Главная

Биография Сталина

Статьи
Воспоминания

Статьи о Великой Отечественной войне

Книги о войне, о Сталине

Стихи о Сталине

Личная жизнь Сталина

Рефераты

Фотографии
плакаты

Смешно о не смешном

Полное собрание сочинений:
сочинения. том 1
сочинения. том 2
сочинения. том 3
сочинения. том 4
сочинения. том 5
сочинения. том 6
сочинения. том 7
сочинения. том 8
сочинения. том 9
сочинения. том 10
сочинения. том 11
сочинения. том 12
сочинения. том 13
сочинения. том 14
сочинения. том 15
сочинения. том 16


Двойной заговор. Тайны сталинских репрессий

- 20 -

ядом перепевалась одна и та же тема: отсутствие вещественных доказательств. Может быть, кто-нибудь объяснит, какие в этом случае могли быть вещественные доказательства? Списки заговорщиков, потерянные в казино? Дневник Ягоды с описанием каждого шага? Заготовленные заранее манифесты в сейфе Тухачевского? Так, чтобы Борис Михайлович Шапошников со вздохом сказал: «Меня, старого солдата, эти люди сделали антимилитаристом…»
   Ну, простите, не получилось – тупые русские генералы таким изысканным штукам у немцев научиться не сумели… Азия-с…
   Из всех материалов, посвященных реабилитации, можно вытащить разве что информацию о проверке, в ходе которой было «установлено, что дело сфальсифицировано», а «показания были получены преступными методами». При этом материалы самой проверки отчего-то берегут сильнее, чем пресловутый оперативный план.
   Хорошо. Обратимся и мы к «свидетельским показаниям». Бывший заместитель главного военного прокурора Борис Викторов опубликовал воспоминания о работе в составе спецгруппы по пересмотру «дела Тухачевского». И каков же «криминал»?
   «Первые страницы дела… Справки на арест: "Органы НКВД располагают данными о враждебной деятельности…" О самой деятельности ничего конкретного… А где санкция прокурора на арест? Нет санкции…
   Вот что сразу обратило на себя внимание: несоответствие дат арестов с датами первых допросов, которые были учинены спустя несколько дней. Не могло же быть так, чтобы арестованных не допрашивали? (А где было допрашивать того же Тухачевского, которого арестовали в Куйбышеве и потом везли – в поезд, что ли, спецбригаду высылать? – Авт.)»
   Ответ простой. Члены комиссии «предполагали, что допросы велись, но показания не устраивали тех, кто возбудил это дело».
   Далее. «Мы заметили на нескольких страницах протокола серо-бурые пятна (на страницах 165—166 одного из пятнадцати томов следственного дела! – Авт.) Такие пятна оставляют капли крови… проконсультировавшись со специалистами, назначили судебно-химическую экспертизу… Оказалось, действительно кровь».
   Поговорили о процессе. «Стенограмма состояла всего из нескольких страниц». Несколько – это сколько? Согласно «Справке», одно только выступление Фельдмана заняло 12 листов стенограммы, выступление Корка – 20 листов, не считая множества допросов подсудимых. Так сколько это – «несколько»?
   Поговорили о том, «как вообще в те годы велось следствие», без доказательств применительно к данному делу.
   «На заключительной стадии… получили отзывы ряда крупных военачальников… Они были единодушны в том, что разработанные Тухачевским и его соратниками… основы ведения крупных боевых операций… были по достоинству оценены, применены и развиты…»
   А это тут при чем? С каких это пор талант мешал генералам устраивать заговоры?
   «Новое расследование по делу Тухачевского подходило к концу…» – пишет автор. Да, но где же собственно расследование? Где кропотливое сопоставление протоколов, выявление антагонистических несоответствий, нарушений закона? Да полно, юрист ли это вообще пишет? Как пишет юрист, видно на примере той же книги Сухомлинова, посвященной «делу Берии» [67 - Сухомлинов А. Кто вы, Лаврентий Берия? М, 2004.]. А это что было?
   Еще один свидетель со стороны реабилитации – генерал-лейтенант в отставке Н. А. Веревкин-Рахальский. В 1937 году он был зам. начальника военной академии, т. е. заместителем Корка и присутствовал на суде в качестве зрителя.
   «Трудно описать то, что я видел и слышал во время суда. Помню только, что когда я вечером вернулся домой, у меня было состояние человека, опущенного в помои. Я принял душ, долго, то горячей, то холодной водой „отмывался“ от пережитого.
   «Подсудимые» сидели за перегородкой, М. Н. Тухачевский сидел на стуле впереди. Вопросы задавал только председательствующий. Члены суда молчали. Все обвиняемые категорически отвергали обвинения. И. Э. Якир, патетически обращаясь к членам суда, говорил: «Как вы можете поверить тому, что мы – враги народа?! Ведь мы с вами в жесточайшей классовой борьбе громили контрреволюцию и иностранных интервентов в годы Гражданской войны!»…
   М. Н. Тухачевскому не было задано ни одного вопроса…»
   Нет, на самом деле, Хрущеву надо было приказать уничтожить «дело Тухачевского»! Потому что стенограмма суда… ах да, ведь стенограмма врет, гнусный Сталин ее сфальсифицировал, как и все остальное…
   Самый подробный документ по этом поводу – «Справка». Итак, какой же компромат на следствие приводится там?
   Авторы сразу же начинают путать, в духе Генриха Ягоды. Много говорится о том, что слабо подтверждены показания чекистов Гая и Воловича и комбрига Медведева, на основании которых был арестован Фельдман. О том, что они могли быть «легендированы», мы уже писали. В деле вроде бы нет санкции прокурора на арест, хотя это странно, не в духе времени…
   Но все это не отвечает на главный вопрос: виновны они были или не виновны? Ведь обвинение базировалось не на показаниях комбрига Медведева, а на том огромном количестве материала, который они дали друг на друга и на себя самих. Об этом – ни слова, кроме того, что все, мол, получено «незаконными методами» – впрочем, о том, какие «пытки» сумела накопать «Справка», мы уже писали. А ведь они очень старались.
   Что еще «не так»?
   «Показания о военном заговоре, которые Фельдман стал давать, были крайне противоречивы», – утверждает «Справка». И в чем же их противоречивость? «Так, на допросе 16 мая 1937 года он показал, что в военно-троцкистскую организацию его вовлек в 1934 году Примаков. Через три дня Фельдман, изменив свои показания, утверждал, что военно-троцкистская организация возглавлялась Тухачевским, который и вовлек в нее Фельдмана в начале 1932 г.» Что еще? Все!
   Впрочем, первым «дело генералов» начали проверять далеко не при Хрущеве. Первым его стал проверять Берия. По-видимому, это было одно из первых дел, которые подверглись проверке в ходе «первой бериевской реабилитации». Так что «Справка» то и дело ссылается еще на те показания.
   Дело Фельдмана вел следователь Ушаков. В октябре 1938 года на допросе он говорил следующее: «На Фельдмана было лишь одно косвенное показание некоего Медведева… В первый день допроса Фельдман… написал заявление об участии своем в военно-троцкистской организации, в которую его завербовал Примаков… Придерживаясь принципа тщательного изучения личного дела и связей арестованных, я достал из штаба дело Фельдмана и начал тщательно изучать его. В результате я пришел к выводу, что Фельдман связан интимной дружбой с Тухачевским, Якиром и рядом др. крупных командиров и имеет семью в Америке, с которой поддерживает связь. Я понял, что Фельдман связан по заговору с Тухачевским…» Затем на оперативном совещании по ходу следствия он рассказал о показаниях Фельдмана и «перешел к своему анализу и начал ориентировать следователей на уклон в допросах с целью сокрытия, несомненно, существующего в РККА военного заговора… Как только окончилось совещание, я… вызвал Фельдмана. К вечеру 19 мая было написано Фельдманом на мое имя известное показание о военном заговоре с участием Тухачевского, Якира, Эйдемана и др., на основании которого состоялось 21 или 22 мая решение ЦК ВКП(б) об аресте Тухачевского…»
   Ну и что? Где тут хоть намек, хоть тень намека на то, что дело было сфальсифицировано? Ах да, конечно же, весь день до вечера он избивал несчастного Фельдмана. Откуда это следует? Ну как же?! Ведь об этом все знают!
   Именно в этом все знают, в мощнейшем пиаре хрущевских времен, все дело. Потому что даже те материалы следствия, которые волей-неволей просачиваются в печать, предельно конкретны. Вы их читали. А вот что касается доказательств фальсификации процесса, то они основаны как раз на пресловутом «все знают», на который сверху наложены… нет, не доказательства, а иллюстрации. «Так, на допросе 16 мая…» И все густо сдобрено антисталинской риторикой, само собой.
   По поводу процесса «Справка» сообщает:
   «В суде обстоятельства дела были исследованы крайне поверхностно и неполно. Вопросы, задававшиеся подсудимым, носили тенденциозный, наводящий характер. Суд не только не устранил наличие существенных противоречий в показаниях подсудимых о времени образования заговора, об их вступлении в него, о составе „центра“ заговора, о практическом участии в заговорщической деятельности, но даже фактически замаскировал эти противоречия… Суд не истребовал никаких объективных документальных доказательств и свидетельств, необходимых для оценки правильности тех или иных обвинений, не вызвал никаких свидетелей и не привлек к рассмотрению дела авторитетных экспертов…»
   Если подсудимые упорно заявляют о том, что они невиновны, суд обязан скрупулезно доказывать, что это не так, с привлечением доказательств и экспертов. Этого требует презумпция невиновности. Но если все признают свою вину, каждая из которых в сумме тянет на три смертных приговора, то обязан ли суд спорить с ними и скрупулезно доказывать, что они не правы и расстрелов на самом деле должно быть только два?
   Упаси бог, мы не против реабилитации, – но пусть она будет хотя бы вполовину столь же убедительна, как сам процесс! Остальная половина пусть идет за счет презумпции невиновности…


   Досье: из политической «демонологии»
   ВЕЛИКИЙ ПРОВОКАТОР

   …Кто послал их на смерть недрожащей рукой…
   Из песни

   На какой странице ни открой отчеты о «московских» процессах – обязательно наткнешься на имя Троцкого. Тень «демона революции» стоит за всем и за всеми. Кто сказал: «Сталин – это Ленин сегодня»? Троцкий – вот Ленин сегодня, из заграничного далека подготавливающий новую революцию.
   …Если бы в Советской России к власти вместо Сталина пришел Троцкий, то 7 ноября отмечалось бы как двойной праздник – годовщина революции и день рождения Самого. Он родился 25 октября (7 ноября) 1879 года, в один год со Сталиным. От рождения он носил простую еврейскую фамилию Бронштейн. Отец его был арендатором, небогатым, но достаточно обеспеченным – по крайней мере, настолько, чтобы прокормить четверых детей и дать им образование. Сына он отдал в николаевское реальное училище. Позднее, уже в эмиграции, Троцкий закончил Венский университет.
   Еще в училище Лев примкнул к Южнорусскому рабочему союзу, николаевская организация которого фрондировала, но была вполне безобидной – даже в этой организации он находился на правом фланге. Тем не менее в 1898 году, когда союз был разгромлен, он с другими его членами оказался в тюрьме. Именно оттуда Троцкий вынес свой псевдоним – эту фамилию носил самый представительный и властный надзиратель. После следствия, продолжавшегося два года, Лев Давидович на четыре года, отправился в Иркутскую губернию, в ссылку.
   По пути в Сибирь он женился. Жена, Александра Соколовская, была на 10 лет старше мужа. Впрочем, вместе они были недолго. Вскоре, бросив ее в Сибири с двумя маленькими дочерьми, Лев Давидович бежит за границу, к Ленину. Работая под его руководством, Троцкий отправляется в Париж. Там он встречает Наталью Седову и уводит ее от мужа. С ней ему суждено прожить всю оставшуюся жизнь.
   На II съезде РСДРП произошел памятный раскол на большевиков и меньшевиков. Троцкий, в начале съезда выступавший на стороне Ленина, к концу сделал крутой разворот и перешел к меньшевикам. С Лениным он разошелся на долгие годы.
   Первым звездным часом Троцкого стала революция 1905 года. Политик, оратор, публицист, он все время в гуще событий. С самого начала работы Петербургского Совета рабочих депутатов его избирают заместителем председателя. Он пишет воззвания, резолюции, манифесты Совета, передовые статьи в газету «Известия». Однако революция потерпела поражение, Троцкого арестовали и после годичного пребывания в тюрьме, отправили в Сибирь на вечное поселение. По пути он бежал и вскоре уже присутствовал на Лондонском съезде РСДРП.
   Как революционер он был великолепен. Однако революционные таланты Льва Давидовича сочетались с самым ярым меньшевизмом. По взглядам он в то время фактически смыкается с ликвидаторами, стоявшими за преобразование революционной партии в реформистскую. Удивительным образом это сочеталось у него с очень «революционными» теориями. «Вместе с Парвусом, – писал Троцкий, – мы отстаивали… ту мысль, что русская революция является прологом социально-революционной эпохи в развитии Европы; что русская революция не может быть доведена до конца ни сотрудничеством пролетариата с либеральной буржуазией, ни его союзом с революционным крестьянством; что она может победить лишь как составная часть революции европейского пролетариата».
   К большевикам Троцкий примкнул только в 1917 году в составе межрайонной организации РСДРП. События кипели, а в момент революционных перемен он чувствовал себя как рыба в воде. Талант организатора, великолепные ораторские способности, памятная по 1905 году работа в Совете – вот трамплин, с которого «демон революции» прыгнул к вершинам власти. Однако его двойственность осталась при нем. На словах – левый из левых, в конкретных делах он был правым, время от времени скатываясь к откровенному предательству. Ленин прозвал его «иудушкой», знавшие Троцкого его не любили. Однако авторитет его среди рядовых партийцев и в народе был очень высок, и след этого авторитета сохранялся даже двадцать лет спустя.
   О том, что собой представляли воззрения Льва Давидовича, пишет Сергей Дмитриевский, бывший эсер, а затем крупный советский дипломат-невозвращенец. Долгое время он работал в руководстве НКИД и хорошо знал лично всю советскую верхушку.
   «Троцкому на Россию как таковую было наплевать. Его бог на небе был Маркс, на земле – западный пролетариат, его священной целью была западная пролетарская революция. Троцкий был и есть западный империалист наизнанку: взамен культурного западного капитализма, взорвав его, он хотел иметь культурный западный пролетарский социализм. Взамен гегемонии над миром западной буржуазии – гегемонию западного пролетариата. Лицо мира должно было измениться только в том отношении, что у власти вместо буржуазии становится пролетариат. Прочая механика должна была остаться примерно прежней – то же угнетение крестьянства, та же эксплуатация колониальных народов. Словом, это была идеология западных социалистов, и разница была одна: те не имели мужества дерзать, Троцкий дерзал; те хотели только разделять власть над миром, Троцкий хотел иметь ее целиком в руках своих и избранного класса.
   Россия для Троцкого была отсталой страной с преобладанием «подлого» земледельческого населения, поэтому сама по себе на пролетарскую революцию она не была способна. Роль хвороста, разжигающего западный костер, роль пушечного мяса западной пролетарской революции – вот роль России и ее народов. Гегемоном мирового революционного движения Россия не могла быть. Как только огонь революции перебросится на «передовые», «цивилизованные» страны, к ним перейдет и руководство. Россия вернется в свое прежнее положение отсталой страны, на задворки цивилизованной жизни, из полуколонии культурного капитала превратится в полуколонию культурного социализма, в поставщика сырья и пушечного мяса для него, в один из объектов западной пролетарской эксплуатации, которая неизбежно должна быть, ибо иначе нет возможности сохранить для западного рабочего его привилегированное положение.
   В самой России Троцкий стремился утвердить безраздельное господство рабочего класса, вернее, привилегированных верхушек его. Только таким образом удастся погнать на чуждую им борьбу тупую массу деревенских рабов. Только таким образом, организовав из
   русского рабочего класса касту надсмотрщиков-управителей, удастся в дальнейшем подчинить русскую деревню западному паразитическому пролетариату. Отсюда враждебное отношение Троцкого к идее «рабоче-крестьянского» государства и союза, ставка на «рабочее» государство, на полное порабощение – как политическое, так и экономическое – городом деревни. Отсюда же, в дальнейшем, идея «сверхиндустриализации» России: опять не в интересах России как таковой, но во имя быстрого создания в ней мощного рабочего класса-властителя…»
   Это теория, а что касается практики, то Троцкий прославился в первую очередь совершенно запредельной жестокостью, как на деле – расстрелами, так и на словах. Как вспоминает А. Л. Ратиев, юношей слышавший его в Курске в декабре 1918 года, на собрании партактива, он говорил такие вещи: «Каждому из вас должно быть ясно, что старые правящие классы свое искусство, свое знание, свое мастерство управлять получили в наследство от своих дедов и прадедов… Что можем противопоставить этому мы? Чем компенсировать свою неопытность? Запомните, товарищи, – только террором! Террором последовательным и беспощадным! Уступчивость, мягкотелость история никогда нам не простит. Если до настоящего времени нами уничтожены сотни и тысячи, то теперь пришло время создать организацию, аппарат, который, если понадобится, сможет уничтожать десятками тысяч. У нас нет времени, нет возможности выискивать действительных, активных наших врагов. Мы вынуждены стать на путь уничтожения, уничтожения физического всех классов, всех групп населения, из которых могут выйти возможные враги нашей власти…
   Есть только одно возражение, заслуживающее внимания и требующее пояснения, – продолжает спокойным, академическим тоном оратор. – Это то, что, уничтожая массово, и прежде всего интеллигенцию, мы уничтожаем и необходимых нам специалистов, ученых, инженеров, докторов. К счастью, товарищи, за границей таких специалистов избыток. Найти их легко. Если будем им хорошо платить, они охотно приедут работать к нам…»
   Однако жизнь почему-то шла другим путем. Запад все больше отходил от революционных идей, в России «эти оппортунисты» тоже делали не то, чего он хотел. Оставался только один путь – путь борьбы с правительством СССР.
   С тех пор, как планы Троцкого начали проваливаться – а он, и это смешно отрицать, был очень умен и прекрасно понимал, что ему мешает, – так вот, с тех пор самым ненавистным человеком для этого «интернационал-большевика» стал лидер «национал-большевиков» – Сталин. Начиная с 1926—1927 годов оппозиция ведет себя как «девочка наоборот» занимая ту позицию, которая противоположна сталинской. Правительство совершает поворот на 180 градусов – поворачивается и оппозиция, даже если при этом приходится занять позицию, которую только вчера критиковали. Свалить Сталина – в этом теперь смысл жизни опального «демона революции». Что потом? А какая разница?
   То, что «перманентный революционер» по своей психологии даже отчасти не годился управлять государством, не один раз было проверено, когда Льву Давидовичу пытались поручить хоть какое-нибудь мирное дело. Но это едва ли кого-либо смущало. Меньше всех это смущало самого Троцкого. Чуть больше – его российских соратников, из которых одни были как государственные деятели весьма небольшого ума и считали, что главное – скинуть Сталина, а там все как-нибудь само собой устроится. А другие наверняка хотели использовать имя и вес Троцкого, употребить его как козырного короля в игре, который поможет прийти к власти, – а там посмотрим! Глядишь, и явится на короля какой-нибудь теневой козырной туз – тот же Тухачевский, например…
   На самом деле это еще очень большой вопрос – хотел ли Троцкий именно власти. По крайней мере, когда у него была возможность эту власть взять – в 1924 году, – он не рискнул, отсиделся за спинами соратников (точно так же, как отправил их на смерть и отсиделся за их спинами в 1937 году). Но вот Сталина и построенное им государство он ненавидел люто.
   Фейхтвангер писал: «Нужно хорошо себе представить этого человека, приговоренного к бездействию, вынужденного праздно наблюдать за тем, как грандиозный эксперимент, начатый им вместе с Лениным, превращается в некоторого рода гигантский мелкобуржуазный шреберовский сад. Ведь ему, который хотел пропитать социализмом весь земной шар, "государство Сталина" казалось – так он говорил, так писал – пошлой карикатурой на то, что первоначально ему представлялось. К этому присоединялась глубокая личная неприязнь к Сталину, соглашателю, который ему, творцу плана,
   постоянно мешал и в конце концов изгнал его. Троцкий бесчисленное множество раз давал волю своей безграничной ненависти и презрению к Сталину… Если собрать все отзывы изгнанного Троцкого о Сталине и о его государстве воедино, то получится объемистый том, насыщенный ненавистью, яростью, иронией, презрением. Что же являлось за все эти годы изгнания и является и ныне главной целью Троцкого? Возвращение в страну любой ценой, возвращение к власти…»
   В то достаточно наивное время темой для обсуждения была возможность договоренности между Троцким и Гитлером – многие в это не верили. Фейхтвангер пытается ответить и на этот вопрос.
   «Троцкий отважен и безрассуден; он великий игрок. Вся жизнь его – это цепь авантюр; рискованные предприятия очень часто удавались ему. Будучи всю свою жизнь оптимистом, Троцкий считал себя достаточно сильным, чтобы быть в состоянии использовать для осуществления своих планов дурное, а затем в нужный момент отбросить это дурное и обезвредить его…
   …Кориолан Шекспира, придя к врагам Рима – вольскам, рассказывает о неверных друзьях, предавших его: "И пред лицом патрициев трусливых, – говорит он заклятому врагу Рима, – бессмысленными криками рабов из Рима изгнан я. Вот почему я здесь теперь – пред очагом твоим. Я здесь для мщенья. С врагом моим я за изгнанье должен расплатиться". Так отвечает Шекспир на вопрос о том, возможен ли договор между Троцким и фашистами».
   Однако к началу войны король был бит окончательно, и сама его смерть загадочна. Он не был ликвидирован ни в начале 30-х годов, ни даже в 1938-м, после последнего московского процесса. Павел Судоплатов вспоминает, что задание на ликвидацию «демона революции» он получил в марте 1939 года. Троцкого убрали тогда, когда все его ядовитые зубы, казалось бы, уже были вырваны, когда он мог только брызгать слюной, но уже не имел сил кусаться. Какой был смысл уничтожать поверженного противника? Значит, был.
   Относительно безвредный в мирных условиях, Троцкий в условиях войны мог принести много вреда, превратившись в марионетку в руках противника. Недаром во время советско-финской войны, буквально накануне его ликвидации, правительства Финляндии и Англии, параллельно и не сговариваясь, планировали использовать его для подрыва внутреннего единства Красной Армии и советского государства. Финны хотели ввести его в состав марионеточного «правительства в изгнании», а англичане, в очередной раз готовившиеся к агрессии против СССР, хотели его забросить на советскую территорию.
   Неизвестно, как использовала бы Троцкого Германия, останься он жив. Впрочем, даже после смерти «демона революции» троцкистская карта была разыграна ведомством Геббельса. Его пропагандисты во время захвата Франции и в начале Великой Отечественной войны создавали от имени троцкистов газеты, радиостанции, забрасывали на нашу территорию листовки. Все с той же целью – разделяй и побеждай…




   Глава 18
   МОМЕНТ ИСТИНЫ

   Если все это было вымышлено или подстроено, то я не знаю, что тогда значит правда.
 Л. Фейхтвангер о «московских процессах»


   …Но пока эта работа не проведена, у нас нет никаких причин сомневаться в материалах следствия – по крайней мере в основных материалах. Мы можем даже вынести за скобки такие вещи, как шпионаж, «вредительство» (говоря более понятным языком, саботаж) – достаточно самого заговора, намерений произвести государственный переворот, подготовки поражения собственной армии в войне. Нет, конечно, в истории человечества не всегда за такие вещи расстреливали – иногда вешали, рубили голову, а то еще было принято подвергать четвертованию…
   Более того, организаторы судебного процесса до такой степени ни в чем не сомневались, что доверили судить заговорщиков их собственным недавним товарищам, таким же «советским генералам». Нет, конечно, Буденный не любил Тухачевского, может быть, даже сильно не любил. Но как вы думаете, что бы он сделал, если бы Михаил Николаевич поднялся и крикнул, что он невиновен, что его заставили оговорить себя под пытками? А остальные? И сколько бы после этого прожили нарком и его следователи, учитывая, что подобное деяние вполне могло пойти по той же статье «измена Родине», как подрыв обороноспособности державы?
   Но окончательно вся эта история была систематизирована девять месяцев спустя, на знаменитом троцкистско-бухаринском процессе. Тогда же правду сказали и стране – выдержки из материалов суда печатались в «Правде». На этом, последнем процессе была дана полная и развернутая картина подпольной деятельности антисталинской оппозиции после 1930 года, когда она была окончательно разбита на XVI съезде ВКП(б). История эта ни в чем, ни в одной своей строчке, не противоречит традициям ленинской партии. Так что они действительно были «верными ленинцами», эти расстрелянные коммунисты 1937 года…


   Структура заговора и время возникновения.

   В части 2 («Непарламентская оппозиция») мы уже показали, как это все начиналось. Сначала оппозиция, потом «параллельная партия», уход в подполье. Постепенно оппозиционеры становятся все более законспирированными и все более радикальными. А после успеха коллективизации и начала промышленного роста у них остается один путь – нелегальная борьба с режимом, террор и подготовка переворота.
   Но вот с руководством у них слабовато. Это единственное объяснение того, почему они все-таки не выступили, ведь хорошие бойцы и исполнители имелись – однако не нашлось никого, кто бы в нужный момент взял на себя ответственность и отдал приказ. Мы еще увидим, как в последние месяцы, когда уже пятки припекает, они все равно согласовывают свои действия с сидящим за границей Троцким, который в случае провала, в общем-то, почти ничего не терял.
   Ни Зиновьев с Каменевым, ни тем более Бухарин на поступок оказались не способны. Из Троцкого не вышло Ленина, а из Тухачевского – Наполеона: «бонапартизм» его, как оказалось, тоже все больше сводился к разговорам…
   Заговор против Сталина собрал самую разношерстную компанию (это, кстати, его и погубило). По большому счету серьезными людьми среди заговорщиков были только военные и чекисты, а политики занимались составлением планов, помаленьку террором, а в основном болтовней да демонстрацией грозных намерений – и, в конце концов, всех и утащили на дно.
   Что же касается «военной группы»… кстати, это еще не факт, что группа Тухачевского была первой. (Что мы, собственно, знаем о деле «Весна» и ниточках, которые тянутся оттуда? Не зря же оно до самых последних лет так тщательно замалчивалось.) И не факт, кстати, что она была единственной.
   Но что касается этой «военной группы», то, как видно из данных следствия, оформление разговоров и намерений в собственно заговор разные подследственные относят к разному времени. Кто-то к 1931-му, а кто-то
   и к 1934 году. Впрочем, никому из них ведь не присылались на дом приказы: «прибыть такого-то числа для оформления антиправительственной группировки». Их вовлекали постепенно, по одному, для каждого все начиналось в свое время и своим путем. Уборевича, например, Тухачевский прощупывал аж до 1935 года.
   Более того, для каждого существовало и свое «ядро» заговора. Тухачевский, например, в числе руководителей называет, кроме себя, С. С. Каменева, Фельдмана, Эйдемана и Примакова, а начальники округов в основном Тухачевского и друг друга. Естественно, они также считают себя членами «руководящего ядра» – но у них с Тухачевским могли быть на этот счет разные мнения. Едва ли «красный маршал» посвящал своих товарищей более низкого ранга во все свои дела.
   А персоны им названы очень интересные. Сергей Сергеевич Каменев сейчас забыт, а ведь тогда это была крупнейшая фигура. Главнокомандующий Гражданской войны, потом начальник штаба РККА, заместитель наркома, заместитель председателя РВС СССР, и лишь с 1934 года, по возрасту и состоянию здоровья, стал «всего лишь» начальником Управления ПВО РККА, нового и очень сложного направления работы. Умер он своей смертью, как говорится, «на боевом посту» (впрочем, тогда ничего необычного в этом не было, сталинские кадры работали до последних дней), 25 августа 1936 года. По рангу и масштабу это, пожалуй, единственная равновеликая Тухачевскому фигура (если не более крупная) среди всех военных заговорщиков, и если Тухачевский сказал правду, то это еще вопрос: кто из них был в этом деле главным. Комкор Фельдман был начальником Управления по начальствующему составу РККА, Эйдеман – председателем центрального совета Осоавиахима. Оба – москвичи, оба «сидят на кадрах», командующие округами рядом с ними – достаточно мелкая рыбка. Правда, Примаков был еще мельче – всего лишь заместитель командующего войсками ЛВО, – но этот оказался здесь в качестве представителя троцкистов в «военной группе».
   И, как мы увидим дальше, никто не собирался уступать власть. Ну, может, разве что Бухарина устроила бы номинальная болтологическая должность. Енукидзе, судя по размаху его деятельности, собирался быть главой государства, Ягода высказывал такие намерения, Тухачевский и вовсе «глядел в наполеоны». Интересно, что бы стал делать Троцкий, осознав, что никто его в СССР не ждет? Принялся организовывать очередную интервенцию? Дело привычное… И лишь одно ясно: если бы эта компания пришла к власти, страна снова скатилась бы в кровавый
   кабак – но на сей раз не было Ленина с его отмороженной шайкой, чтобы ее из всего этого вытаскивать…


   Оппозиция и коллективизация

   Помните, еще в части 2 мы выдвинули версию, что оппозиция никак не могла не «поучаствовать» в коллективизации – естественно, в своей специфической роли? А вот и подтверждение…
   «Зубарев [68 - В то время, о котором идет речь, П. Т. Зубарев работал в Наркомземе СССР.]. Рыков говорил, что мы были бы смешны, если бы не вели свою борьбу за кулацкое восстание, если бы мы сами не принимали абсолютно никаких мер в организации… кулацкого движения и не стали у руководства. Рыков говорил, что прежде всего необходимо, чтобы со своей стороны мы воспользовались этим моментом для разжигания недовольства в деревне… (Беседа относится к маю 1930 года. – Авт.)
   …Вредительская работа в деревне: срыв посевной кампании путем несвоевременной выдачи и подвоза семенного материала, понижения его качества: это будет, естественно, озлоблять население; с другой стороны, меры, противоречащие укреплению колхозов, направленные к тому, чтобы возбуждать недовольство крестьянского населения…
   Вышинский. Что конкретно вами было сделано для совершения преступлений против советского правительства?
   Зубарев. … Я давал указания по линии сельского хозяйства в отношении срыва хлебозаготовок, поощрения враждебных настроений в связи со сдачей хлеба, о противодействии коллективизации, о противодействии мероприятий в отношении укрепления колхозов…
   Вышинский. А об организации кулацких восстаний вы давали указания?
   Зубарев. … Что нами делалось в отношении кулацких восстаний в области организационных мероприятий? Создание на периферии вооруженных групп…
   Вышинский. В каких целях?
   Зубарев. В целях быть готовыми в подходящий момент к руководству такого рода восстанием и повстанческим движением…»
   «Вышинский. Стало быть, весной 1932 года по прямому заданию центра… направляется на Северный Кавказ один из ваших ближайших соучастников по подполью Слепков для всемерной, как сказал Рыков, организации кулацких выступлений… Следовательно, вы послали Слепкова для организации кулацких восстаний на Северном Кавказе?
   Бухарин. Следовательно, послал для того, чтобы поднять восстание.
   Вышинский. Вы лично инструктировали Слепкова?
   Бухарин. Слепков никакого инструктажа не требовал, потому что он был достаточно квалифицированным человеком.
   Вышинский. …То есть квалифицированным и для того, чтобы поднять восстание?
   Бухарин. И для того, чтобы поднять восстание. Тогда стояла задача всемерного обострения кулацкого недовольства по отношению к Советской власти, задача разжигания этого недовольства, организации кадров и организации выступлений, вплоть до вооруженных кулацких восстаний…»
   «Вышинский. Теперь можно перейти к Сибири.
   Рыков. …Яковенко в Сибири осуществлял такую же работу, какая велась на Северном Кавказе, то есть он стремился поднять кулацкие активные выступления…»
   Следующий отрывок очень и очень интересен – думаем, читатель быстро поймет, почему…
   «Ходжаев. … Чтобы не дать хлопка, мы создали новый план – дутый, значительно преувеличенный… Мы стали проводить теорию монокультуры, то есть, теорию одной культуры в сельском хозяйстве, как доминирующей культуры – хлопок. Для этого надо было разбить, разгромить севооборот, уничтожить луга, то есть клевер, корма, вытеснить на поливных землях не только пшеницу, ячмень, но и такую культуру, как рис, которая не растет нигде… А это означаю вызвать колоссальное недовольство народа, потому что мы представили дело так: план московский, мы якобы московские приказчики, мы осуществляем директивы Москвы…
   Вышинский. Обвиняемый Зеленский, не вам ли принадлежит эта формула – догнать и перегнать в Средней Азии передовые районы Советского Союза?
   Зеленский. Да, мне.
   Вышинский. А что означала эта формула?
   Зеленский. Срыв коллективизации.
   Вышинский. Не только это, но и срыв хлопковых планов, и разорение дехканских хозяйств. Вы подтверждаете это?
   Зеленский. Да, подтверждаю.
   Вышинский. Вы кем тогда были?
   Зеленский. Секретарем ЦК».
   Интересно, как вышло, что план, который еще в 1939 году считался вредительским, был все-таки осуществлен и действительно загубил сельское хозяйство Узбекистана…
   По «сельской» теме на процессе говорилось еще очень много: о дезорганизации севооборота, о порче семян, об организации падежей скота, о задержке строительства элеваторов, чтобы хлеб гнил под открытым небом, – все то, что господа «демократы» так любят приводить, как примеры издевательства сталинского правительства над народом. Кстати, очень любопытно было бы посмотреть украинские следственные дела, потому что жуткий голод, разразившийся там в 1933 году, – явление весьма и весьма темное… Может быть, в следственных делах украинских «врагов народа» мы найдем и протоколы допросов организаторов этого голода?
   Итак, когда была разгромлена последняя легальная оппозиция…
   «Вышинский. Закончили мы, примерно, 1933 годом.
   Рыков. Конец этого периода совпадает с ликвидацией кулачества. В связи с этим правые потеряли свою последнюю социальную базу – кулачество. И последующий период характеризуется созданием исключительно заговорщического типа организаций и применением самых острых методов борьбы против партии и правительства. Сюда, в частности, относится одна из попыток, которая была сделана, – это подготовка «дворцового переворота».
   Вышинский. К какому времени это относится?
   Рыков. Этот план ставил себе целью арест членов правительства в связи с насильственным переворотом, произведенным заговорщической организацией при помощи специальной организации, созданной для осуществления этого переворота. Эта мысль, насколько я помню, среди правых возникла в 1933—1934 годах, когда она начала носить более или менее оформленный характер…
   Опорой для осуществления этого… плана явился Енукидзе, который вступил в качестве активного члена в организацию правых в 1933 году (а с кем он был до 1933 года, когда вербовал Тухачевского? – Авт.). Большую роль играл Ягода, который возглавлял ГПУ… Впоследствии правый центр вместе с Енукидзе и Томским от времени ко времени информировал меня о ходе подготовки и осуществлении этого… Я помню, первая
   информация была о группе кремлевских работников, и особенно тут фигурировали Ягода, Петерсон, Горбачев, Егоров (начальник кремлевской военной школы. – Авт.) …Несколько раз Томский мне сообщал о привлечении через этих лиц – Енукидзе и Егорова – группы военных работников во главе с Тухачевским, которые тоже были подготовлены к этому плану и ведут в этом направлении работу. Он называл фамилии: Уборевича, был назван Корк…»


   ОГПУ – НКВД: группа прикрытия

   «Вышинский. Какие у вас были отношения в 1928—1929 годах с Ягодой?
   Рыков. В отношениях с Ягодой все было нелегально. У нас уже в этот период, наряду с легальной частью… существовали кадры, которые были специально законспирированы в целях организации дальнейшей борьбы с партией. К этим людям, в частности, принадлежал Ягода…
   Вышинский. Было ли у вас с Ягодой соглашение о том, что члены вашей подпольной организации им не будут репрессироваться?
   Рыков. Конечно.
   Вышинский. Было ли с Ягодой соглашение о том, что он будет оберегать подпольную организацию правых, используя свое служебное положение?
   Рыков. Да.
   Вышинский. А какое служебное положение он в то время занимал?
   Рыков. Он был заместителем председателя ОГПУ Менжинского.
   Вышинский. Подсудимый Ягода, вы подтверждаете эту часть показаний Рыкова?
   Ягода. …Факт был, но не так, как говорит Рыков.
   Вышинский. Во всяком случае, это было тогда, когда вы, подсудимый Ягода, были заместителем председателя ОГПУ и когда на вашей обязанности лежала борьба с подпольными группами?
   Ягода. Да.
   Вышинский. Следовательно, вы совершили прямую государственную измену?
   Ягода. Да».
   О том же самом, но более подробно, говорит П. П. Буланов, бывший секретарь Ягоды.
   «Буланов. …Я был не раз свидетелем его непосредственных заданий, по линии оперативной, которые он давал соответствующим лицам, ведающим определенной частью работы, давал в той или иной мере прямые или косвенные указания о неразвертывании дел троцкистов, наоборот, о свертывании ряда дел и троцкистов, и правых, и зиновьевцев.
   Вышинский. То есть что он их покрывал?
   Буланов. Я бы сказал, что не только покрывал, но помогал им работать. Чтобы не быть голословным, я приведу несколько фактов. Например, Ягода дал указание, чтобы Угланов держался, не выходя из таких рамок, в своих показаниях.
   Вышинский. Не припомните ли вы зловещую фигуру одного из предыдущих процессов, фигуру Дрейцера? Какие у них с Ягодой были отношения?
   Буланов. Я помню, что, несмотря на то что соответствующий начальник отдела располагал совершенно точными, конкретными данными о продолжительной троцкистской деятельности Дрейцера, Дрейцер не был арестован…
   Вышинский. А не помните ли вы другую фигуру одного из предыдущих процессов, не менее зловещую фигуру – Ивана Никитича Смирнова? Не известно ли вам, был ли с ним связан Ягода и не покрывал ли он его?
   Буланов. Из фактов относительно Смирнова я знаю точно, что когда Смирнов был в тюрьме, Ягода посылал Молчанова и через него дал указание Смирнову, в каких рамках держаться в случае необходимости, когда от него потребуют те или иные показания…
   Вышинский. Л не известно ли вам, что сделал Ягода, когда Смирнова из этой тюрьмы доставили в Москву?
   Буланов. Я знаю, что Ягода нарушил свое обычное поведение. Он обычно в тюрьму не ходил, а по прибытии Смирнова ходил к нему… Я слышал его разговор с Молчановым о том, что за поведение Смирнова на суде он спокоен».
   Помните сообщение из Германии о «нелегальном правительстве в СССР»? Агент «Августа» летом 1933 года сообщает, что у свежеиспеченного германского правительства идет совместная работа с будущим русским правительством, которое в ближайшее время произведет переворот в СССР и связано с Красной Армией и работниками Кремля – оппозиционерами. А вот вам и его след…


   Мы все глядим в наполеоны…

   «Буланов. Ягода как-то в разговоре сказал мне, что они (это значит – он и стоящие за ним правые) объединились с троцкистами и зиновьевцами, что нормальным путем, путем легальной борьбы в партии рассчитывать на какой-нибудь успех совершенно нечего, что для достижения власти в их распоряжении остается единственное средство – это насильственный способ прихода к власти путем непосредственного вооруженного переворота.
   Одну из главных ролей переворота, по его словам, должен был выполнить Енукидзе и вторая, пожалуй не менее важная, роль, по его словам, ложилась на его, Ягоды, плечи. У них была сфера влияния: Кремль – у Енукидзе, аппарат НКВД – у Ягоды. Сам Ягода… представлял, что в случае удачи он должен был быть председателем Совнаркома.
   Вышинский. Председателем Совнаркома?
   Буланов. Так. Партийная работа ложилась, по его определению, на Томского, Бухарина и Рыкова… Секретарями ЦК должны были быть Рыков и Бухарин… В будущем правительстве, если память мне не изменяет, председателем ЦИК назывался Енукидзе… Уже гораздо позже я услышал фамилию Тухачевского, который должен был в будущем правительстве быть народным комиссаром обороны…»
   Но у Тухачевского-то могло быть свое мнение. И заговорщики это понимали.
   «Рыков (Бухарину). …Ты высказывал такого рода мысль, что в случае открытия фронта необходимо, во избежание захвата власти военными, принять определенные меры против военной диктатуры…»
   Как оказалось, свое мнение было и у шефа НКВД.
   «Буланов. …Ягода подчеркивал, что когда он будет председателем Совнаркома, – роль секретарей ЦК при нем будет совершенно иной. Какой именно – едва ли я смогу объяснить…
   Мне вспоминается в связи с этим параллель, которую Ягода проводил между будущим секретарем будущего ЦК Бухариным и Геббельсом. Должен сказать, что Ягода вообще сильно увлекался Гитлером.
   Вышинский. Вообще фашизмом увлекался? А конкретно?
   Буланов. Он увлекался Гитлером, говорил, что его книга «Моя борьба» действительно стоящая книга… Он подчеркивал неоднократно, что Гитлер из унтер-офицеров выбрался в такие лица…
   Вышинский. А Геббельс при чем тут?
   Буланов. Он говорил, что Бухарин будет у него не хуже Геббельса… Надо полагать, что, когда он проводил эту параллель, насколько я понимаю и разбираюсь, он вкладывал тот смысл, что он, председатель Совнаркома, при таком секретаре типа Геббельса и при совершенно послушном ему ЦК будет управлять так, как захочет…»


   Как они собирались это сделать

   «Вышинский. Как тогда ставился вопрос о войне (речь идет о 1934—1935 гг. – Авт.)
   Розенгольц. В отношении войны линия у Троцкого была на поражение.
   Вышинский. Предполагалось, что будет война? Когда?
   Розенгольц. В 1935 или 1936 году.
   Вышинский. Значит, Троцкий предполагал, что война должна возникнуть в 1935—1936 годах, и в этой связи…
   Розенгольц. Стоял вопрос о перевороте… стоял вопрос о желательности и необходимости осуществления военного переворота применительно к срокам возможного начала войны. Тут разница могла быть в течение нескольких недель…
   Вышинский. Значит, в 1934 году, во время беседы с Седовым, стоял вопрос о войне в 1935—1936 годах и о ставке на поражение.
   Розенгольц. Да, да…»
   «Крестинский. В феврале 1934 года я виделся и с Тухачевским, и с Рудзутаком… получил от обоих принципиальное подтверждение, признание линии на соглашение с иностранными государствам, на их военную помощь, на пораженческую установку, на создание внутренней объединенной организации, они заявили даже, что вопрос у них не в принципе, а в необходимости выяснить свои силы…»


   Их союзники и плата за помощь

   «Буланов. Вооруженный переворот, по определению Ягоды, они приурочивали обязательно к войне. Я как-то задал Ягоде недоуменный вопрос: я, собственно, не понимаю – война, непосредственная опасность, напряженное положение и в это время правительственное потрясение – так на фронте дела могут весьма и весьма пошатнуться. Ягода мне на это прямо сказан, что я – наивный человек, если думаю, что они, большие политики, пойдут на переворот, не сговорившись с вероятными и неизбежными противниками СССР в войне. Противниками назывались немцы и японцы. Он прямо говорил, что у них существует прямая
   договоренность, что в случае удачи переворота, новое правительство, которое будет сконструировано, будет признано, и военные действия будут прекращены».
   «Рыков. …О сношениях «центра» с немецкими фашистами. Естественно, что в этом вопросе мы, и лично я, старались несколько смягчить свои показания, потому что это очень скверная вещь… Что характерно в этих переговорах? Характерно то… что немецкие фашисты отнеслись, конечно, с полным благожелательством к возможности прихода к власти правых и всячески будут это приветствовать… И в отношении своих военных действий против Союза, что они соглашаются на сотрудничество, мирное сожительство при определенных уступках хозяйственного порядка в виде концессий, льгот по внешней торговле и так далее… что с немцами можно сговориться с такого рода уступками без территориальных уступок. …Немцы настаивали на том, чтобы национальным республикам было предоставлено право свободного выделения из системы Союза.
   Вышинский. Что это значит по существу?
   Рыков. Это означает то, что от СССР отходят крупнейшие национальные республики, из национальных республик они пытаются делать смежные с ними территории, которые сделают своими вассалами и тем самым получат возможность нападения на оставшуюся часть Союза. Они приближаются таким образом к сердцу СССР, им облегчается возможность ведения с их стороны победоносной войны против СССР.
   Вышинский. Следовательно, это расчленение СССР, отторжение от него ряда республик?
   Рыков. Да.
   Вышинский. Подготовка фашистам плацдарма для нападения и победы?
   Рыков. Да, это несомненно.
   Вышинский. Не только орудием, но и сознательными соучастниками?
   Рыков. Нет. Но во всех вожделениях наших мы не были людьми, идущими до конца в отношении фашизма, мы все-таки ограничивали сговор определенными уступками, но мы являлись орудием в том смысле, что этот сговор, то, что приводило к этому сговору, все это облегчало фашизму возможность аннулировать его…»
   «Рыков. …Существование военной группы во главе с Тухачевским, которая была связана с нашим центром и которая ставила своей целью использование войны для низвержения правительства. Это подготовка самой настоящей интервенции. Наши сношения с немцами, которые мы всячески усиливали, должны были всячески стимулировать военное нападение…
   Вышинский (Бухарину). …Был ли у вас разговор с Рыковым относительно открытия фронта?
   Бухарин. Был разговор с Томским, он сказал относительно идеи открытия фронта.
   Вышинский. …Кому открыть фронт? Бухарин. Против СССР. Вышинский. Кому открыть фронт? Бухарин. Германии.
   Вышинский. А как открыть фронт, кто с вами об этом говорил? Бухарин. Говорил об этом Томский, что есть такое мнение у военных. Вышинский. У каких это военных? Бухарин. У правых заговорщиков. Вышинский. Конкретно?
   Бухарин. Он назвал Тухачевского, Корка, если не ошибаюсь, и потом троцкистов…»
   «Вышинский. Связь с польской разведкой имела место?
   Рыков. Через белорусскую польскую организацию и Ульянова эта связь существовала. Отношения были очень близкие. Был контакт по вопросу о так называемой независимой Белоруссии…
   Вышинский. Вы на предварительном следствии говорили о том, что в переговорах с поляками вы были согласны на отторжение от СССР Белоруссии…
   Рыков. Этот вопрос обсуждался в свое время в центре, и мы все единогласно – я, Бухарин и Томский – были за то, что в случае возникновения такого национального движения мы допускаем это выделение.
   Вышинский. То есть отторжение?
   Рыков. Ясно, выделение или отторжение, мы употребляли более мягкие слова.
   Вышинский. Вы шли прямо на такой изменнический акт, как отторжение Белоруссии от СССР к Польше.
   Рыков. На независимость. Белоруссия должна была быть под протекторатом Польши.
   Вышинский. В вассальном отношении…»


   Так был ли шпионаж?

   «Розенгольц. Теперь я хотел отметить еще, что в более ранние годы – в 1923 году – в связи с имевшимся у меня деловым контрактом…
   Вышинский. С кем?
   Розенгольц. С немецкими военными кругами, Троцкий предложил передать Секту сведения о советских военно-воздушных силах.
   Вышинский. И вы передали?
   Розенгольц. Да, я эти сведения передал…
   Вышинский. И позже, потом?
   Розенгольц. Начиная с 1931 года передавались сведения о заказах по внешней торговле.
   Вышинский. Секретные, государственные?
   Розенгольц. Да.
   Вышинский. В течение долгого срока вы обслуживали таким образом иностранную разведку?
   Розенгольц. Эти сведения были с 1931 года до 1935 и 1936 годов…
   Вышинский. Вам неизвестно, еще кто-либо другой передавал ли аналогичные сведения Секту в то время?
   Розенгольц. Я знал, что у Крестинского была какая-то нелегальная связь с рейхсвером…
   Вышинский. …Обвиняемый Крестинский, о какой связи с рейхсвером говорит Розенгольц?
   Крестинский. В 1921 году Троцкий предложил мне, воспользовавшись встречей с Сектом, при официальных переговорах предложить ему, Секту, чтобы он оказывал Троцкому систематическую денежную субсидию для разворачивания нелегальной троцкистской работы, причем предупредил меня, что если Сект попросит в качестве контртребования оказание ему услуг в области шпионской деятельности, то на это нужно и можно пойти… Я поставил этот вопрос перед Сектом, назвал сумму 250 тысяч марок золотом, то есть 60 тысяч долларов в год. Генерал Сект, поговоривши со своим заместителем, начальником
   штаба, дал принципиальное согласие и поставил в виде контртребования, чтобы Троцкий в Москве или через меня передавал ему, хотя бы и не систематически, некоторые секретные и серьезные сведения военного характера. Кроме того, чтобы ему оказывалось содействие в выдаче виз некоторым нужным им людям, которых бы они посылали на территорию Советского Союза в качестве разведчиков. Это контртребование генерала Секта было принято и, начиная с 1923 года, этот договор стал приводиться в исполнение.
   Вышинский. Вы передавали шпионские требования?
   Крестинский. По-моему не я, но мы – русские троцкисты. Но были случаи, когда эти сведения передавал непосредственно я генералу Секту…
   Вышинский. Переговоры с Сектом начались с какого года? Крестинский. Это было весной и летом 1922 года…»
   Что там Тухачевский?.. Всего лишь заместитель министра, который готовил военный переворот, – эка невидаль! А вы попробуйте-ка найти в мировой истории такого военного министра, который не только сам дает, но и своим последователям велит давать шпионские сведения, получая взамен деньги на антиправительственную работу. А осуществляет сделки полпред, то есть посол Советского Союза. Не слабо, а?
   Но это еще не все. Продолжим…
   «Крестинский. …В 1926 году рейхсвер поставил вопрос об отказе от этого соглашения. Я думаю, что это был тактический шаг для того, чтобы поставить нам повышенные требования…
   Вышинский. Кому нам?
   Крестинский. Троцкистам. Мы в это время уже привыкли к поступлению регулярных сумм, твердой валюты…
   Вышинский. Привыкли к получению денег от иностранных разведок?
   Крестинский. Да. Эти деньги шли на развивавшуюся за границей, в разных странах, троцкистскую работу, на издательство и прочее…
   Вышинский. На что «прочее»?
   Крестинский. На разъезды, на агитаторов, содержание некоторых профессионалов в тех или других странах… И в 1926 году, в разгар борьбы троцкистских групп с партийным руководством… отказ от этих денег мог бы подрезать борьбу троцкистов. И поэтому, когда Сект предупредил, что он предполагает прекратить это субсидирование, я, естественно, поставил вопрос – на каких условиях он согласился бы продолжить соглашение. Тогда он выдвинул предложение, что та шпионская информация, которая давалась ему несистематически, от случая к случаю, должна принять более постоянный характер, и, кроме того, чтобы троцкистская организация дача обязательство, что в случае прихода ее к власти во время возможной новой мировой войны эта троцкисткая власть учтет справедливые требования германской буржуазии, то есть, главным образом, требования концессий и заключения другого рода договоров…
   После запроса Троцкому… и получения от него согласия я дал генералу Секту положительный ответ, и наша информация начала носить систематический характер…
   Вышинский. Таким образом, деньги продолжали к вам поступать?.. Не скажете ли вы, сколько было всего получено денег?
   Крестинский. Начиная с 1923 по 1930 год мы получали каждый год по 250 тысяч германских марок золотой валюты…
   Вышинский. Это соглашение… действовало до 1930 года?
   Крестинский. Через меня до 1930 года… Потом я больше к денежным делам отношения не имел, они перешли к Путна, а потом непосредственно к Троцкому и Седову и переросли потом в более крупное соглашение».
   Уф… передохнем немного. А еще говорят, что Вышинский на процессах захлебывался ненавистью… Да у него просто железная выдержка, он говорит о таком и еще шутить может!
   Ну, вот вам и «невероятные признания», вот вам и «немыслимые поклепы», которые возводили на себя и признавали в суде члены оппозиции, и наши публицисты спустя полвека гадали: в чем тут секрет? Запуганы ли они до животного состояния, или же находятся под гипнозом, под действием психотропных препаратов… Хотя, судя по стенограмме, речь их четкая, мысль работает нормально.
   А пропусков в цитатах много оттого, что они все время увиливают, упираются, а Вышинский их «дожимает» – это любопытно было бы привести в качестве иллюстрации, но уж поверьте на слово, что это так…
   Нет, это не полутрупы и не зомби, это бойцы. Судьба их предрешена, и они это прекрасно знают, и тем не менее спорят – по каким-то мелочам, о формулировках, скорее для того, чтобы показаться чуть-чуть лучше в глазах невольных свидетелей и последующих поколений, чем в надежде
   на пощаду. Да и обвинения могут показаться чудовищными лишь по прежним розовым раннеперестроечным временам. А мы с тех пор такой грязи нахлебались…
   Такими эти процессы были в реальности, а не в фильмах первого канала…
   Впрочем, все это лишь одна группировка – троцкисты. А военные, например, имели отношения все больше с Авелем Енукидзе, роль которого так до конца и не понятна. Троцкист? Нет. Правый? Тоже нет. С правыми он вступил в контакт лишь в 1933 году, а Тухачевского вербовал уже начиная с 1928-го. И создается впечатление, что за этой темной фигурой стоят еще Какие-то силы – и не в оппозиции, а в Кремле, на самом верху, такие же не засвеченные ни в каких противостояниях с властью, как и он сам. Потому что, едва лишь доходит до дела, как троцкисты отступают куда-то в тень, и на авансцену выходит Авель… Хотя правильнее было бы назвать его другим библейским именем, судя по тому, что он замышляет…
   «Вышинский. Вы избрали средством для свержения восстание в момент преимущественно войны. Это так?
   Ягода. Нет, это не так. Вооруженное восстание – это бессмысленная вещь. Об этом могли думать только эти болтуны.
   Вышинский. А вы думали о чем же?
   Ягода. О «дворцовом перевороте».
   Вышинский. То есть насильственном перевороте, произведенном узкой группой заговорщиков?
   Ягода. Да, так же как и они.
   Вышинский. Преимущественно приурочивая к военному нападению на СССР иностранных государств, или у вас были разные варианты?
   Ягода. Вариант был один: захватить Кремль. Время не имеет значения».


   Финал «кремлевского дела»

   О том, что на самом деле происходило в Кремле в начале 1935 года, стало известно значительно позднее. Командарм 2-го ранга Корк на допросе в мае 1937 года показывал: «Уже с лета 1931 года руководящий центр правых (Рыков и Бухарин) выжидал подходящего момента для захвата власти при помощи вооруженной силы… Мы рассчитывали для этого использовать Школу ВЦИК. Осенью 1931 года, когда Школа ВЦИК
   находилась в лагерях под Москвой, я производил в школе инспекторскую стрельбу. На стрельбище присутствовали: Петерсон, Горбачев [69 - …Горбачев, тогда начальник школы ВЦИК.] и Егоров [70 - Н. Г. Егоров, тогда зам. начальника школы, начальник учебного отдела.]. По окончании стрельбы и уходе школы в бараки мы (я – Корк, Петерсон, Горбачев и Егоров) остались на стрельбище для обсуждения плана и средств, которыми может быть осуществлен вооруженный переворот в Кремле… Так как ряд деталей оставались несогласованными, мы решили обсудить их здесь же, на стрельбище».
   Сигнал к выступлению должен был дать Енукидзе. Чтобы избежать перестрелки, поскольку члены правительства были люди решительные и вооруженные, предполагалось либо выключить в зале заседаний свет, либо бросить туда дымовую шашку О политических планах заговорщиков военные не знали, но Петерсон, более посвященный, говорил, что членов правительства предполагалось арестовать, а при необходимости уничтожить.
   Через несколько дней, 19 мая 1937 года, об этом заговорил и арестованный за несколько месяцев до того Ягода: «Планы правых в то время сводились к захвату власти путем так называемого дворцового переворота. Енукидзе говорил мне, что он лично по постановлению центра правых готовит этот переворот. По словам Енукидзе, он активно готовит людей в Кремле и в его гарнизоне (тогда еще охрана Кремля находилась в руках Енукидзе)… Енукидзе заявил мне, что комендант Кремля Петерсон целиком им завербован, что он посвящен в дела заговора. Петерсон занят подготовкой кадров заговорщиков-исполнителей в Школе им. ВЦИК, расположенной в Кремле, и в командном составе кремлевского гарнизона… В наших же руках и московский гарниз

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Раздел про
Гитлера:


  Rambler's Top100       Рейтинг@Mail.ru