Главная

Биография Сталина

Статьи
Воспоминания

Статьи о Великой Отечественной войне

Книги о войне, о Сталине

Стихи о Сталине

Личная жизнь Сталина

Рефераты

Фотографии
плакаты

Смешно о не смешном

Полное собрание сочинений:
сочинения. том 1
сочинения. том 2
сочинения. том 3
сочинения. том 4
сочинения. том 5
сочинения. том 6
сочинения. том 7
сочинения. том 8
сочинения. том 9
сочинения. том 10
сочинения. том 11
сочинения. том 12
сочинения. том 13
сочинения. том 14
сочинения. том 15
сочинения. том 16



Мухин Ю.И."Убийство Сталина и Берия"

[604]

Глава 13.

Встречный бой

 

 

[605]

Жиды уже устали ждать

     Мы столько времени посвятили жидовне, что могло показаться, будто все эти разборки с жидами занимали все время Сталина. На самом деле это не так, все его время уходило на управление страной, на руководство Людьми. И жидами Сталин занимался постольку, поскольку они заставляли его ими заниматься. А они заставляли.

     Огромная страна, огромные проблемы, огромен энтузиазм людей, создающих народное богатство, и на это богатство, как шакалы, перли жиды всех национальностей, чтобы получше "устроиться", чтобы много жрать, сношаться и ничего не давать взамен.

     Устраивались, урывали, но счастья не было – проклятый Сталин не давал жидам жить. Вот бы Жукову пригласить на дачу других жидов и похвастаться, сколько картин, ковров, книжек с золотым теснением он украл в Германии – все остальные жиды попадали б от зависти. А Сталин взял и приказал все это добро у Жукова конфисковать, продать, а на вырученные деньги улучшить жизнь Людей. Вот бы певице Руслановой надеть на себя все эти 300 карат бриллиантов, что ее муж украл в Германии, – все остальные жидовки от зависти бы обмочились. Так нет же – у нее бриллианты для тех же целей конфисковали, а саму с мужем еще и посадили. Так что уж певцу Александровичу с его Цилей бриллианты пришлось прятать настолько далеко, что и воры не нашли. Ну что это за жизнь для жидов?

     Устроишься секретарем райкома или в аппарат обкома и ждешь, что тебе все начнут домой нести разные блага, а проклятый Сталин заставляет день и ночь работать, да еще и через МГБ слежку установил за твоим моральным обликом. Вот у секретаря Ленинградского обкома и горкома П.С. Попкова нашли-то всего 15 костюмов, так ведь и это лыко вставили в строку приговора! Ну как бедному жиду жить при Сталине? А ведь эти жиды, после того, как коммунистом быть уже было не страшно, плодились с невероятной скоростью.

     Я уже писал, что был такой секретарь ЦК – Шепилов. Сначала, как водится, делал вид, что верно служит Сталину, потом – Хрущеву. Писал для Хрущева доклад о "разоблачении

[606]
культа личности Сталина". Но в 1957 г., когда Молотов, Каганович и Маленков попытались сместить Хрущева, Шепилова подвел нюх – он не вовремя переметнулся на сторону Молотова и остальных. Однако Хрущев выкрутился, выпер своих противников не только из ЦК, но и из партии, а заодно и Шепилова. Причем Маленков, Молотов и Каганович во всех документах назывались как самостоятельные личности – просто по фамилиям. А Шепилов к ним был присовокуплен как несамостоятельная "шестерка", в связи с чем эта компания официально именовалась: "Маленков, Молотов, Каганович и примкнувший к ним Шепилов". В то время ходил анекдот:

     – Какая в СССР самая длинная фамилия?

     – Примкнувшийкнимшепилов.

     Так вот, этот Шепилов написал уже цитированные мной воспоминания, в которых с циничной откровенностью показывает, кем были на самом деле все эти "верные сыны партии" в ее аппарате, кем была и кем пополнялась партноменклатура. Простите за длинную цитату:

     "Во главе управления пропаганды и агитации ЦК стоял многие годы Г.Ф. Александров, сам по себе умный и книжно-грамотный человек, хотя, я думаю, что он никогда не знал и никогда не изучал марксистско-ленинскую теорию капитально, по первоисточникам. Опытный педагог и пропагандист, Александров представлял собой типичный образец "катедер-коммуниста" (то есть "коммуниста от профессорской кафедры"). Он никогда не занимался никакой практической работой ни в городе, ни в деревне. Не был он и на фронте. Окончил среднюю школу, затем философский факультет, затем сам стал преподавателем философии, а вскоре – начальником управления агитации и пропаганды ЦК и академиком. Вот и весь его жизненный путь.

     Классовая борьба, социалистическое строительство, трудности, противоречия, война, империалистический мир – все это было для него абстрактными понятиями, а революционный марксизм – суммой книжных истин и цитат. Возглавив агитпроп после опустошительных чисток 1937 – 1938 гг., Александров и в аппарате ЦК, и на всех участках идеологического фронта расставлял своих "мальчиков".

     Типичными для этого обширного слоя людей, выдвинутых на руководство участками духовной жизни общества, были заместители Александрова – П.Н. Федосеев, В.С. Кружков, главный редактор газеты "Известия", а затем "Правды" Л.Ф. Ильичев,

[607]
заместитель Александрова по газете "Культура и жизнь" П.А. Сатюков и многие другие.

     Все они, используя свое положение в аппарате ЦК и на других государственных постах, лихорадочно брали от партии и государства полными пригоршнями все материальные и иные блага, которые только можно было взять. В условиях еще далеко не преодоленных послевоенных трудностей и народной нужды они обзаводились роскошными квартирами и дачами. Получали фантастические гонорары и оклады за совместительство на различных постах. Они торопились обзавестись такими акциями, стрижка купонов с которых гарантировала бы им богатую жизнь на все времена и при любых обстоятельствах: многие в разное время и разными путями стали академиками (в том числе, например, Ильичев, который за всю жизнь сам лично не написал не только брошюрки, но даже газетной статьи – это делали для него подчиненные), докторами, профессорами и прочими пожизненно титулованными персонами.

     За время войны и после ее окончания Сатюков, Кружков, Ильичев занимались скупкой картин и других ценностей. Они и им подобные превратили свои квартиры в маленькие Лувры и сделались миллионерами. Однажды академик П.Ф. Юдин, бывший некогда послом в Китае, рассказывал мне, как Ильичев, показывая ему свои картины и другие сокровища, говорил: "Имей в виду, Павел Федорович, что картины – это при любых условиях капитал. Деньги могут обесцениться. И вообще мало ли что может случиться. А картины не обесценятся..." Именно поэтому, а не из любви к живописи, в которой ничего не смыслили, все они занялись коллекционированием картин и других ценностей. За время войны они заодно всячески расширяли и укрепляли свою монополию на всех участках идеологического фронта.

     На протяжении послевоенных лет я получал много писем и устных жалоб от бывших полиотдельцев и фронтовиков, что они не могут получить работу, соответствующую их квалификации, или даже вернуться на ту работу в сфере науки, литературы, искусства и др., с которой они добровольно уходили на фронт. Впрочем, такие явления монополизации руководства и пренебрежения или даже неприязни к фронтовикам и инвалидам войны имели место и на других участках государственного и партийного аппаратов.

     Расследованием по письму в ЦК одной из оскорбленных матерей было установлено, что некий окололитературный и околотеатральный деятель организовал у себя на роскошной квартире

[608]
"великосветский" дом терпимости. Он подбирал для него молодых привлекательных киноактрис, балерин, студенток и даже школьниц-старшеклассниц. Здесь и находили себе усладу Александров, его заместители Еголин, Кружков и некоторые другие. Кружков использовал великосветский вертеп и для скупки картин.

     Что касается многих других "александровских мальчиков", то они проявили обычную для таких людей живучесть. Сбросив с себя несколько мимикрических одеяний, они, когда это оказалось выгодным, стали ярыми поборниками Хрущева. Эта бесчестная камарилья образовала при Хрущеве своего рода "мозговой трест" и стала управлять всей идеологической работой в стране"{Л178}.

     Вы видите: как Сталин ни старался отобрать честных и порядочных людей, как бы жестоко он ни наказывал подонков, а соблазн партноменклатурной халявы был так велик, что жиды лезли в органы управления партии с отчаянной решимостью. Страх тяжелой руки Сталина и алчность к животным благам порождали у жидов всех национальностей такую ненависть к вождю трудового народа, что, перефразируя известное положение, можно сказать: "Верхи уже не удерживали жидов в узде, а жиды уже не могли ждать, пока Сталин умрет своей смертью".

     Вот это и есть мотив убийства Сталина, а затем и Берия. Но этот мотив не полный.

Его Брестская крепость

     Не надо думать, что Сталин мог вот так взять и подарить жидам дело своей жизни, свой народ. Нет, Сталин дал жидам свой последний бой и пал именно в этом бою у стен защищаемого им Коммунизма. Не для того он посвятил жизнь своему народу, чтобы заменить ему паразитов-капиталистов на паразитов-жидов.

     Чтобы понять план того боя, который Сталин пытался выиграть у жидов, напомню, что в основе проблемы было двоевластие в стране. Не неся ответственности по существу, партийный аппарат стал паразитическим и быстро заполнялся жидами. Для победы над жидами, для спасения страны и партии нужно было отстранить партаппарат от государственной власти.

     Если хотите, то нужно было создать ситуацию, как сегодня, но только не в таком карикатурном виде, а всерьез.

[609]
Сегодня есть правящая партия "Медведь" и есть президент Путин от этой партии. Но партаппарат партии "Медведь" (даже будь она не мифической) не может дать команду даже постовому милиционеру. Он и сама партия имеют только одну задачу – пропагандой среди населения обеспечить в Думе депутатов-"медведей" и президента-"медведя". Повторяю, "Медведь" это карикатура и на партию, и на здравый смысл, но ВКП(б) отнюдь бы не была карикатурной. У коммунистов была и конечная цель – Коммунизм, была и работа для ума – идейные проблемы по выбору путей его строительства.

     Но отойдя от непосредственной власти, ВКП(б) перестала бы быть халявой для жидов – как с помощью такой партии "устроишься"? Она же власти устроить тебя писателем или послом, ученым или завбазой, не имеет. Уйди ВКП(б) от власти и оказалось бы, что быть членом партии – это значит жить для Коммунизма. Быть секретарем такой партии – это значит по уму и честности превосходить всех, кто живет для Коммунизма. Ну на хрена это жидам?!

     Увод партии от непосредственного управления государством восстанавливал действие сталинской Конституции в полном объеме (статья о руководящей роли КПСС появилась в Конституции только при Брежневе), спасал государство и спасал партию. Партия продолжала контролировать, но не органы управления страной, а мораль в обществе.

     Сталинская Конституция запрещала иметь контрреволюционные, буржуазные партии, партии, посягающие на власть трудящихся. Но эта Конституция не запрещала иметь несколько коммунистических партий. ВКП(б) в принципе могла разделиться по взглядам на вид деталей конечной цели – Коммунизма, по путям его достижения. Это бы еще более усилило интеллектуальную борьбу в коммунистической среде, усилило бы поиск истин. Коммунисты стали бы интеллектуальной и моральной элитой общества, а не тем жидовским говном, которое предало и Коммунизм, и СССР в числе первых.

     Следует добавить, что ненужность партноменклатуры для управления страной была не теорией, а уже зарекомендовавшей себя практикой. Аппарат партии активно участвовал в управлении только до тех пор, пока вождь СССР его возглавлял.

     Еще раз напомню структуру ВКП(б). Раз в три года члены партии избирали делегатов на съезд, и съезд ВКП(б) избирал руководящий орган партии – Центральный комитет. Сразу после съезда члены ЦК избирали секретарей партии

[610]
для непрерывного руководства собственной партией, и Политбюро для непрерывного руководства и партией и государственным аппаратом. После чего члены ЦК разъезжались и собирались в дальнейшем от случая к случаю. Генеральный секретарь ВКП(б) – Сталин – был членом Политбюро, а поскольку он лично был и наиболее выдающимся государственным деятелем, то его личное влияние позволяло ему проводить в Политбюро и ЦК свои решения и, как результат, руководить страной.

     Так как у главы страны вопросов для решения возникает очень много, то до войны Политбюро заседало по меньшей мере раз в неделю, поскольку, судя по номерам протоколов и решений, Политбюро решало 50-60 вопросов в месяц.

     Но как только Сталин в мае 1941 г. стал официальным главой страны – председателем Совнаркома, заседания Политбюро для него стали ненужной обузой, потерей времени. С наиболее деятельными членами Политбюро – Молотовым, Берия, Кагановичем, Микояном – он совещался как глава страны со своими министрами. Собирать их еще раз на заседании Политбюро для повторного обсуждения уже принятых вопросов и только для того, чтобы обозначить "руководящую роль партии", было глупо. Политбюро стало собираться до смешного редко, по-видимому, только для решения сугубо партийных вопросов. Жорес Медведев в журнале "Урал" (No.7, 1999 г.) сообщает, что, к примеру, в 1950 г. Политбюро ЦК ВКП(б) собиралось всего 6 раз, в 1951 г. – 5 раз и в 1952 г. – 4 раза{Л71}. То есть, с точки зрения управления государством, этот орган утратил свою роль. Текущее управление партией Сталин мог вести как Генеральный секретарь, но, судя по всему, он это управление сильно упустил. Иначе бы не было "ленинградского дела", партноменклатура боялась бы своевольничать.

     Очень редко собирались пленумы ЦК и, видимо, только для освящений голосованием кадровых перестановок. А съезды ВКП(б) 13 лет вообще не собирались – не было в них нужды. А ведь это были периоды очень тяжелые – периоды войны и восстановления страны. Хотел этого сам Сталин или нет, делал он это специально или нет, но такой практикой он подтвердил, что в "руководящей роли партии" в государстве нет никакой необходимости, роль ее в обществе должна быть другой.

     В это время совместные решения партии и правительства Сталин подписывал только как председатель Совета министров.

[611]
От партии эти документы подписывал один из секретарей: сначала А.А. Жданов, после него Г.М. Маленков. Тем не менее в обществе авторитет партноменклатуры не падал и (это надо специально подчеркнуть) только потому, что Сталин оставался в должности Генерального секретаря. Его авторитет вождя придавал авторитет и всему партийному аппарату.

     Итак, и теоретически было ясно, что партаппарат от управления страной нужно устранять, и практически это было подтверждено.

     Что нужно получить, было ясно, но вот как это получить? Объявить, что ВКП(б) нужно устранить от власти? За что? Партия потеряла половину своего состава в боях на фронтах. И даже ее аппарат, особенно низовой, еще далеко не весь ожидился. За что же ей такое недоверие? Более того, ведь это плохой пример для тех стран, где коммунисты еще не пришли к власти, там-то ведь власть надо захватывать!

     Операцию по отсечению партноменклатуры от непосредственного руководства государством надо было произвести без боли и без большого шума. Процесс должен был пройти естественно. И Сталин взял в руки скальпель. Этим скальпелем был XIX съезд ВКП(б), прошедший осенью 1952 г.

XIX съезд

     Сначала несколько слов вообще. Съезд этот интересен тем, что, начиная от Хрущева любую память о нем партноменклатура старалась тщательно уничтожить. При Брежневе начали выпускать стенограммы всех съездов ВКП(б) и КПСС и следующих за ними пленумов ЦК, на которых происходили выборы руководящих органов. Выпуск стенограмм начали интересно – со стенограмм I-го и сразу ХХ съездов партии. А когда издание этих документов довели до материалов XVIII съезда ВКП(б), то на нем печатание стенограмм и прекратили. Почему? Ведь XIX съезд – это публичное мероприятие, парадное. На нем присутствовали делегации всех зарубежных компартий, масса журналистов. Что же здесь скрывать?

     Это так, но на этом съезде Сталин выступил всего лишь с небольшой заключительной речью и только. А вот на пленуме ЦК, сразу после съезда, на мероприятии закрытом, он сказал главную речь и говорил 1,5 часа. И если издавать материалы XIX съезда, то надо было издавать и стенограмму пленума. А это уже невозможно было сделать.

[612]

     Чуть ли не полстолетия пишут о Сталине как о величайшем негодяе, убивавшем людей тысячами "во имя власти". Но не приводят ни единого клочка бумаги с собственноручными заметками Сталина по этому поводу, либо с заметками, которые можно было бы так истолковать. Вообще не приводят фотокопий ни единой странички, написанной Сталиным. А ведь у него не было этих придурков-спичрайтеров и имиджмейкеров. Он все свои статьи писал сам, тезисы докладов – сам. Иногда, расслабляясь, писал Бог знает о чем, например, о вопросах языкознания{Л271}. (Работа, безусловно, признанная всеми специалистами в этой области). Где рукописи Сталина?!

     Сталин заставлял идеологов партии работать над теорией построения Коммунизма, над теорией путей к нему. Заставлял других, а сам не работал? Этого быть не может, он работал, но, повторяю, где его рукописи?

     Ж. Медведев об этом написал лапидарно: "…личный архив Сталина был уничтожен вскоре после его смерти…"{Л71}. Оцените, насколько страшны были для последующей номенклатуры идеи Сталина, что эта номенклатура боялась их даже хранить! А XIX съезд – это была та часть идей Сталина, которую ожидовленная партноменклатура боялась особенно сильно. Давайте рассмотрим то, что об этих идеях известно, и восстановим то, что пытаются скрыть.

     Историки пишут, что решение Сталина созвать съезд ВКП(б) было неожиданным для аппарата партии. Сталин принял это решение в июне 1952 г., а уже в августе был опубликован проект нового устава ВКП(б), т.е. Сталин созывал съезд именно для этого – для изменения статуса партии и ее организационной структуры. Как говорится, уели его и страну жиды, пора было принимать меры.

     Уверен, что для 99% членов партии, рассматривавших Устав, новый текст не представлял ничего интересного или особенного, поскольку речь шла о каких-то естественных (увеличение количественного состава руководящих органов в связи с резким ростом рядов партии), либо, на первый взгляд, косметических изменениях (новых названиях партии и ее руководящих органов). Однако давайте рассмотрим эти изменения внимательно, поскольку Сталин был слишком умный человек, чтобы даже запятую в документе поменять просто так, без особой нужды. Начнем, казалось бы, с пустяка.

     Название "Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)" менялось на "Коммунистическая партия Советского Союза".

[613]
Первое название объявляло всем о независимости партии от государства, от Советской власти. Слово "всесоюзная" обозначало просто территорию, на которой действует эта часть всемирного коммунистического Интернационала. До роспуска Коминтерна в 1943 г. на титульном листе членского билета ВКП(б) вверху было написано: "Пролетарии всех стран соединяйтесь!" В середине: "Партийный билет", и в самом низу: "ВКП(б) – секция Коммунистического Интернационала"{Л272}.

     Новое название намертво привязывало партию к государству, партия становилась как бы собственностью СССР, структурным подразделением Советской власти. Было Правительство Советского Союза, Министерство обороны Советского Союза, теперь вместо ВКП(б) стала и Коммунистическая партия Советского Союза.

     Дальнейшие изменения были уже кардинальными. Вместо Политбюро ЦК партии полагалось сформировать только Президиум. Полагаю, что многие считают это одним и тем же руководящим органом. Действительно, убив Сталина, номенклатура не дала этому органу измениться, а в 1966 г. вернула и прежнее название. Но мы ведь рассматриваем не то, что сделала она, а то, что хотел сделать Сталин.

     Бюро – это суверенный руководитель, состоящий из нескольких человек, бюро свои решения ни с кем не согласовывает. А президиум (от латинского praisidare – сидеть впереди) это всего лишь представители другого руководящего органа, и он лишь часть вопросов может решать самостоятельно, а крупные вопросы, даже если он их и принял, обязан после этого утвердить у того, кого он представляет. Скажем, Президиум Верховного Совета СССР мог сам заменить министра СССР, но впоследствии обязан был это новое назначение утвердить на ближайшей сессии Верховного Совета.

     И эта замена Политбюро на Президиум означала, что партия лишается органа, непосредственно руководящего всей страной, и ей создается орган, который руководит только партией и то – в перерывах между пленумами ЦК.

     Повторю, что Конституцией Политбюро не предусмотрено, но в него всегда входили оба высших представителя Советской власти – Председатель Президиума Верховного Совета и Председатель Совета Министров. От руководителей партии – ее секретарей (5-6 человек) – в Политбюро всегда входил генеральный секретарь и еще один-два секретаря, которые менялись в зависимости от их личного авторитета.

[614]
А от Правительства входило еще несколько министров. Таким образом, как я уже писал, Политбюро было неким междусобойчиком высших должностных лиц государства, которые одновременно являлись товарищами по одной партии. И решения Политбюро были обязательны для исполнения каждым, поскольку они, по сути, исходили от главы Советской власти и главы Советского правительства. И для партии они были обязательны, поскольку исходили от генерального секретаря.

     Если опираться на документы, то после 1939 г. (XVIII съезд ВКП(б)), согласно уставу высший руководящий орган партии "ЦК ВКП(б) организует для политической работы Политическое бюро, для общего руководства организационной работой – Организационное бюро, для текущей работы организационно-исполнительного характера – Секретариат, для проверки исполнения решений партии и ЦК ВКП(б) – Комиссию партийного контроля"{Л266}.

     Но, как я уже писал, после войны Сталин, так сказать, явочным порядком постепенно низвел роль Политбюро только до органа по руководству партией. И на XIX съезде ВКП(б) это упразднение Политбюро было зафиксировано в новом уставе. В докладе об этом говорится, хотя и очень кратко, но и столь же определенно (выделено мною): "В проекте измененного Устава предлагается преобразовать Политбюро в Президиум Центрального Комитета партии, организуемый для руководства работой ЦК между пленумами.

     Такое преобразование целесообразно потому, что наименование "Президиум" более соответствует тем функциям, которые фактически исполняются Политбюро в настоящее время.

     Текущую организационную работу Центрального Комитета, как показала практика, целесообразно сосредоточить в одном органе – Секретариате, в связи с чем в дальнейшем Оргбюро ЦК не иметь"{Л273}.

     Таким образом, функции "политической работы" как в старом Уставе, исчезли, Президиум должен был руководить только организационной работой в партии в промежутках между пленумами ЦК, Президиум фактически стал приемником не Политбюро, а Оргбюро, которое упразднили.

     Получив вместо Политбюро Президиум, КПСС уже нечем было управлять страной, поскольку в Президиум ЦК, т.е. в собственно руководящий орган КПСС, главе СССР и главе Советской власти входить уже не было необходимости. (О чем ниже).

[615]

     Далее. Сталин ликвидировал в партии единоначалие – сделал то, что хотел сделать еще в 1927 г. Должность генерального секретаря была упразднена, а секретарей ЦК стало 10 человек. Причем вместе они не образовывали никакого органа, а просто все 10 вошли в Президиум, в котором опять-таки по Уставу не было никакого председателя, никого главного.

     Дело в том, что единоначалие нужно для хорошего управления организацией, для того, чтобы в ней были несущие ответственность руководители, для того чтобы вся организация была сильной. Но единоначалие мешает дискуссиям, поиску истин. Когда знаешь, что хочешь достичь, – нужно единоначалие, если находишься в стадии поиска цели – оно вредит. Точно знаешь, что нужно захватить власть – вводи единоначалие, а когда уже захватил и все органы государственной власти уже укомплектованы коммунистами, то зачем нужно единоначалие среди коммунистов, зачем нужно то, что сдерживает поиск истин?

     Причем Сталин, видимо, позаботился и о том, чтобы после его ухода из секретарей партии (о чем позже) ЦК не вздумал создать себе нового вождя, так сказать, неформального. Ведь можно было начать прославлять кого-либо из авторитетных государственных и партийных деятелей, делая из него вождя партии и вождя народа No. 2. Тогда в случае смерти Сталина вождь опять бы оказался не у Советской власти, а у партии.

     На XIX съезде членом ЦК был избран писатель К. Симонов. Он один из трех, кто написал воспоминание о пленуме ЦК – о речи Сталина, о его просьбах, о реакции членов ЦК. (Два других мемуариста – Хрущев и Шепилов – уж явно извращают). Симонов описывает пленум с позиции хрущевца, т.е. у Симонова Сталин является негодяем, который все время мечтает всех поубивать и т.д. Но как писатель Симонов очень точно передает свои впечатления, а они у него, похоже, гораздо более правильны, нежели его размышления.

     После Сталина самыми старыми членами Политбюро (по членству) были Молотов, Ворошилов (с 1926 г.) и Микоян (с 1926 г. кандидат, с 1935 г. – член Политбюро). Микоян к тому же был и достаточно молод (57 лет). У номенклатуры могла прийти в голову мысль предложить членам ЦК рассматривать кого-либо из этих деятелей как вождя партии. Симонов пишет о том, что именно сказал членам ЦК Сталин и думаю, что он это сказал, чтобы пресечь мысль вновь ввести в партии единоначалие посредством этих лиц.

[616]

     "Главной особенностью речи Сталина было то, что он не счел нужным говорить вообще о мужестве или страхе, решимости или капитулянтстве. Все, что он говорил об этом, он привязал конкретно к двум членам Политбюро, сидевшим здесь же, в этом зале, за его спиною, в двух метрах от него, к людям, о которых я, например, меньше всего ожидал услышать то, что говорил о них Сталин.

     Сначала со всем этим синодиком обвинений и подозрений, обвинений в нестойкости, подозрений в трусости, капитулянтстве он обрушился на Молотова. Это было настолько неожиданно, что я сначала не поверил своим ушам, подумал, что ослышался или не понял. Оказалось, что это именно так…

     При всем гневе Сталина, иногда отдававшем даже невоздержанностью, в том, что он говорил, была свойственная ему железная конструкция. Такая же конструкция была и у следующей части его речи, посвященной Микояну, более короткой, но по каким-то своим оттенкам, пожалуй, еще более злой и неуважительной…

     Не знаю, почему Сталин выбрал в своей последней речи на пленуме ЦК как два главных объекта недоверия именно Молотова и Микояна. То, что он явно хотел скомпрометировать их обоих, принизить, лишить ореола одних из первых после него самого исторических фигур, было несомненно…

     Почему-то он не желал, чтобы Молотов после него, случись что-то с ним, остался первой фигурой в государстве и в партии. И речь его окончательно исключала такую возможность"{Л71}.

     Симонов, во-первых, забыл, что речь шла не только о Молотове и Микояне, но и о Ворошилове. (О нем пишет в своих воспоминаниях Шепилов). Симонов, не понимая, что происходит, считал, что Сталин злобствовал, но Сталину было не до злобы (все – Молотов, Ворошилов и Микоян – остались на своих партийных и государственных постах), Сталин предупреждал поползновения партноменклатуры к провозглашению нового вождя. И он предупредил своих старых соратников, что будет с ними, если они попробуют поиграть в эти игры. Предупредил на людях.

     Но и это не все. Состав Президиума был определен в 25 членов и 11 кандидатов (имеющих совещательный голос). По сравнению с 9-11 членами Политбюро это получился очень многоголосый колхоз. Однако не надо думать, что Сталин не понимал, что делает. Большинство из этих 25 человек были

[617]
не партийные, а государственные деятели, которые в миру подчинялись Председателю Совета Министров и, соответственно, Верховному Совету. Таким образом, власть в партии перешла от партийной номенклатуры к Советской власти (строго говоря – ее номенклатуре).

     Сталин, подчинив партию Советской власти, восстановил действие Конституции СССР в полном объеме. Сделал, по сути, то, что и Петр I, который русскую православную церковь сделал структурой государственного аппарата управления.

     Интересно и то, что несмотря на трехмесячное обсуждение нового Устава и на то, что этот Устав на съезде докладывал Хрущев, партноменклатура, похоже, совершенно не догадывалась о том, что задумал Сталин. Свое намерение подчинить партию Советской власти он держал в тайне от аппарата ЦК и когда на пленуме он достал из кармана список и зачитал пленуму свои предложения по персональному составу Президиума, для партаппаратчиков это было шоком. Они увидели, что их в Президиуме меньшинство и что им теперь предстоит играть в государстве ту же роль, какую при царе играли священники русской православной церкви, а с учетом контроля МГБ за их жизнью и необходимостью завоевывать авторитет у рядовых членов партии, их перспективу можно было бы назвать монашеской. О шоке от предложенных Сталиным кандидатур Хрущев вспоминал:

     "Когда пленум завершился, мы все в президиуме обменялись взглядами. Что случилось? Кто составил этот список? Сталин сам не мог знать всех этих людей, которых он только что назначил. Он не мог составить такой список самостоятельно. Я признаюсь, что подумал, что это Маленков приготовил список нового Президиума, но не сказал нам об этом. Позднее я спросил его об этом. Но он тоже был удивлен. "Клянусь, что я никакого отношения к этому не имею. Сталин даже не спрашивал моего совета или мнения о возможном составе Президиума". Это заявление Маленкова делало проблему более загадочной…

     …Некоторые люди в списке были мало известны в партии, и Сталин, без сомнения, не имел представления о том, кто они такие"{Л71}.

     А Сталину было наплевать на то, что предложенные им люди "были мало известны" партийной номенклатуре. Главное, что они были известны Советской власти, поскольку зарекомендовали себя работой именно в ее органах.

[618]

Уход Сталина – смерть партноменклатуры

     Единственным спасением, единственной соломинкой для партноменклатуры было то, что сам Сталин оставался в управлении партии, неважно, что не генеральным секретарем, ему никакие должности и звания и раньше не были нужны: все и так знали, что он Сталин.

     И Сталин попробовал эту соломинку сжечь.

     Но прежде чем исследовать реакцию на эту попытку, обсудим то, зачем Сталин был нужен партноменклатуре.

     Во-первых, жиды перли в номенклатуру не для того, чтобы работать, но работать-то кому-то надо было. Ведь чтобы жиды жирели, надо, чтобы Люди работали, а значит надо, чтобы ими кто-то руководил из тех, кто понимает, как и что надо делать.

     Сами жиды свою "работу" (то, что им приходится делать) ценят чрезвычайно высоко и уверены, что за этот труд они должны "получать" (именно так – получать, а не зарабатывать) очень много. Больше какого-нибудь Ваньки, горнового доменной печи, которого и горновым поставят только лет через 10 учебы тут же у печи, и который за 8-часовую смену теряет 12 кг веса (компенсируя эту потерю 9-10 л выпитой за смену воды). Но разве можно эту работу сравнить с титаническим трудом партийного аппаратчика?! Вот упомянутый Шепилов скромно пишет, как он даже в обморок упал от бешеного перенапряжения:

     "Диагноз: динамическое нарушения кровообращения головного мозга на почве истощения нервной системы.

     Интеллектуальный мотор, однако, продолжал свою бешеную работу. В голове проносились мысли о незавершенных работах по издательствам, изучении иностранных языков в школах, о выпуске новой серии агитплакатов, о недостатках преподавания политической экономии в ВУЗах, об отставании советского футбола, об увеличении производства газетной бумаги, о новом наборе слушателей в академию общественных наук и сотни других.

     По одним нужно было представить проекты постановлений ЦК, по другим – информационные записки, по третьим – ходатайства в Совет Министров. И все важно, все срочно".

     Ну а как же – а то футбол без Шепилова совсем заглохнет, а страна останется без агитационных плакатов. Но и это не вся "бешеная работа", которую приходилось делать этому секретарю ЦК.

[619]

     "За эти десятилетия я прослушал и просмотрел в Большом театре и его филиале оперы: "Демон", "Травиата", "Манон", "Кармен", "Лоэнгрин", "Вертер", "Паяцы", "Богема", "Фауст", "Сорочинская ярмарка", "Риголетто", "Валькирия", "Майская ночь", "Нюрнбергские мастера пения", "Тоска", "Царская невеста", "Русалка", "Золотой петушок", "Псковитянка", "Евгений Онегин", "Гугеноты", "Севильский цирюльник", "Дубровский", "Иоланта", "Черевички" и др.

     В послевоенные годы Большой театр поставил заново "Бориса Годунова", "Садко", "Аиду", "Князя Игоря", "Пиковую даму", "Руслана и Людмилу", "Мазепу", "Хованщину", "Вражью силу", "Ромео и Джульетту", "Лакме". "Чио-Чио-сан", "Свадьбу Фигаро", "Фиделио", "Ивана Сусанина" и др. В последующее время я имел возможность ознакомиться с оперным мастерством Праги и Парижа, Будапешта и Милана, Белграда и Нью-Йорка. Думаю, что не будет преувеличением сказать, что с точки зрения сценического мастерства в целом многие из перечисленных постановок представляют собой шедевры мирового оперного искусства"{Л178}.

     Заметьте, что Шепилов об этой своей "бешеной работе" пишет абсолютно серьезно. Но если человек от просмотра агитационных плакатов и опер интеллектуально истощается до нервных срывов, то ему же нельзя доверить руководство и колхозной бригадой, не говоря уже о стране.

     Конечно, жидам нужен был Сталин, чтобы было кому работать, пока они упражняются в болтовне, ищут, где и что хапнуть и с кем еще посношаться.

     Во-вторых. Без Сталина на посту Генерального секретаря, без Сталина в качестве вождя партии партноменклатура теряла ту власть, которая дает материальные выгоды.

     Тут надо понять технику этого дела. Для того, чтобы секретарю обкома или райкома приехать в колхоз и, чтобы ему там положили в багажник баранчика, для того, чтобы дать команду директору завода или ректору института устроить на работу или учебу нужное, но тупое чадо, или для того, чтобы дать команду прокурору прекратить уголовное дело на "своих", необходимо, чтобы все руководители на местах боялись партийного руководителя. Для того, чтобы они боялись, партбоссу нужно иметь возможность раздуть до небес какой-либо недостаток в их работе. Но как его найти, если ты, партайгеноссе, во всех делах жизни людей баран? Определить недостатки в работе специалиста может только специалист.

[620]

     Чтобы найти недостатки у всех руководителей своей области или республики, партаппарат собирал у них отчеты о работе, которые те отсылали своим прямым руководителям-специалистам. Уцепившись за неблагополучную цифру такого отчета (а у любого работника полно всяких недостатков), можно было ее раздуть, довести дело до ЦК, оттуда до соответствующего министра и по его приказу неугодного работника снять. Когда у ЦК власть, то не каждый министр отважится испортить с партноменклатурой отношения из-за одного из своих 200-300 директоров – ведь партаппарат может накопать грязи и в министерстве на самого министра.

     Для того чтобы стряхнуть с себя власть партноменклатуры, государственному аппарату нужно было немного – не давать этим придуркам своих отчетов, отчитываться только перед своими прямыми руководителями. Не имея данных, к которым можно прицепиться, партаппарат становился беспомощным. Но как ты не дашь партаппаратчикам свой отчет, если они люди Сталина – вождя страны? Ведь это получается, что ты перед ним не хочешь отчитываться.

     А вот если бы Сталин ушел из ЦК и остался только председателем Совмина, то тогда сам Бог велел послать партноменклатуру на хрен и не отчитываться перед ней – экономить бумагу. Вождя-то в ЦК уже нет, там 10 штук каких-то секретарей и только. Что эти секретари сделают человеку, назначенному на должность с согласия Сталина (Предсовмина)? Попробуют интриговать? А они понимают что-нибудь в деле, в котором собрались интриговать, т.е. обвинять в плохой работе? Ведь напорют глупостей, и Сталин их самих повыкидывает из ЦК.

     Более того, с уходом Сталина исполнять команды партноменклатуры становилось опасно. Представьте себя министром, который по требованию секретаря ЦК снял директора. А завод стал работать хуже и возникает вопрос – зачем снял? Секретарь ЦК потребовал? А зачем ты этого придурка слушал, почему не выполнял команды вождя по подбору квалифицированных кадров ("Кадры решают все!")? Это раньше, когда секретари ЦК были в тени Сталина, то их команда – его команда. А после его ухода – извини! Государственные служащие ставились в положение, когда они команды партийной номенклатуры обязаны были выполнять не под ее, а под свой личный риск. Иными словами, они могли выполнять только действительно умные и здравые распоряжения партноменклатуры,

[621]
но откуда та их возьмет? Она ведь не знает дело, не знает ничего, кроме тупой передачи команд от Сталина вниз и отчетов снизу к Сталину.

     При таких условиях в партноменклатуре могли бы выжить только умные и знающие люди, но сколько их там было и куда деваться "устроившимся" жидам?

     Но и эта потеря власти не была наиболее страшной. Главное было в том, что с уходом Сталина партноменклатура переставала воспроизводиться. Тут ведь надо понять, как это происходило.

     По Уставу все органы партии избираются либо прямо коммунистами, либо через их представителей (делегатов). Для того чтобы коммунисты избирали в партноменклатуру нужных людей, на все выборы в нижестоящие органы партии приезжали представители вышестоящих органов и убеждали коммунистов избирать тех, кого номенклатуре надо. Но как ты их убедишь, какими доводами, если голосование на всех уровнях тайное? Только сообщением, что данного кандидата на партноменклатурную должность рекомендует ЦК. А "рекомендует ЦК" это значит рекомендует Сталин. В этом случае промолчит даже тот, у кого есть веские доводы выступить против предлагаемой кандидатуры. И дело не в страхе, а в том авторитете, если хотите, культе, который имел Сталин. (Слово-то правильное: была Личность и был ее культ).

     Обеспечив себе авторитетом Сталина избрание низовых секретарей, номенклатура с их помощью обеспечивала избрание нужных (послушных номенклатуре) делегатов на съезд ВКП(б) (КПСС). А эти делегаты голосовали за предложенный номенклатурой список ЦК, т.е. за высшую партноменклатуру. Круг замыкался. Партноменклатура, таким образом, обеспечивала пополнение собственных рядов только себе подобными.

     А теперь представьте, что Сталин уходит с поста секретаря ЦК. Вы, секретарь ЦК, привозите в область нужного человека на должность секретаря обкома и говорите, что "товарища Иванова рекомендует ЦК". А кто такой этот ЦК? 10 секретарей, каких-то хрущевых-маленковых? А вот директор комбината, которого лично знает и ценит наш вождь Председатель Совета министров товарищ Сталин, считает, что Иванова нам и даром не надо, а лучше избрать товарища Сидорова. И за кого проголосуют коммунисты? За привезенного Иванова или за местного Сидорова, которого они знают как умного, честного и принципиального человека?

[622]

     А раз нельзя пристроить на должность секретарей обкома нужных людей, то как обеспечить, чтобы секретари обкома прислали на съезд нужных делегатов? И как обеспечить собственное попадание в члены ЦК? (Из которых формируется Президиум и избираются секретари).

     Уход Сталина из ЦК (уход вождя СССР из органов управления партией) был страшной угрозой для партноменклатуры, ибо восстанавливал в партии демократический централизм – внутрипартийную демократию. А при этой демократии люди, способные быть только погонялами и надсмотрщиками, в руководящих органах партии становятся ненужными. И пришлось бы Хрущеву вспоминать навыки слесаря, а Маленкову вновь восстанавливаться в МВТУ им. Баумана, чтобы, наконец, получить диплом инженера.

     Всю эту партноменклатуру тень Сталина защищала от беспощадной критики рядовых коммунистов, а такими коммунистами были и министры, и директора, и выдающиеся ученые – люди, по своему интеллекту превосходящие номенклатуру. Не станет в ЦК Сталина, не будет возможности укрыться в его тени, и критика коммунистов испепелит все жидовье в партии.

     Но, как я полагаю, Сталин не мог бросить партию резко, этим бы он вызвал подозрение народа к ней – почему ушел вождь? Надо было подготовить всех к этой мысли, к тому, что Сталин рано или поздно покинет пост секретаря ЦК и будет только главой страны. На пленуме ЦК 16 октября 1952 г. он даже успокаивал членов ЦК (125 человек) тем, что согласен оставаться членом Президиума как Предсовмина, но посмотрите, какая, по воспоминаниям Константина Симонова, была реакция, когда Сталин попросил поставить на голосование вопрос об освобождении его от должности секретаря ЦК по старости:

     "…на лице Маленкова я увидел ужасное выражение – не то чтоб испуга, нет, не испуга, а выражение, которое может быть у человека, яснее всех других или яснее, во всяком случае, многих других осознавшего ту смертельную опасность, которая нависла у всех над головами и которую еще не осознали другие: нельзя соглашаться на эту просьбу товарища Сталина, нельзя соглашаться, чтобы он сложил с себя вот это одно, последнее из трех своих полномочий, нельзя. Лицо Маленкова, его жесты, его выразительно воздетые руки были прямой мольбой ко всем присутствующим немедленно и решительно отказать

[623]
Сталину в его просьбе. И тогда, заглушая раздавшиеся уже из-за спины Сталина слова: "Нет, просим остаться!" или что-то в этом духе, зал загудел словами "Нет! Нет! Просим остаться! Просим взять свою просьбу обратно!"{Л71}

     И Сталин не стал настаивать на своей просьбе. Это была роковая ошибка: если бы он настоял и ушел тут же, то, возможно, еще пожил бы. А так он раскрыл номенклатуре свои планы и дал ей время для действий.

Умри!

     Теперь у номенклатуры оставался единственный выход из положения – Сталин обязан был умереть на посту секретаря ЦК, на посту вождя партии и всей страны. В случае такой смерти его преемник на посту секретаря ЦК в глазах людей автоматически был бы и вождем страны, а сосредоточенные в руках ЦК СМИ быстро бы постарались сделать преемника гениальным – закрепили бы его в сознании населения в качестве вождя всего народа.

     Конечно, для номенклатуры было бы идеально, если бы Сталина застрелила в ложе театра какая-нибудь Зоя Федорова, и Сталин повторил бы судьбу Марата или Линкольна. Но годилась и любая естественная смерть. Главное, повторю, чтобы он умер, не успев покинуть свой пост секретаря ЦК. Немудрено, что прожил он после этого пленума менее 4-х месяцев.

     По-видимому, Сталин понимал, что ему грозит. Это видно и по тому, что он принял меры к объединению под Берия МВД и МГБ, видно и по его осторожности – перестал приезжать в Кремль после странной смерти в руках врачей начальника кремлевской охраны. Номенклатура оказалась сильней…

     То, что, убивая Сталина, номенклатура убивала решения XIX съезда КПСС, видно по тому, как быстро она, поправ Устав, ликвидировала все то основное, что произвел в Уставе Сталин. Он еще дышал, когда партноменклатура сократила Президиум до 10 человек, восстановив под этим названием Политбюро. Сократила число секретарей до 5 и назначила секретаря ЦК Хрущева пока еще "координатором" среди секретарей. Через 5 месяцев Хрущев был назначен Первым секретарем (вождем партии), и пресса кинулась нахваливать "дорогого Никиту Сергеевича".

     Номенклатура совершенно недвусмысленно показала, зачем именно она убила Сталина.

[624]

     Когда нынешние историки рассматривают тот период, то искренне дерут горло в доказательстве, что никаких заговоров ни против Сталина, ни против советского народа никогда не было. Откуда такая уверенность?

     А, видите ли, никогда не было найдено ни единого документа примерно такого содержания: "Я, (скажем) Вознесенский, верный сын жидовского народа, вступая в ряды заговора жидов всех национальностей, торжественно клянусь устроиться на шее советского народа, имитировать полезную деятельность и обжирать эту страну во имя нашей великой жидовской цели – как можно меньше работать и как можно больше жрать, трахаться и иметь барахла". И вот, поскольку никогда не был найден ни один подобный документ, то жиды от истории и утверждают, что никаких заговоров никогда не было.

     На самом деле наличие "документов" и "доказательств" такого типа исключено в любом заговоре. Все начинается с "прощупывания" друг друга в разговорах, с намеков, с шутки, с анекдота. Сначала – "хозяин, видимо, устал", если собеседник принимает, то – "хозяин стал стар", дальше – "хозяин ничего не делает", затем – "хозяин тормозит развитие страны", и – "хозяину пора бы на покой", а в ответ – "на вечный". И понимающее хихиканье. И вы видите, что перед вами единомышленник. Прямого утверждения типа "давай убьем Сталина, чтобы побольше хапнуть из казны" никогда и в мыслях не держат. А так: "хозяин не ценит (старые, партийные, военные, аппаратные, культурные, образованные и т.д. – в зависимости от того, в какой среде разговор) кадры". "При (Жукове, Хрущеве, Маленкове, Вознесенском и т.д.) было бы лучше стране и партии". (О личной корысти даже в доверительных разговорах не упоминается – жиды в этом плане народ стеснительный). Верх откровенности – "наш народ – вечный раб, потому что не рожает героинь типа Жанны Д`Арк и Шарлотты Корде". С Жанной все понятно, а вот Корде – французская дворянка, убившая Марата. Если такие разговоры вести в среде обиженного жидовства, то может найтись и идиотка, которую перестали снимать в главных ролях, и которая захочет сразу мировой славы и известности. Благо, что есть надежды и на жизнь после теракта, поскольку намеки следуют из уст о-о-чень больших начальников. А потом дело техники – надо, чтобы эта идиотка оказалась в нужное время в нужном месте из-за целого ряда "досадных случайностей".

[625]

     Действительно специалист в таких делах П. Судоплатов об этом пишет так.

     "Однако следует осознавать, что спецслужбы – это единственные институты власти, которым законом предписано активно заниматься экстремистскими группировками, организациями и движениями, внедрять в них свою агентуру и доверенных лиц. "Работая" с террористами, привлекая в отдельных случаях экстремистские организации к боевым действиям, спецслужбы либо "невольно", либо "вольно", в силу своего особого интереса к агентурным данным о событиях, "подпускают" боевиков, потенциальных исполнителей теракций, к объектам покушения.

     Так было, например, с сотрудничающим с царской охранкой Богровым, стрелявшим в Столыпина, а также с Амиром, убившим израильского премьера Рабина"{П60}.

     Точно так был убит и Киров, человек, который действительно мог после смерти Сталина заменить его. Поскольку имел, как и Сталин, жажду знаний и постоянно учился всему. К примеру, когда его убили, то эксперты следственной группы сфотографировали все, что могло бы пригодиться следствию по этому делу, в том числе и поверхность рабочего стола Кирова. Справа лежал инженерный справочник Хьютте, а слева стопка научно-технических журналов, на верхнем из которых читается название "Горючие сланцы". Широк был круг интересов этого партийного работника – как у Сталина.

     А убил Кирова человек, который длительное время рассказывал всем, что хочет его убить. Несколько агентов НКВД сообщали об этом по инстанциям, но без результата. Наконец убийцу поймали с револьвером без разрешения на оружие в Смольном (место работы Кирова) и, "досадная случайность", отпустили. Но продолжали снабжать убийцу слухами, что Киров спит с его женой. И снова, "досадная случайность", пропустили его в Смольный, и дали ему, "досадная случайность", подойти к Кирову сзади, а телохранитель Кирова в этот момент, "досадная случайность", куда-то делся. Такая вот серия досадных случайностей, и идиот убивает Кирова.

[626]
И никто ему ничего не приказывал и в заговоре убийца не состоял. Какой заговор? Нет никакого заговора!

     Сталин, кстати, сам пытался это дело расследовать, приехал в Ленинград, вызвал на допрос телохранителя Кирова. И снова "досадная случайность" – когда арестованного телохранителя везли к Сталину, случилась автомобильная авария и телохранитель, само собой, погиб. Тут надо все же понять, что жиды открытого боя не терпят, жиды и убивают по-жидовски. В их подлости их доблесть.

     Так что на вопрос – был ли заговор? – ответ надо искать не в бумажках и "вещественных доказательствах", которых просто не могло быть. На данный вопрос надо отвечать вопросом – а были ли мотивы такого заговора? И если мотивы есть, то и заговор вероятен. А у интернационального жидовья в партноменклатуре ВКП(б) и КПСС такие мотивы были.

     Ох, какие весомые мотивы!

     Генеральный секретарь Албанской компартии Энвер Ходжа написал статью к столетию со дня рождения Сталина. И в ней дает вот такие свидетельские показания: "…сам Микоян признался мне и Мехмету Шеху, что они с Хрущевым планировали совершить покушение на Сталина, но позже, как уверял Микоян, отказались от этого плана".

     Так уж и отказались?

     Вы можете засомневаться – а стоит ли верить Энверу Ходже, сталинисту и яростному противнику Хрущева? Может быть, он "для пользы дела" оклеветал Микояна?

     Если бы в своих воспоминаниях Ходжа написал, что Микоян его пригласил, чтобы сообщить, что они с Хрущевым хотели убить Сталина, то я Ходже тоже не поверил бы. Но Микоян пригласил албанских руководителей совершенно с другой целью: он хотел поссорить Энвера Ходжу и Мао Цзэдуна, против которого хрущевцы начали энергичную борьбу. И признание Микояна прозвучало в этом контексте. Э. Ходжа вспоминает:

     "Микоян вел разговор таким образом, чтобы создать у нас впечатление, будто они сами стояли на принципиальных, ленинских позициях и боролись с отклонениями китайского руководства. Микоян, в частности, привел в качестве доводов ряд китайских тезисов, которые, действительно, и на наш взгляд, не были правильными с точки зрения марксистско-ленинской идеологии. Так, Микоян упомянул плюралистическую теорию "ста цветов", вопрос о культе Мао,

[627]
"большой скачок" и т.д. И у нас, конечно, насчет этого были свои оговорки в той степени, в какой нам были известны к тому времени конкретная деятельность и практика Коммунистической партии Китая.

     – У нас марксизм-ленинизм, и никакая другая теория нам не нужна, – сказал я Микояну, – а что касается концепции "ста цветов", то мы ее никогда не принимали и не упоминали.

     Между прочим, Микоян говорил и о Мао и, сравнивая его со Сталиным, отметил:

     – Единственная разница между Мао Цзэдуном и Сталиным в том и состоит, что Мао не отсекает голову своим противникам, а Сталин отсекал. Вот почему, – сказал далее этот ревизионист, – мы Сталину не могли возражать. Однажды вместе с Хрущевым мы подумали устроить покушение на него, но бросили эту затею, опасаясь того, что народ и партия не поймут нас.

     Мы не высказались о поставленных Микояном вопросах, но, выслушав его до конца, я ответил ему:

     – Большие разногласия, возникшие между вами и Коммунистической партией Китая, дело очень серьезное, и мы не понимаем, почему вы дали им усугубиться. Здесь не время и не место их рассматривать. Мы полагаем, что они должны быть решены вашими партиями"{Л274}.

     Как видите, Микоян просто проговорился о покушении на Сталина из-за того, что не смог добиться у албанцев осуждения Китая. Так что, судя по ситуации, Микоян был искренен и в эту оговорку можно верить.

Один в поле не воин

     У меня сложилось впечатление, что после смерти Сталина Берия остался один. Нет, конечно, если бы он сумел довести до народа и коммунистов те идеи, за которые Сталин был убит, то думаю, что его, несомненно, поддержали бы. Но в государственном и партийном аппаратах он был один, кто за эти идеи готов был сложить голову. Остальные высшие чины государства были либо ожидовлены, либо не понимали, что происходит, либо они были болотом, ожидающим чего-то определенного, чтобы примкнуть к победителю. От Берия требовалось безумство храброго и оно у него было.

     Но в таких тяжелых случаях требовался и ум, требовалась, если хотите, и хитрость. Поскольку опереться Берия было

[628]
не на кого (Сталин как вождь опирался на всех), Берия точки опоры приходилось создавать. Ему приходилось исходить из возможного – уступая там, где он, безусловно, был бы разбит, и создавая себе союзников в делах, которые были ему по силам.

     Я уже писал, что он не мог выступить с разоблачениями подробностей смерти Сталина – это было настолько во вред государству, что остальные его просто смяли бы только по этой причине. Ему пришлось не только сделать вид, что он ничего не понял, но принимать и кое-какие меры к сокрытию "странностей" смерти Сталина.

     Скажем, ему пришлось арестовать сына Сталина Василия. Когда у Сталина случился инсульт и телохранители не могли никого дозваться, возможно, они позвонили сыну, а, возможно, Василию что-то сообщили другие охранники и дежурные. Во всяком случае, уже 2 марта Василия Сталина пытались успокоить водкой, поскольку первыми словами, которые он произнес, примчавшись на дачу к отцу, были: "Загубили отца, сволочи!" Василий начал выказывать явные намерения связаться с иностранными представителями в Москве и это могло для него очень плохо кончиться. Политбюро просто поручило бы людям, о которых ниже, сделать Василию нужный укол{П61}, либо Василий попал бы под машину и его похоронили бы чуть позже отца. Думаю, что по этой причине, – чтобы спасти Василия, – Берия арестовывает его.

     Берия не выступает против того, что Президиум ЦК снова фактически преобразовался в Политбюро, ему важнее, чтобы это "Политбюро" согласовало назначение его министром МВД-МГБ. Более того, он пробует в это время завоевать симпатии членов Президиума любыми путями.

     Наиболее авторитетным после Сталина в глазах народа был В.М. Молотов. Берия немедленно занялся делом его сидящей жены, нашел зацепки, отправил ходатайство Генпрокурору и, не дожидаясь решения прокуратуры, распорядился освободить жену Молотова. В момент, когда Берия обратился бы к народу и коммунистам, поддержка самого старого соратника Сталина ему очень бы не помешала.

[629]

     Берия пытается уменьшить сопротивление врагов, успокоить их, а возможно и заманить их в ловушку. Как пишет Хрущев, Берия в это время предлагает построить всем членам Политбюро личные дома в Абхазии, чтобы им было где жить на пенсии. Но не тут-то было, перехитрить жидов трудно, и Хрущев, судя по всему, понял, как можно использовать для компрометации факт строительства особняков для членов Политбюро и, по его уверениям, не купился на это.

     Но зато Берия, как я уже писал, не купился на дело о еврейских врачах. Вспомним, что с этим делом получилось. Игнатьев, будучи министром МГБ, арестовывает врачей-евреев, а Хрущев, Маленков, Суслов – секретари ЦК, в чьих руках сосредоточена вся власть над СМИ – начинают в прессе кампанию борьбы с космополитизмом. Но 2 марта все газеты замолкают, их эта тема "перестает" интересовать. Значит, секретари ЦК дали газетам команду замолчать. Если они дали такую команду потому, что считали дело врачей-евреев заведомо неправильным, то тогда почему Игнатьев, их арестовавший, получил повышение: стал секретарем ЦК и партийным начальником Берия и, главное, работников МВД-МГБ? Почему от ЦК не следовало указаний для Берия освободить врачей-евреев? Почему секретарей ЦК устраивало, что против них по-прежнему ведется следствие?

     Думаю, что замысел Хрущева и компании был таким. Пройдет 3-4 месяца, следствие против врачей-евреев будет продолжаться, и тогда ЦК даст указание Генпрокуратуре проверить эти дела. Прокуратура, естественно, "не найдет" в этих делах улик, евреи будут освобождены, но все уже забудут, кто именно их арестовывал, ведь сидели-то они уже при Берия. В результате эти евреи будут "повешены" на Берия, он будет снят со всех своих должностей и отправлен на пенсию или на какую-нибудь низовую работу. А Игнатьев, партийный начальник Берия, будет тем не дремлющим партийным оком, которое "пресекло издевательства Берия над невинными гражданами". По-другому нельзя понять, почему ЦК прекратило кампанию против космополитизма в прессе, но не дало никаких команд по освобождению евреев и повысило в должности арестовавшего их Игнатьева.

     Тут у хрущевцев не получилось. Берия не стал освобождать врачей, он просто приказал следователям (ведь это были

[630]
люди Абакумова и Игнатьева) закончить дела на врачей за две недели, т.е. через две недели эти следователи должны были представить прокурорам обвинительные заключения с теми уликами, по которым их Игнатьев арестовал, а таковых не было. В результате прокуратура освобождает врачей, а Берия громит этим делом Игнатьева и того снимают с поста секретаря ЦК и оставляют без работы. А Берия получает существенный выигрыш в обществе – теперь евреи смотрят на него как на справедливого человека, а еврейские жиды – как на своего.

     Надо понять, что Берия достался аппарат МВД-МГБ, в котором 7 лет хозяйничали Абакумов, Игнатьев, Круглов и Серов, т.е. аппарат был достаточно ожидовленным. И Берия принимает меры к освобождению из тюрьмы ряда арестованных вместе с Абакумовым сотрудников МГБ и МВД, которым он верит. Эти сотрудники тоже частью были евреями.

     В связи с этим у русских юдофобов сложился миф, что Берия сам еврей и поэтому освобождал евреев. Может это и так, национальность Берия меня не волнует, но хочу заметить, что Берия освободил далекое не всех евреев по "делу Абакумова" и не всех по "делу врачей".

     В это время он дает команду пересмотреть дела Шахурина и маршалов Новикова и Яковлева. Их освобождают из лагерей. У части генералитета такая мера могла вызвать симпатии к Берия и, следовательно, помощь или, хотя бы, несопротивление ему в будущем.

     Он ищет союзников везде. Я уже писал, сколько предложений, причем абсолютно правильных, он успел внести в Совмине – от изъятия у ГУЛАГа промышленных производств и амнистии, до политических мер по объединению Германии. Это не могло не вызвать к нему уважение и у министров.

     И он продолжает открыто проводить мысль, что партия должна отойти от власти и оставить всю полноту власти только Советам. При этом, как вы понимаете, он фактически настаивает на исполнении решений XIX съезда КПСС. Он понимает, что сломить партноменклатуру будет нелегко и собирает, говоря современным сленгом, компромат на нее.

     Став министром МГБ-МВД, он дает команду усилить слежку за секретарями обкомов и партийными работниками. В этом ничего особенного нет и ЦК тут ничего возразить, так как эта слежка за аппаратом ("защита" его) велась по распоряжению самого ЦК. Но вот что показал

[631]
начальник 1-го спецотдела МВД (фактически личной канцелярии министра):

     "Берия дал мне задание связаться со всеми начальниками управлений МВД СССР и передать им его приказание сдать на хранение в I спецотдел все оперативно-агентурные материалы, собранные на руководящих работников партийных и советских органов, в том числе на руководителей партии и правительства.

     Такие материалы были нам сданы, в том числе 248 опечатанных пачек с материалами техники подслушивания и наблюдения I спецотдела.

     Описи поступивших материалов я передал 25 мая Кабулову с моим рапортом на имя Берия"{Л36}.

     А вот это уже был сигнал тревоги для многих. То, что Берия стал сосредотачивать все наблюдения МГБ за партноменклатурой у себя в министерстве, означало, что он начал их систематизировать или, другими словами, он начал подготовку своего доклада или выступления. И кто знает, если бы Берия не был убит, то мы, возможно, обсуждали бы доклад Берия на какой-либо из сессий Верховного Совета СССР (проходили два раза в год), а не доклад Хрущева о культе личности на ХХ съезде КПСС.

     Я ставлю себя на место Берия и думаю, что его замысел был в следующем.

     Собрать весь компромат на наиболее одиозных членов партаппарата, собрать наиболее вопиющие примеры тупости, идиотизма и бюрократизма его решений, включить все это в свой доклад, добавить подозрения (а, возможно, к тому времени будут получены и факты) о подлой роли Хрущева, Маленкова и Игнатьева в смерти Сталина, разъяснить, чего хотел Сталин, внося изменения в Устав КПСС и выступить с этим докладом на очередной сессии Верховного Совета СССР перед высшей властью страны – депутатами. Думаю, что он надеялся на поддержку старых соратников Сталина – Молотова, Ворошилова, Микояна, Кагановича. Думаю, что он также надеялся на поддержку чисто государственных деятелей СССР – заместителей председателя Совмина и министров. Думаю, что шансов для победы у него было немало. Верховный Совет был вправе снять с поста председателя Совмина Маленкова, заставить партноменклатуру исполнять Устав партии, запретить всем органам и должностным лицам Советской

[632]
власти исполнять любые указания партноменклатуры, которые касаются не партийных, а государственных дел.

     Но повторюсь, у Берия был только шанс победить в идейной борьбе – шанс, а не гарантия. Авторитета Сталина у него не было, на подбор депутатов он повлиять не мог, госноменклатура на сессии Верховного Совета могла просто отсидеться, выжидая, кто победит. Поэтому не думаю, что партноменклатура настолько сильно боялась политического выступления Берия, что Хрущев решил его убить. Должны были быть у Хрущева более веские причины – Берия, судя по всему, успешно расследовал замысел партноменклатуры убить Сталина. Но все факты по этому делу, которые так или иначе можно принять за достоверные, мы уже рассмотрели. Да, такое подозрение есть, но полной уверенности нет.

     Поэтому, как этого и не хотелось, а придется нам дополнить свое расследование анализом фальшивок.

 

 


{П60}Израильские спецслужбы спровоцировали иудейского фанатика убить Рабина, полагая, что в момент покушения смогут его схватить. Чтобы не произошло случайности, ему дали пистолет с испорченными патронами. Но фанатик оказался умнее спецслужб – он заменил патроны на боевые и Рабина торжественно похоронили.
Назад

{П61}Именно от такого укола, судя по свидетельствам очевидцев, он и умер в 1962 г.
Назад

 

 


{Л36}В. Карпов. Расстрелянные маршалы. М., "Вече", 1999.

{Л71}"24 часа" 2000, No. 36, с. 6-7.

{Л178}Д.Т. Шепилов. Воспоминания. "Вопросы истории", 1998, No. 3-7.

{Л266}И. Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР. М., Госполитиздат, 1952.

{Л271}И. Сталин. Относительно марксизма в языкознании. "Новое время", Приложение No. 26, 28.06.1950.

{Л272}"Вопросы истории" 1991, No. 9-10, с. 97.

{Л273}"Правда" 13.10.1952.

{Л274}Э. Ходжа. Хрущевцы. Воспоминания. Часть II. С.-Пб., 1997.

 

 

 


 
В оглавление Продолжение
 

 

Раздел про
Гитлера:


  Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru