитлер не хочет к себе никаких претензий - он великий человек и принадлежит нации. Ева счастлива, что она столь близка к самому великому мужчине своего времени, отчаянно хочет замуж, но соглашается играть в Его игры.

Ева не была каким-то неразумным исключением. Выход замуж для женщин того времени считался главным достижением в жизни. К этому девочку готовили и воспитывали, даже давали надлежащее образование. Быть незамужней любовницей - позорно. Позорнее этого было быть лишь любовницей женатого человека… К счастью, Гитлер был хотя бы неженат. Но обстоятельство продлило "пытку безбрачием" для Евы на годы, питая ее Надеждой.

Гели Раубаль, которая была, напомним, племянницей Гитлера (дочерью его сводной сестры по отцу) и испытывала муки вины, вступая в сексуальную связь с Гитлером. Было это результатом понимания инцестуального характера их отношений, или же неприятия сексуального поведения, навязываемого Гитлером, уже установить невозможно. Важно лишь то, что в отличие от Гели и тех или иных женщин Гитлера, Еву не смущало абсолютно ничего в сексуальных привычках Адольфа Гитлера. Она принимала его таким, какой он есть и подлаживалась под обстоятельства.

Встречаясь с Гитлером в 1932 году, Ева все еще живет у родителей и работает в том же фотоателье. Тем сильнее было ее желание вырваться из этого круга и попасть в "круг высший", куда уже был вхож ее возлюбленный. Критики Гитлера, описывая его взаимоотношения с Евой, любят приговаривать, что он не был "щедрым любовником" и дарил все по мелочи. Однако, "щедрые любовники" встречаются чаще всего в романах и завистливых слухах, чем в реальности. Потому, можно сказать, что в этом Гитлер был самым обычным немецким мужчиной.

В 1932 году Гитлер участвует в избирательной кампании на пост рейхспрезидента и разъезжает по всей стране. Ева ревнует, но не к Делу и Партии, а к другим женщинам. Ни к кому конкретно, просто подозревая, что у него есть или могут быть другие женщины. Она хвастается своим любимым перед родителями, но те, а также старшая ее сестра Ильзе, не сочувствуют национал-социалистам. Свою дочку Еву родители молчаливо считают шлюхой, вдобавок связавшейся явно не с тем человеком.

Ева Браун пишет прощальное письмо и стреляет себе в шею из отцовского пистолета. (Интересно, зачем школьному учителю был нужен пистолет?) Иногда подозревают, что это была демонстративная попытка самоубийства, но дела это сильно не меняет. Удавшиеся самоубийства тоже бывают демонстративными. Ева сумела вызвать себе знакомого врача, доктора Плата. Врач отвозит Еву в больницу, где пулю из шеи извлекают. Гитлер узнал и происшествии и тут же примчался. Врачи утверждают, что спасли Еву в последние минуты. Он в ужасе - едва прошел год с самоубийства(?) Гели Раубаль, как тут стреляется еще и Ева.

1 января 1933 года Ева приглашена Гитлером в Мюнхенский национальный театр на премьеру вагнеровской оперы. После премьеры она вместе со всеми приглашена к Ганфштенглю - богатому выпускнику Гарварда, наследнику состояния, хорошему пианисту и будущему "придворному шуту" Гитлера, разряжавшему напряженную обстановку. Ганфшенгль говорил, что нашел Еву тогда "милой белокурой девочкой с голубыми глазами". Однако этот малозначащий визит означал полуофициальное признание Евы - конечно не как жены, и даже еще не как официальной любовницы, а как законной спутницы Гитлера.

Иногда Еву Браун упрекают в том, что ничем интересным кроме хорошенькой внешности, обаяния и скромности она не обладала. Так ведь она и не хотела слишком многого. Она всю свою жизнь стремилась только к тому, что дают эти, уже имеющиеся у нее качества - к хорошему замужеству, еще точнее к замужеству с человеком, который сам ее выбрал, за эти самые непритязательные свойства. Ее не волновала политика и то, что происходит в стране и в мире. Ей для полного счастья нужен был только избранный ею мужчина и при том в качестве мужа. И трудно ее винить за то, что других насущных проблем в ее жизни было мало.

1934 год для Евы Браун проходит по ее признаниям "хорошо". Она по-прежнему живет у родителей, но Гитлер о ней вспоминает, делает кое-какие подарки. Все остальные события проходят мимо ее сознания. Она по-прежнему работает в магазине Гофмана. Сам Гофман становится богатым человеком, приобретает роскошную виллу и украшает ее отменными произведениями искусства. Ева живет на заработанные деньги и потихоньку продает свои вещи. Начальство то делает ей мелкие подношения - как-никак любовница их покровителя, то выразительно дают ей понять пикантность и незавидность ее положения. Когда у Гитлера появляется новая пассия, Еве непременно сообщают об этом. Ева ходит по их общим с Гитлером знакомым и жалуется, что ее возлюбленный ею пренебрегает. Она покупает сама для себя подарки, как бы от его имени и надеется, что ее новые украшения понравятся Адольфу.

Ева Браун ожидает, что он будет дарить ей предметы гардероба и отчаянно хочет, чтобы Адольф подарил ей собачку. Может быть, она уже успела сделать от своего мужчины аборт и щенок должен был бы ей заменить нерожденного ребенка. Это всего лишь домысел. Может быть ей хочется от него ребенка, но она не может себе позволить забеременеть. Во всяком случае огромное желание женщины, чтобы ее любовник подарил ей собачку кажется мне на самом деле желанием иметь от него ребенка. Ведь если бы она просто хотела собаку, то ничто не мешало ей ее завести. А если бы вся семья была бы категорически против собаки и только потому она не могла бы ее завести, то не просила бы ее и у Гитлера.

Ева Браун мечтает о том, чтобы бросить наконец свою докучливую работу в магазине. Ей 23 года и она не надеется найти себе другого мужчину, то ли решив остановиться на Адольфе Гитлере, то ли зная, что он ее не отпустит. Вероятнее всего, она окончательно "поставила на него". Она ждет, что однажды вновь объявится Он и подарит ей домик со служанкой и садиком, чтобы она могла жить как ей захочется, а не самой открывать в магазине двери "почетным гостям". Однако, видеть Гитлера ей приходится урывками. "Я нужна ему только для определенных целей, другое невозможно, " - пишет она в дневнике. Под определенными целями имеется, видимо, в виду их сексуальная связь и ее вероятная терпимость к "необычному Гитлеру". "Когда он говорит, что любит меня, то он подразумевает только это мгновение. Так же, как и его обещания, которые он никогда не выполняет". Определенно, Гитлер относится к Еве Браун как к время от времени посещаемой любовнице, оставляя романтические ухаживания и восторг другим женщинам, а свое имя и статус своей жены - никому.

В мае 1935 года Ева пишет в дневнике трогательные и наивные слова: "Погода такая чудесная, а я, любовница самого великого человека Германии и на земле, сижу и могу только смотреть на солнце через окно". Она живет у родителей, под неусыпным оком и надзором отца. Безусловно, если бы она хотела, то завела бы интрижку на стороне. Но "самый великий человек Германии и мира" стоил ее преданности и она ее ему отдала. Однако он, при последней встрече, еще зимой, даже "не попросил ему позвонить". Она ищет и не находит собственной вины, чем бы могла его обидеть. Она думает о всех тех женщинах, которые могут у него быть. Никто не может ей помочь и она чувствует ужас и безнадежность. 28 мая 1935 года она совершает уже не демонстративную попытку самоубийства. Принимает таблетки. Но ее спасает неожиданно вернувшаяся старшая сестра, своевременно вызвав врача. Однако родители реагируют на вторую попытку самоубийства дочери скорее раздраженно, нежели участливо. Они ее упрекают и обвиняют в недолжном образе жизни, неуважении к ним самим и прочем. Отец вслух провозглашает свою дочь Еву шлюхой.

Ева уходит из дома вместе со своей младшей сестрой Гретль. Должно быть родитель допек не только Еву, но и всех остальных женщин в своем доме. Потому что мать оказалась на стороне дочерей и даже выделила им белье и посуду для их нового обиталища. Оплачивать квартиру и служанку взялся сам Гитлер, передавая, впрочем, деньги через Гофмана.

Гитлер уже стал рейхсканцлером и Ева, свободная от папенькиного надзора, вовсю старалась быть поближе к Гитлеру. Она ходила на общественные и партийные мероприятия. Была тихой и незаметной, но постепенно пополняла свой гардероб подарками. Вскоре, все в том же 1935 году, Еве был куплен собственный дом - сбылась ее давняя мечта. Впрочем, документы на этот дом на собственное имя Ева Браун получила лишь в 1938 году. Ева стала обустраивать свой домик по вкусам и деньгам рейхсканцлера, а также с его подарков. Потому дом получился скорее в Его вкусе. Главным украшением дома, несмотря на обилие музейных редкостей, считался портрет Гитлера. С этой картины сделали открытку, расходящуюся миллионными тиражами. Так дом Евы Браун стал первым личным святилищем ее мужчины, Адольфа Гитлера.

Жизнь вроде бы наладилась. К Еве приходят друзья и знакомые. Она посещает выставки, ходит в театр и кино, просто гуляет где и когда ей хочется. Отец не просто смирился с уходом Евы и ее жизнью содержанки, но даже гордится этой близостью своей семьи к великому человеку. Будучи крайне жестким в семье и быту, Фридрих Браун оказался чрезвычайно уступчивым в своих политических и идейных пристрастиях (впрочем, это черта многих школьных учителей). Он даже пришел на какое-то собрание, где должен был выступать Гитлер, но сам Гитлер ушел слишком быстро, зато в пивном баре, где они собирались почтить память героев Пивного путча 1923 года, прогремел взрыв (8 ноября 1939 года) и Фридрих Браун был ранен. Так, волею судеб, вместо любовника в тот же день и в том же месте был ранен отец Евы. Впрочем, есть предположения, что этот взрыв был подстроен нацистскими спецслужбами. Таким образом, ситуация становится еще более примечательной.

Гитлера Ева тайно сопровождает в его поездках, даже в зарубежных - в Италию. Но конспирация их любовных отношений продолжается. Иногда, как будто во избежание разговоров, с Евой ездит ее мать. Ева становится официально личным секретарем Адольфа Гитлера, но сильно делами, понятное дело, обременена не была. Она гуляет, снимает собственные любительские фильмы и потом показывает их своему любимому. Все же в официальной обстановке Гитлер с Евой вежлив и холоден, а также не стесняется высказывать свои мысли по поводу невозможности для него брака в ее присутствии. Ева обижается, плачет… Вместе с тем мечтает о том, что их любовь будет когда-нибудь возвеличена и воспета. Когда они будут уже в возрасте, о них снимут фильм и она, может быть, даже будет играть в нем свою роль. Гитлер по-своему заботится о Еве: в частности он закрывает двери своего дома перед дамами, позволявшими себе нелицеприятные выпады в адрес его возлюбленной. Сама она защитить себя была не в состоянии. Она лишь ждала... ждала того момента, когда никто не позволит себе обижать ее. И этот момент должен наступить тогда, когда Адольф Гитлер возьмет ее в законные жены. В то же время, беспокоясь о собственной жизни, вернее возможности своей смерти, Гитлер в 1938 году (перед вступлением в Австрию) пишет завещание, в котором самым близким человеком ставит именно Еву. В ряду наследников она - первая. Только потом идет его сестра Паула, сводная сестра и другие родственники.

Адольф Гитлер и Ева Браун регулярно встречались, а затем стали жить вместе в Оберзальцберге. При этом их обоих постоянно окружал узкий круг приближенных. Но даже перед ними они держали между собой длинную, неестественную даже на взгляд современников, ненужную дистанцию. Гитлер до себя Еву особенно не допускал. Она же стеснялась, понимая свое двусмысленное положение и не будучи в состоянии им довольствоваться годами хранила в себе горечь вместе с надеждой. Свою надежду Ева подпитывает тем, "что правильно все делает": все устроено так, как любит Адольф, она вежливо и учтиво ведет себя с его гостями, выглядит обаятельной светской дамой, умело пользует косметикой и радуется любому интимному свиданию со своим другом.

Собственный быт Ева устраивает с некоей педантичной избирательностью. Она собирает все журналы о кино и делает годовые подшивки. Она помешана на собственном гардеробе. О каждом платье, пальто или сумочке был составлен акт: где была вещь куплена, за какую цену, тут же прилагался эскиз модели, а также замечания по поводу того, с чем и как надо это носить. И все это составляла она сама, собственноручно. Сложно сказать, зачем была ей нужна эта кропотливая больше никому не нужная работа. Возможно, вещи, подаренные или обеспеченные ей Гитлером, а главное - зафиксировавшие свое существование на бумаге - заменяли ей официальное признание ее - верной спутницы великого человека - в обществе. Как будто это были многочисленные подтверждения и свидетельства их фактического, каким бы он ни был, брака. Вспомним, как еще в 1934 году она ждет, что Адольф будет дарить ей одежду и пишет в дневнике: "Сегодня он был здесь. Но никакой собачки, никакого гардероба". Вряд ли вопрос стоял о том, что ей было нечего надеть на себя холодным февральским вечером. Именно одежда как подарок женщине означала для нее любовь и привязанность избранника. Теперь она получила ворох, переполненные гардеробы одежд. И старалась со всей тщательностью подтвердить их существование на бумаге. А собачек Гитлер ей тоже в конце концов подарил, двух шотландских терьеров

Семья Браун, в полном составе, жила в том же поместье "Бергхоф" в Оберзальцберге и старалась не попадаться на глаза гостям Гитлера. Отец Евы грелся в лучах славы великого любовника своей дочери, мать, как в большинстве случаев, ни во что не вмешивалась. Что ж, их дочь Ева показала им, что права была она, выбрав себе такого судьбой суженного. Младшая сестра Евы Гретль ходила за ней как тень и в результате вышла замуж за Германа Фегеляйна, группенфюрера СС и заместителя Гиммлера. За несколько дней до конца войны его расстреляли за дезертирство. Ева вначале вмешалась, но потом остыла, когда узнала, что муж ее сестры дезертировать собирался с женой венгерского дипломата, ее собственными, Евиными драгоценностями, оставив в Берлине лишь свою жену с новорожденным ребенком. В такой ситуации, действительно, не дрогнет жалостливо ни одно женское сердце.

Но до этого печального момента было еще далеко. Ева, по крайней мере, сумела позаботиться о судьбе своей младшей сестренке - то есть выдала ее замуж. С Гитлером Ева со временем начала вести себя уже не как влюбленная девчонка (что ж тут удивительного, она по годам уже приближалась к тридцати), а любящая и немного придирчивая супруга. Хотя бы при близких друзьях и прислуге. Ее заботой стало то, чтобы он всегда "прилично выглядел". Например сообщала, что галстук его не соответствует костюму, или что головной убор слишком смешон. Камердинер Гитлера никогда не смог ей простить то, что она заставляла его каждый день наглаживать брюки Гитлера. Здесь опять мы видим некоторую помешанность Евы на гардеробе. Это была единственная сфера, где она могла чувствовать себя хозяйкой. Это стало единственной частью его жизни, в которой она могла управлять. (Кулинария, к примеру, была в строгом ведении самого фюрера.)

Ева Браун не интересовалась политикой, ни внешней, ни внутренней. Она никогда не стала бы указывать Гитлеру, что и как ему следует делать, или что он делает неправильно. Ее старшая сестра Ильзе пыталась иногда спустить Еву с небес на землю. Но видеть правду современникам, а тем более близким людям всегда сложно. А тут был явно не тот случай. Гитлер неслучайно остановил все-таки свой выбор на женщине милой, тихой и непритязательной. Она не была настолько умна, чтобы судить о важных делах и любых его действиях. Она его любила и принимала таким, какой он есть. Такой же любящей и просто принимающей действительность, какая она есть, была и его мать.

Что могло привлекать Еву Браун в Гитлере? Это был бы довольно дурацкий вопрос, если бы не было характерного сценария, на который ведутся многие девушки, в своей жизни ожидающие одного - Супруга. Мужчину, который возьмет их в жены и сделает их жизнь осмысленной. Силу, движущую такими женщинами называют "архетипом Геры" - супруги Зевса. Супруга Зевса приютила как-то раз на груди бедного дрожащего кукушонка, который обратился тут же могучим Зевсом и попытался овладеть Герой. Однако она не отдавалась ему до тех пор, пока он не пообещал на ней жениться. (Слово бога - в конце концов, закон, и Зевс взял Геру в супруги.) И довольно часто обычная женщина с качествами и потребностями Геры выходит замуж за эту комбинацию бедного маленького существа, желающего тепла (которое она дает) и большого могущественного мужчины. "Многие очень успешные в мире мужчины часто обладают, как это было с Зевсом, взывающей, эмоционально незрелой мальчиковой частью, которая может тронуть женщину - Геру, когда сочетается с властью, что кажется ей таким привлекательным. У него может не быть близких друзей, он может быть не причастным к личным горестям окружающих, и может не развивать свою способность к эмпатии".

Поместье "Бергхоф", где обитал Гитлер с Евой, было и официальной резиденцией фюрера. Однако во время визитов важных гостей, Ева находилась под "домашним арестом". Не все визиты требовали разговоров о важных делах, некоторые были вполне светскими, особенно когда гости мужеска пола приезжали со своими женами. Однако Гитлер запрещал Еве показываться перед гостями. Безусловно, это ее унижало и оскорбляло. Ее самым большим увлечением, после фюрера, стала фотография. Имея отличные и дорогие фотоаппараты, а также кинокамеру, она добилась значительных успехов. Именно Ева Браун сделала первый в Германии цветной фильм, посвященный будням в Оберзальцберге; часто фотографировала фюрера. Некоторые ее работы были выкуплены ее прежним начальником Гофманом и растиражированы в виде открыток.

В начале 1939 года Гитлер и Ева перебираются в Берлин, в бывшие апартаменты Гинденбурга. Однако и тут Ева была обязана пользоваться отдельным входом в дом и избегать встреч с посторонними людьми. Таким образом, как верно было подмечено современниками, Гитлер считал Еву приемлимой в обществе лишь с оговорками. И Ева почти целиком ушла в свое хобби - фотографию. Ее работы - единственные свидетельства о днях Гитлера, предшествующих началу войны.

Война немного пугает Еву. Но больше всего она боится за своего суженого. "Если с ним что-то случится, - говорит она, - я умру". Тревога и волнения постепенно сближают Еву и Адольфа Гитлера. Они уже не скрывают свои отношения так, как раньше. Иногда она даже выказывает на людях ей кое-какие знаки симпатии. Теперь у Евы нет женщин-соперниц, только сама война. Но последняя ее интересует меньше чем сам Гитлер. Они удаляются вновь в "Бергхоф". Но война пошла не так как рассчитывал великий фюрер и "отец нации" удаляется в Восточную Пруссию, в штаб-квартиру "Волчье Логово".

20 июля 1944 года производится попытка устранения Гитлера от власти. Гитлер и Ева обмениваются письмами. Ева пишет: "Я вне себя. Я умираю от страха, я близка к безумию. Здесь прекрасная погода, все кажется таким мирным, что мне стыдно… Ты знаешь, я тебе говорила, что если с тобой что-то случится, я умру. С нашей первой встречи я поклялась себе повсюду следовать за тобою, также и в смерти. Ты знаешь, что я живу для твоей любви".

Безусловно, Ева Браун была способна связывать себя обязательствами, быть лояльной и преданной, вынести все и пройти вместе с партнером сквозь трудности. Но эти обязательства она взяла на себя по ее словам, с их первой встречи. Как будто она уже вышла за Гитлера замуж, и навсегда останется в браке "к добру, или к худу". Стоит ли говорить, что эти обязательства на тот момент, да и на все время до их официального бракосочетания, были односторонни?

В октябре 1944 года Ева составляет завещание, педантично разделив свое имущество, включая драгоценности, дом, шубы, ковры и эпистолярное наследство между сестрами, родителями и подругами. 9 февраля 1945 года Ева уехала из "Бергхофа" в Берлин к Гитлеру. Как Брунгильда, которая не дождавшись брака с Зигфридом, воссоединилась с ним только на ложе смерти, Ева едет соединиться с Адольфом в смерти, как настоящая жена какого-нибудь эпического германца.

В Берлине, в бункере рейхсканцелярии, на 16-метровой глубине Ева Браун и Адольф Гитлер провели последние месяцы свое жизни. Ева добровольно стала Персефоной, разделившей с Аидом подземное царство и в конце концов царство смерти. Окружающие свидетельствуют, что Ева "необычайно стойко" переносила ситуацию. Но дело было в другом. Это был ее лучший час - наконец-то она была действительно нужна, необходима Гитлеру. И он понял это, осознал, насколько нуждается в ней. "Я счастлива, что могу быть так близко к нему", - говорит она. Она ни на минуту не оставляет Гитлера, не выходит даже на прогулки, отказывается покинуть бункер и отправляет письмо в "Бергхоф" отпуская весь персонал. Она уже мысленно похоронила себя в этом кургане.

28 апреля, около полуночи, Ева Браун стала женой Адольфа Гитлера. Свидетелями были Борман и Геббельс. Выпили вина, завели патефон и Ева принимала поздравления. В четыре утра молодожены удалились, чтобы провести первую брачную ночь. Что там происходило и о чем говорилось, останется такой же эпической тайной, как и то, что сказал Один на ухо своему мертвому сыну Бальдру. А утром Гитлер диктует свое завещание. В нем же он объявляет о своей женитьбе: … решил …перед окончанием своего земного пути взять в жены эту девушку, которая после долгих лет верной дружбы по собственной воле возвратилась в этот почти осажденный город, чтобы разделить свою судьбу с моей. Она идет по своему желанию, как моя супруга, со мною на смерть…" Заметим, что Адольф Гитлер взял Еву Браун в законные супруги только тогда, когда точно знал, что в ближайшем будущем его ждет смерть. Важным было то, что она делит с ним его смерть - он берет ее с собой, как брали имущество, любимых коней и женщин арийские предки. Однако он благодарен ей за жертву и осуществление мифа - верной жене, идущей на смертное ложе вместе с супругом.

30 апреля личный пилот Гитлера в очередной раз предложил вывезти обоих супругов в Южную Америку. Адольф Гитлер отказался: "Нужно иметь мужество отвечать за последствия - я кончаю здесь. Я знаю, завтра миллионы людей будут меня проклинать. Ну что ж, такова судьба". (В своем политическом завещании, впрочем, Гитлер сваливает основную вину за войну на "мировое еврейство". Так что о внятном осознании причин и последствий своих действий, говорить тут все же нельзя. )

Уединившись в гостиной, супруги Гитлер в тот же день покончили с собой. Ева Гитлер приняла яд, Гитлер застрелился. Их тела сожгли на погребальном костре, как это было в обычаях древних германцев (по крайней мере, в представлениях немцев 1 половины 20 века).

Отец Евы, Фридрих Браун, остался жив и просил Министерство Особых Поручений в Мюнхене не возбуждать судебное дело против его дочери, ведь она даже не состояла в партии. Взамен он предложил добровольно передать все ее имущество.

 

 

История жизни

В первых числах апреля Ева узнала, что фюрер перебрался из рейхсканцелярии в бункер. Она села за руль своего белого "мерседеса-кабриолета" и отправилась к берегу Хинтерзее. Верхушки елей на склонах окрестных гор уже проросли свежей зеленью, на берега озера вернулась жизнь: над ее головой с веткой в клюве беззвучно и невозмутимо парил аист. Уезжать ужасно не хотелось, но решение уже принято...

Она провела в альпийской резиденции фюрера всю войну и четыре года до войны, редко выезжая дальше Мюнхена и Зальцбурга. Всякий раз, когда в Бергхофе ждали хозяина, ее сердце наполнялось тревогой: Гитлер был непредсказуем, и Ева никогда не знала, с какой из его личин ей предстоит столкнуться при очередной встрече.

...И все же, готовая к чему угодно, она не ожидала, что ее появление в бункере произведет на его обитателей столь сокрушительный эффект. Для них это был знак конца. "Да ведь это фараонова гробница!" - догадалась она, явственно ощущая, как могильный холод наполняет душу безысходностью. Рада ей была лишь собака Блонди, изнывавшая от тесноты и недостатка внимания.

Гитлер просил ее уехать из обреченного Берлина в Мюнхен, но, пожалуй, не очень настойчиво. Когда она просто и кратко сказала, что останется рядом с ним при любых обстоятельствах, он лишь склонил голову, давая понять, что принимает трудное решение.

После альпийского шале было жутко оказаться в сотрясаемом взрывами железобетонном мешке. Можно представить, как нестерпима эта ограниченность пространства для фюрера с его архитектурной гигантоманией. Какая-то последняя, окончательная истина угадывалась в том, что для нынешнего убежища Гитлера не нашлось устрашающего названия: не Волчье логово, не Волчья пасть, не Оборотень - просто Фюрербункер. К тому же, как объяснил ей один из офицеров охраны, несмотря на 17-метровый слой грунта, берлинские песчаные почвы - идеальная среда для распространения взрывной волны. Еве отвели комнату во втором, нижнем, этаже, рядом с телефонным узлом и личными апартаментами фюрера.

...Когда они познакомились, ей было всего 18, и она еще ничего не знала о жизни, о мужчинах, не имела никакого опыта кокетства и совершенно не умела подать себя - ни причесаться, ни одеться - девушка из толпы, одно из тысяч юных экзальтированных созданий, охваченных томлением духа и плоти, одна из тех, кто восторженно приветствовал фюрера на митингах и бросал цветы под колеса его автомобиля. Смышленой и любознательной Еве хотелось заняться искусством - кто же тогда в Мюнхене, этом энергетическом центре Европы, рядом с которым померк Париж, не мечтал о карьере художника! Но родители, убежденные, что не с ее талантами зарабатывать на жизнь искусством, пристроили дочку ассистенткой в фотоателье Генриха Гофмана, ярого приверженца национал-социализма. В один из дней он взял ее на съемку предвыборного митинга. Гитлер был полон сил, популярность партии неуклонно росла, публику после митингов приходилось разгонять конной полицией, чтобы освободить проезжую часть. Он владел аудиторией абсолютно, гипнотизируя публику независимо от смысла сказанного, ни на миг не ослабляя хватку. Еву он заворожил колдовскими обертонами голоса. За публичной съемкой последовала частная, затем - интимный обед, завершившийся в постели. Для Евы лишение девственности стало событием огромного значения, для него, как очень скоро выяснилось, - эпизодом. Адольфа окружали женщины не чета Еве: светские львицы, миллионерши, даже кинозвезды... Чтобы привлечь к себе внимание, Ева стала платиновой блондинкой, но на него и это не произвело впечатления.

Гофман объявился в бункере через несколько дней после Евы: придворный фотограф прибыл, чтобы урвать последнее, - запечатлеть агонию рейха. Увидев ящик с аппаратурой, Борман набросился на него с неподдельной яростью, став похожим на злобного хорька: "Что тебе здесь нужно, черт побери? Как ты смел явиться без разрешения?" Но фюрер принял Гофмана как родного и провел с ним наедине чуть ли не целую ночь. Изнуренный долгой и бессмысленной беседой, Гофман только и мог вымолвить: "Бог мой, это непостижимо..." "Как Генриетта?" - спросила Ева. "Что? В порядке... При чем тут Хенни? Я говорю о фюрере... Какая разительная перемена... Это другой человек..." "А я о Генриетте, о Хенни, - подумала Ева, - о твоей милой дочурке, дешевой шлюхе, нимфоманке, которую ты усиленно подкладывал под фюрера".

Ева слышала, что Хенни после смерти матери превратила ее добропорядочный дом в притон и что Гитлер бывал там до тех пор, пока, от природы болтливая, она не принялась рассказывать кому попало о своем романе с восходящей звездой немецкой политики. Так или иначе, но вскоре Гофман получил эксклюзивные права на фотосъемку Гитлера и нажил на этом баснословное состояние, а его дочь превратилась в Генриетту фон Ширах, хотя будущий гауляйтер Вены имел репутацию гомосексуалиста.

"Ты никогда не знал его по-настоящему, - сказала Ева. - Тебе не с чем сравнивать". Гофман не стал спорить: "Адольф просил узнать, не согласишься ли ты вернуться со мной в Мюнхен?" Завыла сирена воздушной тревоги, избавив Еву от необходимости отвечать. Затравленно озираясь, Гофман подхватил саквояж и поспешил вверх по лестнице, прочь из бункера. Через несколько месяцев после войны он окажется в руках советской разведки и передаст ей свой фотоархив.

...Девять лет она оставалась на вторых ролях. Самой опасной соперницей была племянница Гитлера Гели Раубаль. Он пылал к ней подлинной страстью и ревновал безумно. Ева и не мечтала занять ее место. Но в сентябре 1931-го Гели нашли с огнестрельной раной в груди в их мюнхенской квартире. Гитлер впал в прострацию, друзья даже опасались, что он пустит себе пулю в лоб. Однако три дня спустя в Коричневый дом пришла телеграмма: президент Гинденбург приглашал его на беседу. Судьбоносная встреча вернула Адольфа к жизни.

Бог весть почему он пользовался успехом у почтенных матерей семейств. Фрау Бехштайн подарила ему роскошный концертный рояль. Русская великая княгиня Виктория Федоровна, урожденная герцогиня Саксен-Кобург-Готская, продавала свои бриллианты и жертвовала вырученные средства в партийную кассу. Обе они считали Гитлера настоящим венцем.

Смерть Гели нисколько не укрепила положение Евы. Она сопровождала его кортеж в машине секретарш, но никогда не появлялась рядом с ним на публике. А уж после того как Гитлер стал канцлером, он почти переступил грань приличия, расточая неумеренные комплименты каждой представленной ему красотке. Одно время он проявлял интерес к жене Роберта Лея - Инге. Зная слабость фюрера, Лей одевал Ингу в глубоко декольтированные платья с разрезами и развлекал гостей, демонстрируя портрет обнаженной супруги. При этом "оригинал" находился в той же комнате. Можно только догадываться, какой ад творился в ее душе - в итоге бедняжка выбросилась из окна.

Соратники мечтали пристроить поближе к Гитлеру другую дамочку, более покладистую. Особенно неутомим был Геббельс, то и дело знакомивший фюрера с породистыми блондинками - обладательницами пышных бюстов и крепких задниц: знал, подлец, вкусы хозяина. Однако знал не все... Сам он без устали пасся в том же "коровнике" - на киностудии, жадно наверстывая любовные неудачи юношеских лет. В конце концов он затеял роман с актрисой Лидой Бааровой. Мало ему ариек! Фюрер был вне себя от гнева, узнав, что министр пропаганды снюхался с расово неполноценной чешкой, да еще и ввел ее в дом, предложив жене брак втроем. Уже немолодая Магда от безысходности согласилась, но скоро убедилась, что это выше ее сил: парочка даже при гостях изображала воркующих голубков. Весь сексуальный задор после разговора с фюрером у Геббельса мигом отшибло: он превратился в сурового аскета, всецело поглощенного борьбой за интересы рейха.

Ева усмехнулась: "Бедный, глупый, похотливый хромой карлик! Ты до сих пор думаешь, что это Магда пожаловалась фюреру?"

Шашни Геббельса дорого обошлись евреям: именно он, дабы доказать фюреру свое рвение, устроил вскоре то, что сам же красиво назвал "Хрустальной ночью".

Она перечитывала свой дневник, заново упиваясь обидами.

"II марта 1935 г. Я хочу только одного - тяжело заболеть, чтобы не видеть его хотя бы неделю. Почему со мной ничего не случится? Зачем мне все это? Если бы я его никогда не встречала! Я в отчаянии. Снова покупаю снотворные порошки, чтобы забыться. Иногда я жалею, что не связалась с дьяволом..."

"...Три часа ждала перед входом в Карлтон, чтобы увидеть, как он принес цветы и повел ее обедать..."

Кого же это? Теперь, спустя 10 лет, она не могла вспомнить. Лени Рифеншталь, Ольга Чехова, Ренате Мюллер? Какая теперь разница?..

"28 мая. Я только что отправила ему письмо. Если не получу ответа сегодня к десяти вечера, просто приму мои двадцать пять таблеток и... незаметно засну".

"Господи, я боюсь, что он не ответит сегодня. Может быть, я не должна была ему писать? Как бы то ни было, неизвестность страшнее, чем внезапный конец. Я решила принять тридцать пять таблеток. Теперь уж наверняка. Если бы он хоть попросил кого-нибудь мне позвонить..."

Это была уже вторая попытка самоубийства. На восьмом году их знакомства родители наконец спохватились и велели дочери потребовать от Гитлера назначить точную дату помолвки. Еве уже 26, она чувствует признаки свойственной всем баваркам склонности к полноте и садится на диету, но требовать ничего не может: он занят подготовкой оккупации Австрии и говорит, что прежде должен завершить свою миссию. Подразумевалось, что они поженятся после войны. Он был ее первым мужчиной, она - правоверной католичкой.

В 1936 году уютный домик в Оберзальцберге, где они с малым числом приближенных проводили уик-энды, наслаждаясь относительным уединением, заменило выстроенное по соседству поместье Бергхоф. Ева переехала туда, и ее уединение стало полным. Она превратилась в заядлую спортсменку - скалолазку, пловчиху и лыжницу, научилась по всем правилам печь венский яблочный штрудель (с тех пор как фюрер стал вегетарианцем, он поглощал невероятное количество сладостей), коротала время за чтением детективов и страстно любимых Гитлером индейских романов Карла Мая, отродясь не видевшего ни одного индейца. В хорошем расположении духа она нередко называла себя "матерью нации".

С прибытием Гитлера в Бергхофе начиналась полоса иллюзорного существования. Вторая половина дня и большая часть ночи были наполнены невыразимой скукой. За обедом Гитлер произносил длиннейшие монологи на любую тему, стоило ему лишь зацепиться за какую-нибудь реплику одного из присутствующих. То же самое повторялось в чайном домике, куда общество направлялось сразу после обеда. Вернувшись на виллу, хозяин лишь на пару часов уединялся в своих личных апартаментах наверху, затем выходил к ужину. Адъютанты, референты и секретарши продолжали обреченно внимать пространным, не раз уже слышанным рассуждениям. После ужина на стенах гостиной поднимались гобелены, закрывающие кинопроектор и экран. Сеанс начинался свежим выпуском военной хроники, за ним следовали две игровые картины, чаще всего костюмные или музыкальные с большим количеством голых ног. Зажигался свет, но Гитлер и не думал прощаться. Посиделки продолжались в новой мизансцене: хозяин безмолвно глядел на горящий камин, а остальные вполголоса, дабы не нарушать его размышлений, обменивались ничего не значащими фразами. Бдение длилось до тех пор, пока Ева не просила ее отпустить. Через четверть часа желал всем спокойной ночи и Гитлер. Разбредаясь под утро, свита валилась с ног от безделья. Назавтра все повторялось.

...Осенью 1937 года в Бергхофе принимали герцога и герцогиню Виндзорских, но Еве с ее двусмысленным статусом, как всегда в подобных случаях, не было позволено присоединиться к обществу. Неужели фюрер полагал, что ее присутствие шокирует Эдуарда, отрекшегося от престола ради любви к дважды разведенной американке? Она страстно хотела увидеть женщину, которую не удовлетворила роль фаворитки короля. Господи, да любая из ее предшественниц была бы безмерно счастлива! Но Уоллис Симпсон пошла до конца, заставив Эдуарда VIII выбирать между собой и Британской империей.

Ева увидела Виндзоров мельком. Уоллис, без сомнения, знала, кто перед ней. Женщины обменялись долгими взглядами. Евин спрашивал: "Как тебе это удалось?" Взгляд герцогини отвечал: "Но ведь и тебе тоже..." "Еще нет", - молча возразила Ева.

"His girlfriend", - услышала она реплику Уоллис, обращенную к мужу.

...Проблема расовой чистоты не переставала тревожить фюрера. Он с крайней неохотой давал разрешения на брак с иностранками. Уроженки Северной Европы были признаны расово полноценными, и все же смутные сомнения терзали Гитлера. Он внимательнейшим образом разглядывал фотографии молодых голландок и норвежек, приложенные к офицерским прошениям, и всякий раз находил, что невесты ухудшат породу. Он горячо одобрил приказ Гиммлера, который поощрял в рядах СС внебрачные связи, коль скоро они способствуют сохранению и улучшению германской расы. В охранный полк "Адольф Гитлер" зачислялись солдаты ростом не менее 180 - отборный селекционный материал. Вот поэтому, постановил фюрер, туда, где население не отличается чистотой крови, нужно посылать элитные войска. Он впал в раж - отныне война и любовь неразрывно связаны друг с другом. Если немец, будучи солдатом, готов беспрекословно умереть, то пусть же ничто не стесняет ему свободы любить!

"О Господи! - думала Ева. - Кровь. Они всегда говорят о крови". Охранники в Бергхофе были и впрямь как на подбор. Самцы-производители. Проблема лишь в том, что в лейб-штандарте служили исключительно гомосексуалисты.

О жизни фюрера в Берлине она знала только понаслышке, краем уха улавливая отголоски сплетен. Рейхсканцелярию регулярно посещали дамы. Кроме того, фюрер встречался с ними на официальных приемах. Насколько близкое знакомство водил он с каждой из них?

При первой встрече с Ольгой Чеховой он долго не отпускал ее, осыпая комплиментами за роль польской партизанки в фильме "Пылающая граница". Потом вспомнил старую, еще немую картину "Мулен Руж" (фюрер всегда был неравнодушен к канкану), где полуобнаженная Чехова исполняла номер с питоном. Ольга рассказала ему, что питоны безошибочно определяют пол человека - она долго работала с самцом, но он вдруг полинял, и Ольге принесли питониху, которая сразу же невзлюбила актрису. Дрессировщице, которая пыталась приучить ее к женскому телу, она сломала ключицу. Когда началась съемка, Чехова умирала от страха; камера была выключена за долю секунды до того, как питониха стала сжимать кольца. Гитлера история заинтересовала чрезвычайно. "Вы просто не осознали угрозу, исходящую от самца, - сказал он. - Ведь он обнажился для лучшего контакта с вами. А самка, конечно, приревновала".

Его последняя пассия, англичанка Юнити Митфорд, называвшая себя Валькирией, не в силах смириться с объявлением войны, выстрелила себе в голову в Английском саду Мюнхена в сентябре 1939-го и на носилках отправилась восвояси. В декабре того же года Еве отвели две комнаты в служебной квартире канцлера на Вильгельмштрассе.

...Особенно рьяно за идею эвакуации в Альпийскую крепость цеплялся Борман: "Ему уже давно пора перебраться в Южную Германию и руководить оттуда обороной рейха... Пока это еще возможно... Я очень прошу вас уговорить его покинуть Берлин..." В ответ она так взглянула на Бормана, что он оцепенел, тотчас поняв, что рассчитывать не на что: если не фюрер, то Ева уже переступила черту - она и явилась в бункер затем, чтобы не дать вывезти фюрера в Альпы.

День рождения Гитлера отмечали более чем скромно. В саду рейхсканцелярии выстроились подростки в солдатской форме - отличившиеся в боях за Берлин бойцы гитлерюгенда. Фюрер впервые за последние недели выбрался на поверхность. Он ласково потрепал по щеке мальчика в каске и обратился к новоиспеченным кавалерам Железного креста с высокопарной речью. Однако вышел конфуз: фюрер потерял нить рассуждения, силы его вдруг разом иссякли, и он поспешно скрылся в подземелье - теперь уже навсегда, оставив молодежь рейха без напутствия.

Через несколько дней бомбы союзников обратили Бергхоф в руины...

Наконец наступила минута, когда фюрер сказал, что пора выбрать между ядом и пулей: русские в двух шагах от канцелярии, надежды нет. Но сначала они должны сделать то, что собирались сделать только после войны. Он прикрыл глаза, подумал и сказал, что объявит их мужем и женой своей властью - в конце концов он еще глава рейха. Но она настояла, чтобы брак совершился по обычной процедуре, как полагается.

"Фройляйн Браун..." - обратилась к ней горничная, когда она после церемонии вернулась к себе. "Можете называть меня фрау Гитлер", - поправила Ева. Теперь она была полностью готова к уходу из жизни и ждала лишь фюрера, который удалился в кабинет, чтобы продиктовать завещание...

 

История жизни 2

Портофино, маленькая станция на итальянской границе. Лето 1938 года. Перед объективом кинокамеры три молодые женщины весело щебечут и кокетливо поправляют шляпки. Вот они спускаются с крутого склона, сбрасывают с себя платья и бегут в морскую волну. Беспристрастный оператор фиксирует каждую деталь нудистского купания. Они возвращаются на берег, садятся на горячие камни и выжимают мокрые волосы. Одна из них поднимается, подходит к кинокамере и призывно машет рукой.

Месяц спустя в уютном замке Бергоф, что в лесах Баварии, погас свет. По приказу его владельца удалился даже постельный камердинер. Ожил проектор, на пластиковом экране появились фигуры. Хозяин замка неподвижно следил за ними, его руки лежали на коленях, лишь на виске бурно пульсировала жилка.

30 сентября 1938 года германский канцлер Адольф Гитлер (хозяин Бергофа) из рук Муссолини, Даладье и Чемберлена получил «мюнхенскую индульгенцию». Путь к мировому господству был открыт. «Третий рейх», захлебнувшись от восторга, приветствовал своего фюрера. И уже поднялась в воинственном жесте правая рука. Рука, которая нежно гладила единственную женщину на свете, Еву Браун.

Они познакомились в 1929 году. Семнадцатилетняя дочь профессора католицизма и бывшей чемпионки по фигурному катанию воспитывалась в лучших традициях буржуазной семьи. Хорошенькая выпускница лицея, а потом торговой школы, она увлекалась музыкой, спортом, фотосъемкой. Она была прекрасно сложена. У нее было две сестры - младшая Гретель и старшая Ильзе. В меру строгий, но безгранично любивший своих детей Фриц Браун хотел, чтобы у дочерей была хорошая профессия и счастливая семейная жизнь...

Она с удовольствием работала секретарем-ассистентом у Генриха Хоффмана, редактора газеты «Volkischer Beobachter». Орган партии национал-социалистов, эта газета находилась под пристальным вниманием лидера нацистов Адольфа Гитлера. Появление в редколлегии миловидной блондинки не осталось незамеченным. Вскоре многие стали догадываться, в чем причина частых визитов Ади в здание редакции.

Сорокалетний Гитлер был к тому моменту видной политической фигурой, «повязанной» с крупными дельцами и банкирами. За спиной будущего канцлера Германии уже стояли тысячи боевиков. В это время он жил с девятнадцатилетней Анжелой Раубаль, которую нежно звал Гели. Тайная связь с девушкой, оформленной как домработница, тяготила Гитлера. Неясные сексуальные ориентиры, попытки их реализовать, ужас и разочарование Гели создавали мучительный дискомфорт в жизни лидера нацистов. Анжела - нудная и терпеливая. Ева - веселая и решительная. Подобные сопоставления сыграли роковую роль в событиях 18 сентября 1931 года, когда Гели выстрелом в голову свела счеты с жизнью. В предсмертной записке она извинялась перед «дядей Ади».

Министр юстиции Генрих Мюллер замял вспыхнувший скандал, и на пост Гели заступила Ева Браун. Первая ночь с фюрером 6 февраля 1932 года потрясла девушку. Она не могла вспоминать об этом без содрогания еще долгое время. Но постепенно льстивая мысль о принадлежности к миру избранных, дорогая жизнь и все возрастающие потребности решили дело в пользу подобной связи. Со временем Еве даже стали нравиться мазохистские причуды Гитлера, и она на долгие годы сохранила среди памятных вещей уздечку и сапожки с острыми каблуками, предметы первых сексуальных экспериментов. Спецификой отношений фюрера и немки номер один объясняется и удивительный факт: они не были женаты.

Кризис отношений наступил в мае 1935 года, когда Ева, получив отказ жениться на ней, пыталась покончить жизнь самоубийством. В марте она писала в своем дневнике: «Я хочу только одного - тяжело заболеть, чтобы не видеть его хотя бы неделю. Почему со мной ничего не случается? Зачем мне все это? Я в отчаянии. Я снова покупаю снотворные порошки, чтобы забыться и больше об этом не думать». Ева серьезно отравилась, и только титанические усилия врачей вернули ее с того света. Была ли это инсценировка самоубийства? Вполне возможно, но в таком случае Ева явно не рассчитала дозу...

В дневнике Ева постоянно жаловалась на отношение к себе. Ей так хотелось, чтобы он подарил ей на день рождения маленькую собачонку, а получила только цветы и то через посыльного. Потом она накупила себе украшений в надежде, что ему будет приятно, когда она наденет их. После этого Гитлер приставил к ней двух гестаповцев, которые следили за каждым ее шагом. Фотографии любовницы фюрера исчезли из журналов, жесткая цензура запрещала упоминание о ней и преследовала нарушителей. Ева Браун стала частью тайной жизни фюрера, отца нации и гения военно-политической мысли. Она растворилась в бесконечных коридорах Бергофа и приходила на зов своего повелителя лишь в ночные часы.

Была ли она верна Адольфу? С начала 1944 года Чапперль, как ее называл Гитлер, имела отношения с обергруппенфюрером СС Отто Херманом Фегеляйном. Первая встреча состоялась именно в Бергхофе. Однако Ева в жизни офицера была далеко не единственной. Женщин в то время он менял как перчатки. Из-за любовных историй у него постоянно возникали трения с его шефом Генрихом Гиммлером. Потеряв терпение, рейхсфюрер СС приказал подчиненному срочно жениться. И, чтобы хоть как-то официально приблизиться к Еве Браун, Фегеляйн женился на ее сестре Гретель. 7 июня 1944 года состоялась свадьба. Секретарша Гитлера, Криста Шредер, так описывает ситуацию, когда Фегеляйн во время танца обнял Еву Браун: «Они долго и страстно смотрели в глаза друг другу. Так могут смотреть только влюбленные». За несколько дней до разгрома нацисткой Германии Фегеляйн решил выкрасть Еву из подземелья бункера фюрера в Берлине. Но на предложение бежать Ева Браун ответила отказом. Через несколько часов Фегеляйн, за которым уже следили эсэсовцы, был арестован и по личному распоряжению Гитлера расстрелян.

Но вернемся к отношениям Евы с фюрером. С июля 1944 года Гитлер запретил любовнице появляться в Берлине. Любыми средствами он пытался удержать ее в тишине баварских лесов, а сам искал выход из безнадежной ситуации. Вариант «Кант», например, предусматривал пластическую операцию и подводную лодку для побега в Парагвай. Изредка Ева получала весточки от фюрера, посылала ему свои письма, полные любви и признаний в верности. Неизвестность пугала ее.

Ева знала, что возвращение в Берлин - это смерть. И все-таки 8 февраля 1945 года она подъехала к рейхсканцелярии на белом «мерседесе». Телохранитель Гитлера показал на допросе, что Гитлер, панически боявшийся свежего воздуха, появился во дворе, чтобы увести любимую в глубокие подвалы, в безопасную затхлость подземных тоннелей. Он не ожидал ее приезда. Он негодовал, но это была только видимость. На самом деле фюрер был рад, что теперь рядом с ним появился человек, в преданности которого он никогда не сомневался.

Советская Армия неудержимо рвалась к столице Германии. Гитлер с каждым днем все больше и больше становился похожим на паникера. Его безотчетный страх отступал только перед одним: ласками Евы Браун. Ей же опасаться было нечего, ибо она не мыслила для себя жизни без фюрера. Этот страх был сильнее страха смерти. И последние приспешники бесноватого спешили позвать ее, когда гнев Гитлера сметал со своих мест даже невозмутимых телефонистов.

Гитлер сделал то, что всю жизнь ждала от него Ева, лишь за 15 часов до смерти. В ночь с 28 на 29 апреля 1945 года они официально обвенчались. Свечи (электричество время от времени пропадало) держали в руках эсэсовцы, отчего сама процедура была похожа скорее на допрос с пристрастием. На патефоне крутилась любимая пластинка Евы «Красные розы». Натянуто улыбаясь, Гитлер пригубил бокал токайского. Невеста была в черном платье, любимом платье фюрера.

В последние минуты жизни она отправилась в спальню, к шкафу, набитому одеждой, и раздала прислуге и ее секретарше шубу из серебристой лисы, украшения, платья. Ей теперь ничего не нужно: молодожены готовились добровольно принять смерть.

В четыре часа дня молодая жена, верная и милая супруга приняла капсулу цианистого калия. А через неделю империя рухнула, чтобы остаться в памяти человечества кошмарным сном...

 

    Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru